Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

Я смотрела, как девушка аккуратно расправляет ткань, и невольно вспомнила, как Игнис совсем недавно помогал мне переодеться и укладывал в постель после ритуала.

Тогда его забота казалась мне самым прекрасным доказательством возвращения мужа.

Он ведь действительно заботился обо мне.

Промывал порезы, перевязывал руки, говорил ласковые слова. И в то же время торопился к любовнице.

Неужели человек способен быть таким разным? Неужели можно любить жену, заботиться о её здоровье и одновременно изменять ей, а потом угрожать смертной казнью, если она потребует оставить её в покое?

Когда горничная закончила помогать мне одеваться, я поблагодарила её и осторожно направилась к стене, где висел шнур звонка.

Я протянула руку, коснулась плетёной верёвки и неожиданно вспомнила длинные пальцы Смерти, которые совсем недавно держали её.

Он ведь даже не задумывался, как легко ему удалось сделать то, на что у меня не хватило сил. Просто подошёл, дёрнул шнур и исчез, оставив меня совершенно растерянной.

Я провела пальцем по плетению.

Почему-то мне вспомнилась не его насмешливая улыбка, не страшные слова о книгах и чужих смертях, а холодная ладонь на моём лбу.

Я поспешно убрала руку.

— Ваша светлость? — поинтересовалась горничная, заметив, что я остановилась возле стены. — Вам что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо, — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Просто проверяла, смогу ли теперь сама позвать вас, если понадобится.

Девушка понимающе улыбнулась, а я вернулась к креслу, чувствуя себя немного глупо. Надо же было додуматься — стоять возле обыкновенного звонка и вспоминать прикосновение Смерти!

Я ведь до сих пор не могла решить, ненавижу его или боюсь.

В дверь постучали.

Горничная посмотрела на меня, дождалась разрешения и открыла. На пороге стоял дворецкий.

Обычно невозмутимый, он замер на пороге, явно не решаясь начать неприятный разговор.

— Ваша светлость, простите за беспокойство, — произнёс дворецкий, почтительно поклонившись. — Я хотел бы спросить у вас об одном деликатном обстоятельстве.

Я невольно напряглась.

— Слушаю вас, — ответила я, осторожно устраиваясь в кресле. — Что случилось?

— Дело в Анжее, ваша светлость, — начал он, явно подбирая слова. — В вашем лакее. Я совершенно не понимаю, что с ним происходит.

Глава 71. Имя Анжея

Я замерла. Анжей. Вот, значит, как звали того молодого человека, который бросился ко мне в коридоре, когда я упала.

В доме служило столько людей, что я не успевала запоминать их имена. А имени того, кто погиб из-за моей неосторожности, так и не спросила.

До этой минуты я знала его только как лакея, который протянул мне руку в коридоре и попытался поднять упавший огонёк.

А теперь у него появилось имя. Анжей.

Я невольно вспомнила, как умоляла Смерть подарить его душе новую счастливую жизнь. Ведь молодой человек не сделал ничего плохого. Просто хотел помочь хозяйке, которая упала посреди коридора.

И теперь в его теле жил Игнис.

— Что с ним? — спросила я, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога.

Дворецкий заметно оживился, словно обрадовался возможности наконец объяснить неприятность.

— Видите ли, ваша светлость, этот молодой человек ведёт себя так, будто является здесь хозяином, — произнёс он с явным неудовольствием. — Я уже делал ему замечания, но, похоже, совершенно безрезультатно. Он продолжает разговаривать со мной так, словно имеет право отдавать распоряжения.

Я прикрыла глаза. Ну конечно. Игнис.

Только теперь он находился в теле лакея.

И, судя по всему, совершенно не собирался учитывать это обстоятельство.

Если дворецкий попросит у меня защиты от наглого лакея, на чью сторону мне встать?

— А что именно произошло? — спросила я, стараясь не выдать раздражения.

Дворецкий выпрямился, словно собирался доложить о серьёзном нарушении домашнего порядка.

