Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М.

А уж отбрехаться от совета ярлов я всегда смогу: скажу, что наши роды с Исдракенами связывала давняя клятва. В случае пресечения рода первый из потомков Утгардов, обладающий резонансом, должен был отправиться в твердыню Исдракенов и разрушить саркофаг с основателем династии для того, чтобы было кому предъявить права на трон. Пакт был тайный, а потому уж извините, но свои амбиции императорские остальные могут засунуть себе туда, куда я собирался всунуть одного говорливого ворона.

— Слушай, а чего это ты вдруг так интересоваться проектами твердыни начал? — прервал мои размышления Варсус.

— Да потому что грядёт вторая Долгая ночь, — на автомате ответил, обдумывая, какие бы аргументы привести источнику жизни для оживления Сейордана.

— Откуда такая уверенность? Нет, конечно, можешь мне не рассказывать про то, что история циклична, и всё в этом духе. Но всё же…

Пришлось продемонстрировать уже неоднократно показанную другим союзникам ситуацию с падением русской столицы.

— Опять всё по новой, — горестно вздохнул Варсус. — И что же местным так не везёт? С другой стороны, какова бы ни была причина, есть следствие: кто-то старается стереть вас с лица земли точно так же, как и нас. А чего сам-то не хочешь императором побыть? Уж явно возможностей и силёнок у тебя хватит, — решил подколоть меня Варсус.

— А мне оно и даром не надо, — хмыкнул я. — Чисто гипотетически, по мне, трон Раджпутана в Индийской конфедерации плачет. И ты знаешь, я туда как-то не стремлюсь. Моя задача — спасти как можно больше людей, а не жопу на троне греть.

— Рассуждаешь как твои предки Утгарды, — упрекнул меня коброид. — Но власть — это же, по сути, инструмент, ключ, открывающий двери к куда большему количеству ресурсов. С помощью этих ресурсов ты сможешь заставить магов и армию делать то, что тебе нужно.

— Да-да-да. И вместе с тем увязнуть в множестве мелких проблем, требующих сиюминутных решений, за которыми со временем потеряется основная задача. Спасибо, но я предпочитаю делегировать полномочия.

— Странные вы, — задумчиво разглядывал меня под разными углами коброид всеми тремя головами. — Все стремятся к власти, желая упиться её возможностями. Вы же… избегаете всеми силами, видя в ней не возможности, а обязательства. И всё равно, со временем погрязаете в ответственности даже за тех, кто от вас не зависит напрямую.

— Просто мы ещё не забыли о понятиях чести и ценности клятв, — пожал я плечами, не видя ничего удивительного в собственной жизненной позиции. — А теперь давай рассказывай, как меня обратно после расслоения с симбионтами собрать воедино. И собрать нужно качественно, чтобы никто по дороге не потерялся. А не то я при твоём оживлении тоже что-нибудь потеряю по дороге, так что тебе нечем будет пить и любить женщин…

Глава 3

Прежде чем проводить эксперименты с оживлением Варсуса, необходимо было для начала вернуться в собственное тело, жизнеспособность которого после наших долгих бесед с Сейорданом находилась под вопросом.

— Ой, да брось ты, — почему-то развеселился тот. — Троица твоих симбионтов прекрасно поддерживает его в жизнеспособном состоянии. Кое-кто додумался затащить твоё тело обратно на драккар. И там-то твои симбионты вновь смогли слиться с твоим телом, в отличие от побережья острова, защита которого вас и расслоила. Видел бы ты ошарашенные глаза вёльвы, которая поняла, что все три твои боевые единицы в состоянии действовать вполне разумно, ещё и договариваться между собой. А поскольку ты ушёл на аудиенцию со мной, то и запрещать возврат тела на драккар колдунья не стала. Эта старая карга, вероятно, ждёт, что ты получишь от меня ледяной скипетр для управления ледяными вивернам. Скипетр — обязательное условие для коронации.

— Мне её ожидания до артефактной лампочки, — огрызнулся я, пытаясь рассмотреть с вершины башни драккар с моим телом. — Сам будешь своим оркестром дирижировать. Дай только срок.

