Я решила объяснить, чего жду от его обещаний.
— Ну, ты ведь обещал исправиться, — напомнила я, стараясь удержать разговор от очередной ссоры. — Мне интересно, что именно ты уже исправил?
Глава 78. Он стал выше
Он нахмурился и на несколько мгновений замолчал. Я слишком хорошо знала эту паузу: Игнис обычно делал её, когда хотел, чтобы я сама догадалась, насколько несправедливым оказался мой вопрос. Однако теперь я не собиралась помогать ему с ответом.
— Для начала я не стал никому говорить, что я — это я! Чтобы не подставлять тебя! — заявил муж наконец, расправив плечи, словно предъявил самое убедительное доказательство преданности.
Меня поразило, что Игнис, фактически вынудивший меня оставить его в доме, теперь считал своё присутствие первым доказательством раскаяния.
— А может потому, что тебе никто не поверит? — возразила я, не выдержав его торжествующего вида. — К тому же, у твоего правило есть одно исключение. Тебе напомнить, как её зовут?
Вместо того чтобы опять спорить о справедливости, я решила перечислить случившееся сегодня.
— А ещё ты потребовал, чтобы слуги тебе подчинялись. Пришёл в мою спальню без разрешения и устроил скандал из-за чашки чая, — продолжила я, чувствуя, как болезненно задела повязка край газеты. — Очень впечатляющее начало новой семейной жизни.
Перечисление муж воспринял как издевательство.
— Делли, ну нельзя же всё воспринимать настолько буквально! — возмутился Игнис, снова наклоняясь ко мне. — Я пытаюсь наладить наши отношения, а ты цепляешься к каждому слову! Ты сама понимаешь, мне тяжело! Это тело… Да оно меня бесит. Если бы ты знала как. Меня бесит это лицо, эти руки. Эта одежда, которую я должен носить! Неужели нельзя с этим что-то сделать?
Я уже набрала воздуха, чтобы спросить, почему его попытки наладить отношения непременно начинаются с распоряжений, но вдруг не смогла отвести взгляд от мужа.
До сих пор я смотрела преимущественно на его лицо, стараясь разобраться, что он собирается сказать. Теперь же, когда он стоял вплотную к креслу, пришлось заметно запрокинуть голову. В первый раз после воскрешения такого не было. Я точно помнила, что глаза Анжея находились не настолько высоко.
Поначалу я решила, что Игнис просто выпрямился. Привычку держать спину прямо и глядеть на окружающих сверху вниз он сохранил даже в теле лакея.
Но прежний Анжей был худощавым молодым человеком, выше меня примерно на полголовы, а сейчас разница в росте составляла едва ли не целую голову.
Я попробовала мысленно поставить рядом того парня, который наклонился за упавшей душой, и мужчину, возмущённо нависавшего над моим креслом. Сравнение оказалось неприятным ещё и потому, что на ткани ливреи отчётливо обозначились широкие плечи.
И сама ливрея… Кажется, ткань на плечах натянулась, и теперь казалось, что она ему мала. Что он вот-вот из нее вырастет. Сомневаюсь, что её стирали, а ткань села настолько, что пуговицы вот-вот оторвутся на груди!
Глава 79. Тесная ливрея
Когда Анжей впервые очнулся, я никак не могла привыкнуть к чужому лицу и тонким рукам мужа. Игнис Рейсберг, которого я похоронила, был рослым, крепким драконом; он мог заключить меня в объятия так, что я почти исчезала за его широкими плечами. Теперь же у лакея изменилось именно телосложение.
Камзол, который раньше сидел на нём свободно, натянулся возле пройм, а рукава обхватывали заметно окрепшие предплечья. Я невольно задержала взгляд на воротнике: он тоже стал тесен, хотя ещё совсем недавно, как мне казалось, под него можно было без труда просунуть палец.
— Что? Опять что-то не так? — Игнис проследил за моим взглядом и недовольно одёрнул ливрею, решив, очевидно, что я собираюсь сделать замечание по поводу его одежды.
Я ещё не понимала, как назвать увиденное, и не желала помогать мужу это заметить.
— Ничего, — поспешно ответила я.
