Злодейка не хочет развода! (СИ) - Лебедева Ива

— Чего застыла? — Я постаралась придать голосу привычную для Юэль холодную капризность, но без злобы. — Время идет, а прическа сама себя не доделает. Продолжай.

Марта замерла, не веря своим ушам, но тут же взяла себя в руки и принялась за работу с утроенным усердием, хотя пальцы все еще подрагивали. В этот момент в дверь коротко и сухо постучали.

— Войдите, — отозвалась я, ожидая увидеть лакея с приглашением к завтраку.

Однако в комнату вошел пожилой мужчина в строгом сером сюртуке. От него пахло сушеными травами, спиртом и чем-то неуловимо кислым — профессиональный запах медика во все времена. В руках он держал кожаный саквояж.

— Ваша светлость. — Он отвесил чинный поклон, но в его глазах я прочитала настороженность, какую обычно проявляют при входе в клетку к тигру… или к буйнопомешанным. — Пришло время проверить ваш график приема укрепляющих эликсиров и провести осмотр.

Лекарь? Я удивленно приподняла бровь, но быстро взяла себя в руки. В памяти всплыло что-то мутное... Кажется, Юэль действительно регулярно принимала какие-то зелья. Правда, в те времена, когда Милад еще был здоров, это были вовсе не укрепляющие составы, а противозачаточные настойки — Юэль и мысли не допускала о том, чтобы связать себя ребенком с «контрактным» мужем. Ну ладно, не будем выходить из роли.

— Проходите, мастер Томас.

Лекарь приблизился, двигаясь подчеркнуто плавно. Впрочем, вспоминая безобразные истерики моей предшественницы по малейшему поводу, и неудивительно. И как Милада вовсе угораздило в такую влюбиться? Хотя… помнится, что-то смутно упоминалось в романе, мол, Юэль не всегда такая была. Но о-о-очень смутно и мельком.

Лекарь тем временем достал несколько флаконов из саквояжа, но вдруг замер, уставившись на мое левое плечо. Сквозь тонкую, почти прозрачную ткань шелкового халата уже отчетливо проступало багрово-синее пятно. Результат встречи с тумбочкой.

— Ох... Ваша светлость, вы ранены? — В его голосе смешались профессиональный интерес и искренний испуг.

— Просто ушиб, — повела я плечом, стараясь не поморщиться. — Ерунда.

— Позвольте, я осмотрю. У меня есть превосходная мазь на основе луноцвета, она снимет отек за считаные часы.

Он замер в ожидании, явно готовый к тому, что я сейчас укажу ему на дверь или обзову назойливым старикашкой.

— Хорошо, мажьте, — просто согласилась я.

Мастер Томас моргнул. Кажется, мой спокойный тон ошарашил его больше, чем сам синяк. Каждую секунду ожидая подвоха, он принялся осторожно наносить прохладную, пахнущую мятой мазь на мою кожу. Боль начала уходить практически сразу.

— Мастер Томас, раз уж вы здесь... Расскажите мне о состоянии герцога.

Рука лекаря дрогнула. Он поднял на меня взгляд, полный такого глубокого недоумения, как если бы я спросила, умеют ли свиньи летать.

— О состоянии его светлости? Но вы же знаете...

— Я хочу знать подробности, — перебила я, стараясь, чтобы голос звучал серьезно. — Насколько сильно пострадали его магические каналы? И эта его нога... она ведь болит постоянно, верно? Мешает спать. Неужели в вашей магической академии нет ничего, что могло бы облегчить его страдания?

Лекарь медленно выпрямился, забыв закрыть баночку с мазью. Его лицо из маски профессиональной вежливости превратилось в лицо человека, который внезапно увидел чудо.

— Его каналы... — Он запнулся, подбирая слова. — Ваша светлость, они не просто повреждены. Они выжжены изнутри первичным пламенем Разлома. Это как если бы по тонким стеклянным трубкам пустили расплавленный металл. А нога... Магия, поддерживающая фиксатор, конфликтует с остатками его собственного дара. Это вызывает фантомные судороги. Мы даем ему обезболивающие настойки, но герцог часто отказывается их принимать — они туманят разум, а он должен руководить академией.

Я сжала кулаки под подолом халата. Бедный Милад. Он не просто калека, он живет в персональном аду, стараясь при этом оставаться эффективным правителем.