— Сегодня он потребовал подать ему чай, ваша светлость, — сообщил он с таким выражением, словно речь шла о неслыханной дерзости. — Причём не попросил, а именно потребовал! Таким тоном, будто я обязан лично исполнять его распоряжения. Я, разумеется, объяснил, что он всего лишь слуга и не имеет права разговаривать подобным образом.

Я невольно представила Игниса, искренне недоумевающего, почему дворецкий не бежит за чайным подносом.

— Я сказал ему, что он должен обращаться за подобными вещами на кухню, как и прочие слуги, — продолжил дворецкий, явно желая убедиться, что я полностью понимаю случившееся. — Но он посмотрел на меня с таким возмущением, будто я позволил себе оскорбить его лично! Представляете, ваша светлость?

Ведь он не умел спокойно переносить неповиновение. Особенно со стороны прислуги.

Дворецкий замялся и посмотрел на меня настороженно. Похоже, он хотел спросить не только о чае.

Он лишь снова поклонился и произнёс с осторожностью, которая показалась мне необычной для такого опытного человека:

— Простите, ваша светлость, но я хотел бы уточнить один момент. Этот Анжей… он ведь действительно обычный лакей? У него нет каких-нибудь особых привилегий, о которых мне следует знать?

— Я делал ему замечание, — добавил дворецкий, явно смущаясь тем, что вынужден обсуждать подобные вещи с хозяйкой. — Объяснил, что не обязан подавать ему чай по первому требованию. Что как слуга, он ниже меня по рангу. И это он обязан мне подчиняться. Скажите, ваша светлость, я правильно поступил?

А теперь мне нужно было решить, имею ли я право отказать ему хотя бы в чашке чая.

Глава 72. Никаких привилегий

— Вы поступили совершенно правильно, — ответила я дворецкому и осторожно устроила забинтованные руки на подлокотниках кресла.

Он стоял передо мной с таким серьёзным видом, словно речь шла не о чашке чая для лакея, а о каком-нибудь нарушении герцогских законов. Впрочем, если бы он знал, кто на самом деле скрывается под именем Анжея, пожалуй, уже не считал бы случившееся пустяком.

Дворецкий заметно расслабился, расправил плечи и всё-таки решил уточнить:

— Благодарю, ваша светлость. Значит, никаких особых распоряжений относительно Анжея не будет?

Я помолчала, вспоминая Игниса возле моей кровати. Он таким ласковым голосом объяснял, что может отправить меня на казнь за запрещённую некромантию, если я не позволю ему остаться! И ведь считал это способом доказать свою любовь. Мне захотелось спросить дворецкого, каким же образом я теперь должна обращаться с человеком, который живёт в моём доме и способен в любую минуту погубить меня, но бедняга и без того был достаточно озадачен поведением лакея.

— Никаких, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не выдал моего волнения. — Анжей такой же лакей, как остальные. Он обязан подчиняться вам и выполнять свои обязанности. Если ему нужен чай, пусть попросит на кухне.

Дворецкий сразу оживился, словно мои слова окончательно развеяли его сомнения:

— Именно так я ему и объяснил, ваша светлость!

Я слишком хорошо представляла, как встретит это объяснение Игнис, и поспешила добавить:

— Но я запрещаю намеренно унижать его или наказывать без причины. Он должен получать положенное жалованье и пользоваться теми же правами, что и остальные слуги. Я не хочу, чтобы вы сделали из него пример для остальных.

Дворецкий поклонился, восприняв последние слова как упрёк собственной справедливости:

— Разумеется, ваша светлость!

Я не стала объяснять, что беспокоюсь скорее о вспыльчивости Игниса, чем о справедливости самого дворецкого.

— И ещё, — продолжила я, поправив сползшую с колена складку платья. — Анжей не имеет права распоряжаться другими слугами, брать экипажи без моего разрешения или пользоваться моими деньгами. В мои покои он тоже может входить только с моего позволения.

Произнося последнее, я невольно опустила глаза. Ещё недавно Игнис входил в нашу спальню когда хотел, и я радовалась одному звуку его шагов. Я ждала его возвращения и сама бросалась навстречу, едва он появлялся в дверях. Теперь же я запрещала собственному мужу переступать порог без приглашения и боялась, что он сочтёт даже это поводом напомнить мне о смертной казни.