— Про меня? — переспросила я, и внутри все сжалось в ледяной комок.
— Ну да… что заказ был от мадам де Гроот. Он сначала не поверил, думал, я выгораживаю себя. Но артефакт показал, что я не вру. Тогда он стал еще злее. Мне еле удалось сбежать. И не хотелось бы попадаться ему на глаза второй раз. Не хотелось бы возвращаться…
Я с трудом пропихнула в себя глоток воздуха. Даже попыталась улыбнуться.
— Не надо никуда возвращаться, Венди. Все вышло, как требовалось в инструкции.
Я откинулась на спинку кресла, закрыв лицо ладонями. Боже правый. Вот оно. Вот разгадка всего этого кошмара. Виктор не просто не изменял мне. Его подставили. Его облили каким-то зельем и вынудили захотеть другую женщину.
Так что не стоит удивляться тому, что он, узнав «правду», был абсолютно уверен — всё это подстроила я. Подстроила, чтобы получить развод и уйти к другому мужчине. К Найджелу. Да, к кому угодно.
Все его последующие действия — вышвыривание из дома, обвинения, презрение, ревность, обида — теперь обретали чудовищную в своей ясности логику. В его глазах я была отнюдь не жертвой, а коварной интриганкой, которая ради своей цели готова опозорить верного и любящего мужа, осквернить дом, семью и брачную постель.
— А конверт и флакон? — снова заговорил Найджел, его голос вытянул меня из пучин душевной боли. — Они сохранились?
— Конверт — да, — кивнула Венди. — А флакон… я его выбросила. Он пустой был. Зачем хранить? Деньги, естественно, остались в бюро.
— Отлично, — Найджел подошел ко мне и опустил руку на плечо. Его прикосновение было горячим и ободряющим. — Элизабет, это меняет все. Теперь понятно, почему твой муж так странно себя вел.
Я невольно всхлипнула, смахнула с щеки предательскую слезу.
— Не плачь, девочка. Не плачь. Я все улажу. У нас есть доказательства, — он указал ладонью на бумаги, — что тебя подставили. Кто-то очень хотел поссорить вас с мужем, причем так, чтобы ты выглядела исчадием ада, а он считал себя невинной жертвой.
Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и вновь посмотрела на него. В голове медленно начинала складываться новая, реальная, пусть и пугающая картина. Жаль, осознание происходящего не приносило облегчения.
— Но кто? — прошептала я. — И зачем? Кому была нужна столь сложная, грязная интрига? Неужели нельзя было иначе разрушить наш брак? Не поверю, что не нашлось другого способа развести нас с Виктором. И… — я запнулась, — получается, эта особа, кто бы она ни была, просто хотела выставить меня падшей женщиной в глазах мужа, в глазах всего света? Так? Опорочить мое имя… За что⁈
Найджел смотрел на меня с серьезным, сосредоточенным выражением лица.
— Не знаю, Элизабет. Но теперь у нас есть зацепка. Настоящая. И мы обязаны выяснить, кто желает тебе зла. Ради твоего честного имени. И, как ни странно, ради имени Виктора. Потому что сейчас он — просто слепая игрушка в руках того, кто все это придумал.
Я смотрела на испуганное лицо Венди Акстер, на решительное лицо Найджела и осознавала — тот ужасный день, с которого начался крах моей старой жизни, был лишь первой сценой в чужой, безжалостной пьесе. Сейчас занавес поднимался для второго акта.
* * *
Тишина в гостиной воистину оглушала. Воздух стал густым и тяжелым, словно наполненным прахом от только что разрушенного мира.
Я сидела, не в силах пошевелиться, и тупо перечитывала листок, лежащий на столе. Раз за разом. Красивые ровные строчки отравленными иглами впивались в мое сознание.
«Мой муж… отказывается давать развод… у меня есть другой мужчина…»
Кто? Кто мог так ненавидеть меня? Или ненавидеть Виктора? Или нас обоих? Чтобы так хладнокровно, с такой изощренной жестокостью разрушить все, что у нас было?
— Элизабет, — тихо позвал Найджел. Он стоял рядом, его обычно ироничное лицо было расстроенным. — Ты в порядке?