— Значит, существующие методы не помогают, — подытожила я. — А если попробовать изменить плетение в фиксаторе? Или использовать накопители, которые не требуют его собственной магии?

— Ваша светлость... — начал лекарь удивленным тоном, но в этот момент в дверь снова постучали.

Глава 4

Милад

Я сидел в кабинете, примыкающем к столовой, и бессмысленно смотрел на свои руки. На пальцах все еще горело фантомное ощущение тепла ее ладони. «Ты спас мир, Милад. Если кому-то и должно быть стыдно… то точно не тебе». Я прокручивал эти слова снова и снова, как завороженный. Она улыбалась. Она не отвела взгляд от шрама. Неужели в ней осталось хоть что-то от той девочки, в которую я влюбился до того, как этот брак превратился в пепелище? Надежда — опасная штука для калеки, она пьянит сильнее любого эликсира.

Дверь тихо скрипнула. Вошел Корвин, и по его поджатым губам я сразу понял: сейчас мне будет больно. Снова.

— Ваша светлость, — Сантис остановился у стола, не поднимая глаз, — я только что от покоев… ее светлости.

— Как она? — Я постарался, чтобы голос звучал безразлично. — Мастер Томас осмотрел ее плечо?

— Осмотрел. Но дело не в плече, Милад. — Помощник наконец поднял взгляд, и в нем была такая яростная преданность мне, что я невольно напрягся. — Она расспрашивала лекаря о вас. С пристрастием.

В груди предательски потеплело. Значит, не показалось? Она действительно беспокоится?

— И что именно она хотела знать? — Я подался вперед.

— Все. — Корвин горько усмехнулся. — Насколько сильно выжжены каналы. Есть ли хоть какой-то шанс на восстановление. Она буквально допрашивала Томаса: «Нога ведь болит постоянно, верно? Мешает спать!»

Я замер. Каждое слово упало в тишину кабинета тяжелым камнем. — Мешает спать? — переспросил я, чувствуя, как тепло в груди медленно превращается в лед.

— Именно так она и сказала. — Корвин кивнул. — И мастер Томас подтвердил: да, мол, герцог часто не спит по ночам. Знаете, какой был ее следующий вопрос? Неужели нет ничего, что могло бы это «облегчить».

Я закрыл глаза. Ну конечно. Как я мог быть таким идиотом? Вчера за ужином она кричала, что мое существование губит ее молодость. Сегодня ночью я разбудил ее своими стонами. И теперь она уточняет у лекаря, долго ли еще ей придется слушать скрип фиксатора и мои стоны? Ей жалко не меня, а свой сон, который нарушает калека.

— Она хочет знать, когда это закончится, — глухо произнес я. — Узнавала, не умираю ли я, Корвин? Спрашивала, насколько безнадежны каналы?

— Спрашивала, — подтвердил помощник. — И просила подробности. Видимо, прикидывает, долго ли еще ждать свободы. Или… или надеется, что «неисправный» муж скоро перестанет быть ее проблемой.

Я сжал кулаки так, что свежие царапины на пальцах лопнули, окрашивая кожу красным. «У тебя потрясающие глаза». Какая изощренная ложь. Сказать это утром, чтобы я расслабился, а потом уточнять у лекаря, сколько же мне осталось.

— Понятно. — Я выдохнул, заставляя магию внутри затихнуть. — Она боится, что я затяну с уходом в мир иной. Или что ее сон будет испорчен моими приступами до самого развода.

— Ваша светлость, может быть, подать завтрак ей в покои? — осторожно предложил Сантис. — Чтобы не… провоцировать?

— Нет. — Я выпрямился в кресле, маска бесстрастия привычно легла на лицо. — Напротив. Я хочу насладиться этим представлением. Раз уж моя жена так беспокоится о моем «состоянии», я покажу ей, что я еще достаточно жив, чтобы сидеть за одним столом. Прикажите подавать завтрак. Посмотрим, как далеко она зайдет в своей новой роли «заботливой вдовушки».

Я думал, что готов. Но я не был готов к тому, что будет дальше!

Когда Корвин вкатил мое кресло в столовую, я первым делом бросил взгляд на дальний конец длинного дубового стола — туда, где Юэль обычно сидела. Настолько далеко, насколько позволяли правила приличия.

Но не сегодня. Я моргнул и подавил невольное желание протереть глаза. Эта… ненормальная женщина перетащила свой тяжелый стул через всю столовую и поставила рядом с тем местом, где всегда сидел я!