Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

— Всё будет исполнено, ваша светлость, — заверил дворецкий, поклонившись. Он направился к двери, но у порога остановился и, словно спохватившись, достал сложенную газету. — Ах да! Чуть не забыл! Утренняя газета. Обычно его светлость предпочитал читать её за завтраком. Я подумал, что теперь будет уместно приносить её вам.

Он протянул мне выпуск.

— Благодарю, — произнесла я, осторожно придерживая бумагу, чтобы не задеть повязки на пальцах.

Когда дверь закрылась, я развернула газету на коленях и сразу увидела знакомое лицо. Игнис смотрел на меня с первой полосы — красивый, темноволосый, в парадном герцогском мундире. Художник особенно удачно передал его уверенную улыбку, которую я прежде так любила.

«КОРОЛЕВСТВО ПРОЩАЕТСЯ С ГЕРЦОГОМ ИГНИСОМ РЕЙСБЕРГОМ».

Глава 73. Чудо в семье маркиза

Я прочитала длинную статью о скоропостижной смерти молодого дракона, его выдающихся способностях и заслугах перед короной. В конце редакция выражала глубочайшие соболезнования безутешной вдове.

Я задержалась на этих словах и невольно посмотрела на дверь: покойный герцог находился где-то в моём доме, был вполне жив и, судя по жалобам дворецкого, чрезвычайно недоволен тем, что ему не подали чай.

На мгновение мне захотелось рассмеяться над нелепостью происходящего, но взгляд снова вернулся к портрету, и стало не до смеха.

На похоронах я умоляла не закрывать гроб, потому что боялась больше никогда не увидеть этого лица. Поправляла воротник мундира, который Игнис терпеть не мог застёгивать так высоко, гладила его волосы и просила проснуться.

Теперь этот красивый мужчина существовал лишь на бумаге и в моих воспоминаниях. Муж вернулся ко мне в чужом теле, и я согласилась бы любить его даже таким, если бы не узнала, как мало значила для него моя любовь.

Я сложила газету, собираясь отложить её на столик, когда на соседней странице заметила небольшой заголовок:

«НЕВЕРОЯТНОЕ ЧУДО В СЕМЬЕ МАРКИЗА!»

«Минувшей ночью в семействе маркиза произошло событие, которое придворные лекари уже называют настоящим чудом. После долгих лет ожидания супруга маркиза разрешилась от бремени мальчиком. Однако долгожданная радость обернулась страшной трагедией: младенец появился на свет мёртвым.

Прибывшие врачи подтвердили отсутствие дыхания и сердцебиения. Несколько попыток вернуть ребёнка к жизни не увенчались успехом. И когда безутешные родители уже оплакивали своего единственного наследника, случилось невероятное: младенец внезапно закричал!

Доктор, присутствовавший при этом удивительном происшествии, признался нашему корреспонденту: «За годы практики я не видел ничего подобного! Такое чувство, что кто-то вложил в него новую душу! Ведь он был определённо мёртв!»

Счастливые родители отказываются расставаться с малышом даже на минуту. По словам приближённых, маркиз распорядился устроить грандиозное празднество в честь рождения долгожданного наследника».

Я перечитала слова доктора и невольно придержала лист забинтованными пальцами: газета съезжала с колен, а мне хотелось убедиться, что я правильно всё поняла.

«Кто-то вложил в него новую душу».

Ведь именно об этом я умоляла Смерть, когда узнала, что душа Игниса вытеснила из тела несчастного лакея его собственную! Я просила подарить парню другую жизнь, долгую, счастливую и, если можно, богатую. Чтобы ему больше не приходилось прислуживать безрассудным хозяйкам вроде меня.

Смерть тогда посмеялся над тем, что я пытаюсь купить спокойствие собственной совести, но всё-таки выслушал меня. Теперь в газете рассказывали о младенце, который вернулся к жизни и стал единственным наследником богатого маркиза.

Неужели Смерть действительно исполнил мою просьбу?

— Анжей? — прошептала я, наклоняясь над страницей, словно могла увидеть между строк знакомое лицо молодого лакея.