— Нет, — честно выдохнула я. Голос мой прозвучал глухо и отчужденно, будто принадлежал не мне. — Я… я не понимаю. Это кошмар. Хуже, чем если бы он и впрямь изменил. Потому что это… это грязно. Подло. И я теперь не знаю, от кого ждать удара.
Во мне все кипело. Душа горела от стыда за то, что так легко поверила в измену. Мозг переполняла злость на неведомого врага. А леденящий страх сковал горло, мешая дышать. Где-то кто-то в тени, дергал за ниточки, играя нашими жизнями, как марионетками. Сидел, как большой паук и плел сети.
— Элизабет! Хватит! Возьми себя в руки!
Да. Да! Взять себя в руки. Я вскочила с места, взгляд заметался по комнате. Мне нужно срочно действовать. Нужно что-то делать, чтобы не сойти с ума.
— Шар, — вдруг вырвалось у меня. — Может быть, шар…
Я подскочила с кресла, едва не опрокинув чашку, ринулась к волшебному хрусталю. Найджел без лишних слов последовал за мной.
В уютной полутьме комнаты хрустальная сфера на своем бронзовом основании выглядела холодной и безразличной. Я с силой тряхнула головой, отгоняя слабость. Припала ладонями к холодной поверхности, как к последнему шансу. Зажмурилась, сосредоточилась, впустила в душу целебное спокойствие.
— Покажи, — прошептала я, вкладывая в слова всю данную мне с рождения магическую силу, — покажи мне, кто это сделал! Кто написал это письмо? Кто все подстроил?
Зажмурилась, концентрируясь, призывая свой дар, свою магию. Я требовала ответа. Знала, что имею на него право.
Глава 18
Где тайны не спешат открываться
Туман в хрустальных глубинах всколыхнулся, распался на вихри, окрасился серебром и… опал. Шар оставался нем и глух к моим желаниям. И сколько я пыталась, больше не увидела ни всплеска, ни тумана, ни малейшей ряби.
Лишь мое собственное, упрямое отражение, смотрело на меня с полированной поверхности.
— Почему? — уже почти крикнула я, в отчаянии ударив ладонью по столу. — Почему ты опять молчишь? Ты же должен работать!
— Элизабет, успокойся, — твердо сказал Найджел. — Ты не сможешь сосредоточиться в таком состоянии.
— Но он молчит! Снова молчит! Как с тем драконом из замка! Почему я не могу увидеть того, кто хочет мне зла?
Я отшатнулась от стола, схватилась за голову и начала метаться по комнате.
— Кто знал? Кто знал о моей поездке? Я уезжала на три дня! На похороны тетушки! — Остановилась попыталась собраться с мыслями. Выдохнула обреченно: — Об этом знали все! Весь наш дом! Дворецкий, горничные, экономка, повар… Виктор, конечно, знал. Его управляющий. Его друзья, наверное. Жози знала! Полгорода знало, где я была и когда должна вернуться! Кто угодно мог указать в инструкции правильные день и время. Как выбрать из них? Как?
Паника, холодная и липкая, подбиралась к горлу. Я чувствовала себя жертвой, окруженной неведомыми врагами.
— Найджел, что мне делать? — голос мой дрогнул. — Может… Может, поехать к Виктору? Все ему рассказать? Объяснить, что это не я? Он должен понять, в конце концов. Он же разумный…
Найджел резко оборвал меня, встав на пути.
— Нет, Элизабет. Ни в коем случае. Не сейчас.
— Но почему? — в голосе моем слышались слезы. — Он должен узнать правду!
— И что ты ему скажешь? — его тон был безжалостно логичным. — Что к тебе явилась некая девица, которую он с трудом помнит из-за возбуждающего зелья. Явилась и заявила, что все было подстроено? А доказательства? Записка, написанная не твоим почерком? Да ты ее могла когда угодно состряпать. Он тебе не поверит, Лиззи. Он уже вынес тебе приговор. На его месте я бы тоже не поверил. Ты предстанешь в его глазах не просто коварной интриганкой, а еще и жалкой лгуньей, пытающейся выгородить себя нелепыми оправданиями.
Его слова обожгли, потому что были правдой. Горькой, неудобной, но правдой. Я представила себе лицо Виктора — надменное, холодное, с тем самым выражением брезгливого презрения, какое было у него в мой последний день в особняке. И поняла — Найджел прав. Любые мои попытки объясниться будут встречены насмешкой и еще большим гневом.