К счастью, внимание к одежде он истолковал по-своему.
— Ненавижу эту ливрею, — продолжил муж, разглаживая ладонью складки на груди. — Дворецкий ещё заявил, что я обязан следить за её состоянием! Представляешь? Будто я не знаю, как следует обращаться с одеждой!
Он говорил о ливрее как о временном наказании за чужую глупость, а я наблюдала, как ткань снова собирается складками возле плеч. Для прежнего Анжея этот мундир, должно быть, шили по мерке. Наша семья была достаточно богата, чтобы заказывать одежду по меркам каждого слуги, а не давать им донашивать то, что осталось от предшественника.
Если не считать качества ткани, которое так оскорбляло моего мужа, одежда сидела на нём совершенно нормально. Значит, изменился не мундир. Я осторожно подалась вперёд, пытаясь ещё раз оценить его рост, но боль в ушибленном колене заставила меня вернуться к спинке кресла.
— Делли, ты вообще меня слушаешь? — потребовал Игнис, заметив, что я перестала возражать.
Я боялась, что он заметит, насколько внимательно я разглядываю его плечи.
— Да, — солгала я, отрывая взгляд от его плеч и стараясь показать, будто по-прежнему занята нашей ссорой.
Он слишком хорошо знал, как я обычно отвечаю на его возмущение.
— Тогда почему молчишь?
Он подозрительно прищурился, словно пытался найти в моём молчании новый способ его оскорбить.
— Думаю, — ответила я, не желая пока признаваться, что мысленно сравниваю его с покойником на газетном портрете.
Вместо того чтобы оставить меня в покое, он продолжил расспросы.
— О чём? — поинтересовался муж.
Игнис подался ко мне ещё ближе, и теперь стало окончательно ясно, как сильно изменилось расстояние между нашими лицами, когда я сидела в кресле, а он стоял.
Я подняла глаза на его лицо. Прежде голубые глаза Анжея уже успели стать жёлтыми. А во время ссоры я видела чешую. До сих пор я считала эти признаки следствием возвращения драконьей магии, не особенно задумываясь о том, что она может сделать с остальным телом. Но у меня перед глазами был человек, у которого, кажется, изменились даже кости.
— Игнис, а ты сам ничего необычного не замечал? — осторожно спросила я, не решаясь прямо указать ему на рост и фигуру.
Его пальцы остановились на тесном воротнике.
— В каком смысле? — насторожился муж. — Ну кроме того, что это тело выглядит хилым и слабым, а на лицо я паренек лет двадцати с торчащими ушами, то нет, ничего.
Глава 80. Одна ошибка
Игнис перестал разглаживать камзол. Моё внимание к его внешности явно показалось ему подозрительным после всего, что я наговорила о нашем браке.
— Ну… в своём самочувствии. Или во внешности, — пояснила я, наблюдая, не посмотрит ли он ещё раз на руки или тесную одежду.
Муж опустил глаза, повертел кистью, словно пытался проверить, не произошло ли с ней чего-нибудь невероятного, затем потянул за воротник, который явно мешал ему дышать свободно.
— Разве что одежда стала мала, — признался он с досадой. — Но я полагаю, дело в качестве пошива. Видимо, портные решили сэкономить на ткани!
Он всё ещё обвинял портных, а я смотрела на натянутый воротник.
— Конечно, — пробормотала я, потому что спорить с его мнением о качестве ливреи сейчас совершенно не хотелось. У меня уже появилось другое, гораздо менее приятное объяснение.
Игнис придвинулся к креслу, вероятно, решив, что моя внезапная задумчивость означает готовность выслушать его без возражений.
Я отодвинулась к спинке кресла. Когда-то мне нравилось смотреть на Игниса снизу вверх: ещё в нашу последнюю ночь я сонно искала под одеялом его плечо, зная, что он обнимет меня.
Теперь приходилось смотреть снизу вверх на чужое лицо, и от этого было особенно неприятно: муж словно возвращал себе знакомую фигуру, хотя всё остальное между нами успел разрушить.
Черты Анжея пока сохранялись, но лицо уже казалось взрослее. Возможно, дело было в новых глазах и более крепкой шее.