— Оживишь, тогда и поговорим! А то ишь шустрый какой. Даже после смерти к делу пристроить пытается! — рассмеялся коброид. Смех у него получился наиграно-натужный. — Даже если с оживлением не выгорит… Ты заглядывай иногда поболтать. Ну или виверны вдруг понадобятся…

В этих словах уже прозвучало гораздо больше искренности. Жить веками в одиночестве на краю географии, вероятно, было далеко не так весело, как хотел показать Варсус.

— До встречи, — не стал прощаться я с коброидом и направился прямиком к единственному драккару, на котором остался пассажир.

Что там говорил Варсус про учебное пособие для физиогномистов? Приближаясь к вёльве на борту драккара, я наблюдал ещё одно такое живое пособие. Выражение лица у скандинавской колдуньи с торжествующего при моём появлении в облике дракона медленно менялось на растерянное, а после и вовсе — крайне возмущённое. Её взгляд не находил скипетра. Но, в отличие от ворона, колдунья умела держать себя в руках, заодно и рот на замке. Зато её питомец явно почувствовал себя бессмертным, не имея настоящего физического тела, и при моём появлении вновь разразился обличительными тирадами:

— А я говор-рил! — каркала эта тварь. — Он — пар-разит, ничего без своих симбионтов не может.

В это время тело моё лежало на борту драккара. Я заметил, как грудь медленно вздымается, подтверждая наличие у тела дыхания. Проекций душ Юрия, Альба и горга рядом не наблюдалось. Зато Гор — моя личная созданная химера — сидел рядом, прикрыв меня крылом, и вяло отбрёхивался от ворона:

— Да заткнись ты уже, тварь говорливая. Сейчас взрослые дяди порешают между собой вопросы, а потом перейдут к любимой части дипломатических переговоров — к банкету, во время которого из тебя сделают наваристый бульончик.

При этом Гор взирал на меня в драконьем виде с явной опаской, но при этом взгляд выражал ещё и надежду: «Ты ведь заткнёшь эту пернатую тварь?»

Я оскалился, демонстрируя весь свой немаленький набор зубов, и подмигнул питомцу, от чего тот аж вздрогнул, слегка замотав головой:

— Мне теперь твоя ухмылка в кошмарах будет сниться, если где-то накосячу.

Я же между тем подлетел и попытался аккуратно приземлиться у края драккара, примерно там, где я держал оборону и где от меня отделялись мои симбионты. Сделано это было для того, чтобы удержать звероморфную форму души и воздать кое-кому по заслугам. Да и переговоры всё-таки лучше было вести с позиции силы.

Вёльва тем временем закончила изучать меня едва ли не со всех сторон. Видимо, надеясь, что скипетр я где-нибудь примотал к себе — не то верёвкой, не то изолентой.

Я демонстративно потянулся, расправил крылья и даже хвостом помахал в разные стороны, переминаясь с лапы на лапу.

Видя, что я натурально красуюсь, вёльва, наконец, не вытерпела и задала вопрос по существу:

— Где скипетр? Ты же дракон! Исдракены должны были благословить тебя на правление.

— А нету, — развёл я лапы в стороны.

— Как «нету»? Ты же единственный дошёл до аудиенции. Ты же вернулся живым. Кто будет теперь север объединять в канун Долгой ночи?

Только выпалив это, вёльва поняла, что проговорилась.

— Во-о-от уважаемая, вот с этого и надо было начинать все ваши манипуляции. А то вы, значит, собрали нас всех, решили стравить, приманив, как ослов, морковкой — скандинавским троном, за который ещё придётся воевать и воевать. А про самый главный приз в виде грядущего конца света предупредить забыли. Нехорошо, понимаете ли. И вообще я возмущён до глубины своей драконьей души! К основателю династии Исдракенов совсем по другому подход искали. Ваши предшественницы отправили ему молодую красивую девицу. Та через постель его и уговорила на все подвиги и свершения.

— Тебе баб, что ли, не хватает? — вспылила вёльва. — Так я тебе выстрою гарем целый, лишь бы делом занялся.

— Нет, гарем здесь явно лишний, — будто бы со знанием дела издевался я над колдуньей. — Иначе всю свою прыть и силушку я буду оставлять там. Вот в случае с Астрид ваше сестринство действовало правильно. Одной женщины для мотивации и инициирования всего того геморроя, который за этим последовал, было вполне достаточно.