Герцог провёл ладонью по лицу и рвано вздохнув, беззвучно выругался.
— Любимый, разве ты не догадывался? — язвительно поинтересовалась Сивилия, склонив голову.
Заметив, как на лице супруга заходили желваки, я испугалась... Я почувствовала, как надвигается беда. И то, что произошло через мгновение… подтвердило мои опасения.
Рыкнув, как дикий зверь, Боварни сорвался с места и, схватив миссис Онтез за аккуратно уложенные волосы, поволок к ожидающей карете.
Она заверещала и, цепляясь за его руки, попыталась высвободиться. Но все её отчаянные усилия, конечно же, оказались тщетны. Герцог для надёжности ухватил её за корсет, сминая дорогую ткань. Кое-как переставляя ноги, она добралась до кареты. Стражник, подбежавший к ним, торопливо открыл дверцу.
Без промедления Боварни впихнул Онтез внутрь, словно мешок с сеном, и захлопнул дверь. Карета покачнулась, и, с искаженным от ярости лицом, Сивилия выглянула в окошко, сорвав занавеску. Она продолжила с остервенением выкрикивать проклятья.
— Ты сдохнешь в овраге, вшивая псина! Тебя обглодают чудовищные рыбы в Дейре! Тебя повесят на площади! Ты сгниёшь в дворцовых подвалах! — её голос звенел от ненависти, и каждое слово звучало как удар хлыста.
Супруг развернулся и спешно направился ко мне.
С каждым его шагом я вздрагивала, пятясь к двери.
На его лице появлялась самодовольная ухмылка, каждый раз, когда Онтез изрыгала проклятье.
Остановившись напротив меня, герцог, тяжело дыша, спросил:
— А ты мне что пожелаешь, жёнушка?
Облизнув пересохшие губы, я просипела:
— На всё воля божья… — в его глазах я увидела то, что заставило моё сердце болезненно сжаться.
Разочарование?
Отчаяние?
— Ну что ж… И на том спасибо, — грустно произнёс Боварни, и едва заметная улыбка тронула его губы.
Он повернулся ко мне спиной и обратился к толпившимся стражникам.
— Я предан вам, как и вы мне, — послышались одобрительные перешептывания, — нас призвал король. Наш могущественный Аскерлий.
Стражники начали поочерёдно выкрикивать слова из клятвы верности:
— Жизнь за короля!
— Богу душу, жизнь королю!
— Аскерлий велик!
— Тише! — Боварни поднял ладонь, желая остановить многоголосые восхваления.
Воцарилась тишина.
Лишь усиливавшийся дождь, барабанил по крыше карет.
— Надеюсь, все успели обнять своих жён? — задал вопрос герцог своему немногочисленному войску, — вернутся к ним не все. Но будьте уверены, я позабочусь о ваших семьях. Ваши дети будут накормлены.
— Спасибо, Ваша Светлость!
— Спасибо!
— Благодарствуем!
Загомонили мужчины. В их голосах промелькнул страх. Они понимали, что идут на верную смерть. Но были готовы отдать жизнь за короля.
Я выглянула из-за широкой спины супруга, чтобы посмотреть на серые лица мужчин, обречённых идти за призрачной победой.
Некоторые стояли, опустив головы. Кто-то тихо переговаривался, и их приглушённые голоса звучали тревожно.
Лошади переступали с ноги на ногу, вздыхая и фыркая от промозглого осеннего воздуха. Чувствовался терпкий запах листвы, сырой земли и конского навоза.
Нахмурившись, я отвела глаза в сторону.
— По коням! — властно выкрикнул герцог, и его голос эхом разнёсся по двору.
Я уставилась на супруга.
Ну всё… Возможно, мы видим друг друга в последний раз.
Боварни повернулся и вперился в меня глазами, полными печали и какой-то невысказанной нежности.
— Оливия… — мы встретились взглядами. — Береги себя.
Что я должна была сказать в ответ? Что?! В груди скручивался ледяной комок.
Так мерзко я себя никогда не чувствовала.
— Хорошо… — едва слышно шепчу и опускаю голову, не в силах выдержать его взгляд.
Мне стыдно смотреть ему в глаза, ведь я не желаю его больше видеть… Никогда…
Он сжал холодными пальцами мой подбородок, вынудив поднять голову.
— Оливия, дождись меня.
Его просьба прозвучала как мольба. От его сломленного голоса у меня сбивается дыхание.
— Год.