Глава 74. Другая жизнь

Мне вспомнились коридор после ритуала и его испуганный возглас: «Мадам! Вы что-то уронили!» Он бросился мне на помощь, наклонился к упавшему золотистому огоньку, а я не успела предупредить, что к нему нельзя прикасаться. Я даже не знала имени человека, чья жизнь оборвалась из-за моей неосторожности.

А теперь, если мои догадки были верны, Анжей родился в богатой аристократической семье. У него будут красивые игрушки, хорошее образование, собственный дом, а однажды он получит огромные владения и титул маркиза.

Но я снова перечитала не строку о наследстве, а последние слова статьи.

Его мать не выпускает малыша из рук!

Как же она, должно быть, испугалась, когда врачи сообщили о смерти единственного сына, и как радовалась, услышав его первый крик!

Я представила маленького мальчика на руках у матери, а рядом — отца, который распорядился устроить праздник в честь его рождения. Никто из них не знает о молодом лакее, который когда-то поднял чужую душу с каменного пола. Пусть мальчика любят просто за то, что он у них есть, а не за услуги, которые он способен оказать.

Я прижала газету к груди, слишком сильно сдавив её забинтованными пальцами. Пришлось ослабить хватку, зато теперь я заметила, что плачу и улыбаюсь одновременно.

Слёзы за эти дни стали такими привычными, что я почти перестала обращать на них внимание, но сейчас мне совсем не хотелось их останавливать. Впервые после похорон Игниса я радовалась тому, что произошло с другим человеком, и эта радость не требовала от меня ни обещаний, ни жертв.

— Спасибо, — тихо произнесла я, вспомнив красивое лицо Смерти, его серебристые волосы и насмешливый голос. — Не знаю, слышите ли вы меня… Но спасибо вам. Если это действительно Анжей, вы подарили ему такую жизнь, о какой я и просить-то боялась.

Мне хотелось верить, что Смерть сдержал слово. Конечно, газетная статья ничего не доказывала, но я всё равно представляла, как счастливо будет жить этот мальчик, и чувствовала облегчение от мысли, что хотя бы один мой поступок не обернулся несчастьем.

Я уже собиралась ещё раз перечитать заметку, когда дверь спальни внезапно распахнулась.

Я вздрогнула, поспешно отняла газету от груди и вытерла мокрые щёки тыльной стороной забинтованной ладони.

На пороге стоял Игнис в ливрее лакея.

Он даже не постучал, хотя дворецкий, кажется, уже успел с ним поговорить. Муж шагнул в спальню с привычной уверенностью хозяина дома, сердито посмотрел на меня и заговорил таким возмущённым тоном, словно я лично лишила его не только титула, но и всех положенных герцогу удобств:

— Аделла! Что здесь вообще происходит?! Почему ты до сих пор не распорядилась, чтобы слуги меня слушались?!

Глава 75. Я ведь обещал!

Я посмотрела на мужа, потом на распахнутую дверь, которую он даже не потрудился за собой закрыть.

Игнис стоял посреди моей спальни, возмущённый тем, что дворецкий посмел предложить ему чай на кухне. Я осторожно сложила газету с заметкой о спасённом младенце и спросила:

— Игнис, ты вообще слышишь себя? Почему я должна распоряжаться, чтобы слуги тебя слушались?

Над моим вопросом он даже не задумался.

— Потому что я твой муж! И хозяин этого дома! — возмутился он, разведя руки так широко, что рукав ливреи натянулся на плече. — А этот наглец осмелился объяснять мне, где я должен пить чай! Представляешь? На кухне! Вместе с прислугой!

Мне пришлось прижать сложенную газету к коленям, чтобы она не соскользнула на пол. Игнис смотрел на меня в ожидании возмущения, которое, по его мнению, я непременно должна была разделить. Ещё несколько дней назад он действительно мог приказать дворецкому подать чай куда угодно, даже посреди ночи, и тот не посмел бы спорить.

— А где, по-твоему, должен пить чай лакей? — поинтересовалась я, не желая делать вид, что не понимаю причины ссоры.

Полагая, что ответ очевиден, муж ограничился возмущённым возгласом.

— Аделла!

Игнис произнёс моё имя так укоризненно, что я невольно вспомнила наши прежние семейные разговоры, когда ему казалось достаточным обратиться ко мне подобным тоном, чтобы спор закончился.