Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М.

Она выдернула дротик резким, отработанным движением — спустя несколько мгновений после того, как он вошёл в плоть. Но этого хватило. Алхимия уже растекалась по вене, парализуя мышцы. Кинжалы выпали из ослабевших пальцев. Ноги подкосились, и Алиса осела безвольной куклой на холодный мраморный пол.

Последним, что она услышала, был чей-то чужой, холодный голос, произнёсший на австрийском:

— Не вздумай даже пальцем коснуться её тела, не то нас оскопят за оскорбление правящей семьи.

Глава 2

Первыми на взрыв во дворце среагировала Имперская служба безопасности. Григорию Павловичу доложили практически через несколько минут, он как раз принимал донесения от наблюдателей первого ранга. Адъютант заглянул в кабинет и коротко оповестил:

— Взрыв в малой галерее, объект нападения — эрцгерцогиня Катарина Орциус.

К тому моменту, когда Савельев прибыл на место, гвардейцы оцепляли галерею, выставляли кордоны на прилегающих коридорах и перекрывали все входы и выходы. Профессионалы работали быстро, без суеты, но по их напряжённым лицам ясно читалось, что быстрых успехов в расследовании ждать не стоит.

Сам же Григорий Павлович быстрым шагом миновал цепочку гвардейцев, привычным взглядом оценивая обстановку: трещины в мраморных плитах от взрыва, одинокая черная перчатка рядом с портьерой и характерные реакции на применение пустотных гранат в виде тошноты, головной боли и тяжести в груди. Это магическое средоточие реагировало на обезмагиченную среду.

Правда, сразу приступить к расследованию ему не дала испуганная эрцгерцогиня Австро-Венгрии, младшая сестра императора Франца-Фердинанда. Катарина бросилась к нему, едва завидев начальственный вид и властную осанку. С дрожащими губами, расширенными от ужаса глазами и заламывая руки, она принялась почти без акцента рассказывать, что произошло, и реально послужила едва ли не главным источником информации.

— Мы гуляли с госпожой Алисой… разглядывали парк ледовых фигур через окна… — её голос срывался, но говорила она на удивление связно. — На нас напали. Они были в форме родовой гвардии Орциусов, говорили на австрийском… поэтому сперва я не восприняла их как прямую опасность.

Григорий Павлович нахмурился. Форма родовой гвардии Орциусов могла быть как ложным следом, так и важным фактом.

— Ваше Императорское Высочество, — произнёс он максимально мягко, насколько позволял его суровый нрав, — вы уверены насчёт формы?

— Да! — Катарина закивала, и слёзы наконец-то брызнули из её глаз. — Я даже смутно помню лица этих гвардейцев среди караульных в Хофбурге. Именно поэтому ни капли не напряглась при их появлении — охрана во время мероприятий сменяла друг друга, это обычное дело…

Она всхлипнула, но взяла себя в руки и продолжила:

— А вот когда в нас полетела граната… я испугалась по-настоящему. Госпожа Алиса прикрыла меня собой и поставила щит. Но после взрыва щит отчего-то спал практически сразу же. После этого Алиса приказала мне бежать и осталась прикрывать мой отход…

Девочка закусила губу, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.

— Я сперва хотела помочь, поддержать её магией, но поняла, что резерв у меня пуст. Я ни одного конструкта не смогла создать, поэтому я бросилась искать помощь.

Григорий Павлович переглянулся со своими людьми. Предположение об использовании пустотной гранаты подтвердилось. Это объясняло и падение щита, и характерные ощущения, испытываемые в галерее. Перво-наперво Григорий Павлович включил заботливого дядюшку, накинув на плечи эрцгерцогини подвернувшийся под руку плащ, создавая иллюзию защищённости.

— Ваше Императорское Высочество, вас сейчас осмотрит штатный дворцовый лекарь. Вашу охрану мы усилим, вашего царственного брата уже известили о произошедшем.

— Д-да… А как же Алиса? — спохватилась девушка. — Её же будут искать?

— Само собой, — подтвердил Савельев, но тут же решил сыграть на привязанности Катарины к Тенишевой, — именно ради Алисы я бы попросил вас не распространяться о произошедшем, чтобы не спугнуть преступников. Громкий переполох среди гостей вызовет панику и даст возможность преступникам затеряться в толпе.