Я нахмурилась.
— Я не понимаю вас… — растерянно пробормотала я.
— Если в течение года от меня не будет известий, начинай хлопотать о признании меня мёртвым.
— Что? — вопрос вырвался, словно хрип, оборвавшись на холодном воздухе.
— Год, — низким голосом повторил герцог.
Я сжалась то ли от пронизывающего холода, то ли от охватившего всё тело липкого страха.
— Х-хорошо… — пробормотала, соглашаясь.
Он отпустил мой подбородок и, не сказав больше ни слова, развернулся и зашагал к своему коню.
Вслед за ним на своих коней вскочили стражники. Герцог направил Ворона к воротам.
Я ещё долго смотрела на силуэты, исчезающие в серой дымке дождя.
«Год… Если не будет известий… Начинай хлопотать о признании меня мёртвым…»
Глава 49
Глава 49
На душе стало тревожно… и легко, ведь из моей жизни был вычеркнут навязанный супруг и его любовница.
Закрыв глаза, я подняла лицо к небу. Дождь, стекая по коже, смывал мои горестные мысли и переживания. Я чувствовала, как освобождаюсь от бремени ненавистного брака.
— Госпожа, — послышалось со спины.
Я обернулась.
— Что ты хотела, Марта?
— Вы бы вернулись в свои покои… — проворчала служанка, кутаясь в свою серую шаль.
Обняв себя за плечи, я ещё раз посмотрела на пустой пригорок, за которым недавно скрылся отряд герцога. Теперь там была лишь серая дымка и колышущиеся от ветра деревья.
— Что изволите подать на ужин? — спросила Марта.
Я слабо улыбнулась, вглядываясь в чёрные стволы деревьев.
— Приготовь карету. На рассвете я еду домой.
— Но господин не велел… Он же…
— Его здесь нет, — отрезала я и, обойдя обескураженную женщину, вошла внутрь.
Когда я переступила порог своей комнаты, то начала обдумывать свои дальнейшие действия. Просьба Боварни висела в воздухе, словно невысказанное проклятье.
Мне хотелось выполнить его просьбу и не предпринимать никаких действий в течение года. Но, если он объявится в течение нескольких месяцев, я незамедлительно поеду во дворец, чтобы добиться встречи либо с королём, либо с епископом. Я должна убедить их, что заслуживаю свободы. Надеюсь, мои доводы убедят их, и они дадут мне развод.
Вздохнув, я подошла к окну.
Слава богам, герцог не попросил меня дожидаться его возвращения здесь… В его родовом замке, полном призраков его бурной жизни.
Я поеду домой… Я увижу маму… Я увижу…
Вспомнив о семье, я обеспокоенно оглядела комнату. Отец не пожелает содержать меня.
Нужно взять немного драгоценностей или денег.
Чтобы осуществить свой план, мне нужны золотые монеты.
Да! Отец не упрекнёт меня, если я преподнесу ему тканый мешочек, наполненный золотом.
Нахмурившись, я направилась в кабинет Боварни.
Пройдя по пустынным коридорам, освещённым лишь тусклым светом факелов, подошла к резной двери.
Задумавшись на мгновение, решительно толкнула деревянную преграду. Кабинет встретил меня холодом и запахом старой кожи. Подойдя к массивному столу, открыла верхний ящик. Увидев четыре бархатных мешочка, тяжело вздохнула.
Меня охватили сомнения.
А имею ли я право брать их?
Но, вспомнив, какую роль в решении своих проблем отвели мне родственники и герцог, схватила мешочки, прижала к груди и вышла из кабинета.
До самого утра я не сомкнула глаза. Я ходила по комнате, прислушиваясь к шуму дождя и размышляла о предстоящей поездке.
На рассвете, когда первые лучи солнца, коснулись крон деревьев, мной было принято решение срочно выдвигаться. Оставленных герцогом в замке стражников, чтобы обеспечивать мою безопасность, с собой брать не стала. Поеду только я и кучер. Надеюсь, отсутствие сопровождающей охраны не привлечет лишнее внимание. Да и кого мне бояться? Разбойников нет в нашем королевстве…
Сначала заеду к тётушке, чтобы напоить лошадей, и, не оставаясь на ночлег, поеду дальше. На постоялых дворах задерживаться не буду. Нужно предупредить кучера, чтобы не отвлекался на разговоры с постояльцами, и побыстрее менял лошадей. Ведь я спешу… к маме.