Отчасти, Савельев даже не врал. Но обратной стороной медали о разглашении была крайняя нежелательность скандала на коронации. После феерического двойного благословения новость о покушении могла обрушить все тщательно выстроенные дипломатические усилия.

Спустя ещё четверть часа в малой галерее собрались все заинтересованные лица: бледный и сосредоточенный Франц-Фердинанд, злой как демон Великий князь и разом потемневший лицом мурза Тенишевых Латиф Сафарович.

Получив краткую сводку, принялись за обсуждения.

Всё происходящее казалось каким-то несуразным и нелогичным. Если бы гвардия ветвей рода Орциусов, обличённых в предательстве, вдруг решила взбунтоваться, то к чему было для этого ехать в Российскую империю? Проще было устроить всё во время отъезда Франца-Фердинанда. Да и само покушение логичней выглядело бы в отношении императора, а не его сестры. Если же нападавшие хотели затребовать выкуп, то должны были бы пытаться взять эрцгерцогиню живой.

Использовать в таком случае пустотную гранату было за гранью адекватности по двум причинам. Во-первых, граната сама по себе заточена на уничтожение соперника. То, что артефакт не был внутри начинен дополнительными поражающими элементами, а лишь использован для гашения магических резервов жертв выглядело, как минимум, странно. А, во-вторых, пустотные гранаты — весьма дорогие «игрушки». Продав такую на чёрном рынке, беглые гвардейцы могли бы и без того выручить приличное количество средств. Да и откуда вообще у них могла оказаться в свободном доступе пустотная граната?

Франц-Фердинанд, как и положено старшему брату, успокоил сестру и включился в обсуждение происходящего. Он обнимал Катарину за плечи, что-то тихо нашёптывал ей на родном языке, и девочка постепенно переставала дрожать. Но когда император Австро-Венгрии узнал, что пропала Алиса, лицо Франца-Фердинанда, и без того бледное от природы, стало белее мела, а челюсть сжалась так, что заходили желваки.

Градус накала страстей поднял ещё и Тенишев. Латиф Сафарович, до того молчаливо стоявший в стороне, вдруг произнёс глухим голосом:

— Не знаю, имеет ли это значение для расследования, но не далее как несколько часов назад ко мне подходил с предложением брачного союза султан. Он учуял в прямом противостоянии с нами наличие живой Тьмы в роду, передавшейся по крови от Сахибы-ханум.

Реакция Франца-Фердинанда последовала незамедлительно. Император вскинул голову, глаза его полыхнули, и он прорычал, не стесняясь в выражениях:

— Ах он, баран тупорогий! Мало того, что отца моего втянул в этот грёбаный Тройственный Союз, так ещё и жену мою будущую решил себе в гарем засунуть⁈

— Она согласия на брак ещё не дала, — устало поправил собеседника в ответ Латиф Сафарович, но в его голосе прозвучало предупреждение. — Если это вы подобным образом решили силой принудить её к согласию…

— Мне какой от этого прок? Я ведь сразу огласил свои намерения! — возмутился Франц-Фердинанд.

— Отвечайте однозначно, да или нет, — тут же вклинился начальник имперской службы безопасности в разговор, пользуясь возможностью. — Вы причастны к похищению Алисы Тенишевой или к нападению на эрцгерцогиню?

— Нет! Что за вздор⁈ — тут же вспылил Франц-Фердинанд, не обращая внимания на резко приблизившегося к нему безопасника.

— И я вам верю, — спустя секунду ответил Григорий Павлович, отступая на шаг, — в отличие от султана. Ему я задам тот же вопрос. Но в целом с его стороны похищение Алисы было бы странным решением, если он и так согласен был на брачный союз. Зачем так подставляться с похищением?

— Не знаю! — огрызнулся Франц-Фердинанд, — но кто бы её не похитил, я прошу включить меня в группу захвата.

Между тем, наблюдатели, закреплённые за Баязедом, отчитались практически сразу же. Султан ни разу за весь день не покидал их поле зрения. Единожды к нему прибыли посланцы со срочными донесениями, но даже тогда султан беседовал с ними во дворе Кремля, прикрывшись теневым щитом, в большей мере работающим от подслушивания. Каких-либо иных незапланированных контактов он не имел, не считая великосветского трёпа с высокородными гостями: флиртовал с голландскими принцессами, перебрасывался парой фраз с иранским шахзаде и в целом вёл себя практически как образцовый гость. Более того, подтвердил своё пребывание в империи на все три дня празднований.