— Тогда постарайся хотя бы ничего больше не испортить, — попросила я, стараясь, чтобы слова не прозвучали как очередное приглашение поспорить.
Игнис не ответил.
Он вышел в коридор и закрыл дверь, а я ещё некоторое время смотрела туда, где только что видела его спину, пытаясь убедить себя, что усталость и пережитая болезнь могли исказить впечатление.
Ливрея оставалась чужой, однако тесный камзол нельзя было объяснить одной лишь моей памятью о худощавом Анжее.
Я потянулась к газете на столике.
На первой полосе был портрет Игниса в парадном герцогском мундире — красивого, высокого, с длинными тёмными волосами и крепкой фигурой. Именно таким я видела его в гробу, когда не позволяла закрыть крышку и умоляла открыть глаза.
Тогда я не думала, что однажды начну бояться сходства живого человека с этим портретом. Я слишком хорошо помнила узкое лицо и тонкие руки Анжея сразу после воскрешения. Потом у него изменились глаза, проступила чешуя, а сегодня я заметила, что он стал выше и шире в плечах. Признать такую перемену случайностью становилось всё труднее.
Но теперь я пыталась представить, что будет, если чужое тело продолжит меняться, и вспоминала не наш последний вечер перед его смертью, а спокойный голос, которым он объяснял мне наказание за некромантию.
Глава 83. Смерть не отвечает
А что, если мне не показалось? Что, если Игнис вернет себе прежний облик? Такое вообще возможно? Или нет?
Я посмотрела на пустое кресло возле камина. Смерть не раз появлялся здесь без приглашения, устраивался с книгой моей жизни и отпускал замечания, от которых мне хотелось выставить его за дверь. Теперь мне очень нужна была хоть какая-нибудь информация о происходящем, и я решила обратиться к единственному существу, которое собственными руками вернуло душу Игниса из мёртвых.
— Смерть? — негромко позвала я, оглядывая спальню и машинально прислушиваясь к каждому шороху. Никто не появился; даже в кресле возле камина, где он иногда располагался, по-прежнему было пусто.
Я подождала, пытаясь вспомнить, не требовалось ли какое-нибудь особое обращение. В ритуальной комнате я пять раз пыталась вызвать его заклинаниями, которые, как выяснилось, произносила неправильно. Теперь я и вовсе надеялась, что он услышит обычный голос.
— Смерть, вы не заняты? Мне нужно с вами поговорить! — позвала я громче и замолчала, чтобы не пропустить его ответ. За дверью никто не проходил, в спальне было тихо, но привычного насмешливого голоса не последовало.
Я поймала себя на том, что снова уговариваю того, кто вечно появляется без всякого приглашения.
— Ну пожалуйста, — попросила я, когда ожидание стало откровенно унизительным. — У меня очень важный вопрос! Вы ведь являетесь, когда я вас совершенно не зову. Неужели сейчас нельзя сделать исключение?
Я посмотрела на кресло и невольно нахмурилась. Беспардонный гость умел приходить именно в те минуты, когда мне меньше всего хотелось его видеть, а вот сейчас, когда он мог объяснить, почему Игнис меняется, словно нарочно не появлялся. Мне вспомнилась заметка о ребёнке маркиза, и я обнаружила, что даже благодарность за предполагаемое спасение Анжея не помогла заставить Смерть ответить.
— И это после того, как я поблагодарила вас за Анжея! Вы ведь читаете мою книгу жизни, верно? — возмущённо сообщила я пустому креслу. — Могли бы хотя бы из вежливости откликнуться!
Никто не удостоил меня даже язвительного замечания. Я прислушивалась ещё некоторое время, пока окончательно не убедилась, что спорю с собственной мебелью.
Я осторожно опустила ноги на пол, проверяя, насколько сильно беспокоит ушибленное колено. После лекарства ходить стало значительно легче, хотя подниматься с кресла всё ещё приходилось медленно, придерживаясь за подлокотник той частью ладони, которая меньше болела.
В доме была большая библиотека. Я не знала, найдётся ли среди многочисленных томов что-нибудь о драконьих душах и чужих телах, но ждать милости от занятого Смерти больше не собиралась. Если он не хотел объяснять, почему худенький лакей всё заметнее напоминал моего покойного мужа, придётся поискать ответ самостоятельно.
Я выпрямилась, осторожно перенося вес на здоровую ногу, и снова взглянула на газетный портрет.
При похоронах я не позволяла закрыть гроб, потому что боялась навсегда потерять это лицо. Теперь мужчина с портрета словно понемногу возвращался ко мне в чужом теле, а я надеялась успеть узнать причину прежде, чем Игнис поймёт, что происходит.
Ведь он уже обещал забрать обратно титул, дом и прежнюю жизнь.
Но это ерунда по сравнению с тем, что в пылу ссоры Игнис уже пригрозил отправить меня на казнь! И это при условии, что он пока оставался обыкновенным худощавым лакеем.
Что он сделает, если поймёт, что снова становится драконом?
Глава 84. Государственные дела
До библиотеки я добралась не сразу.
После болезни колено всё ещё болело на лестнице, и я спускалась медленно.
Я держалась за перила неповреждёнными участками ладоней, стараясь не задевать бинтами гладкое дерево, а сама вспоминала, как Игнис стоял возле моего кресла.
Вспоминая, как Игнис наклонился ко мне, я снова представляла, насколько выше он стал. Усталостью можно объяснить мой испуг, но не внезапно тесную ливрею.
Возможно, я напрасно пугалась, но проверить свои подозрения в присутствии мужа не решалась. После его рассуждений о наказании за некромантию мне вовсе не хотелось первой сообщать ему о переменах, которые могли обрадовать его гораздо сильнее моего обещания снова стать любящей женой!
В библиотеке было тихо и уютно.
Я остановилась перед длинными рядами книжных шкафов и с досадой посмотрела на корешки: дома у нас имелось достаточно книг, чтобы найти ответ почти на любой вопрос, если знать, в какой из них его следует искать.
Мне же требовалось нечто о драконьих душах и человеческих телах, причём желательно без необходимости просматривать все тома по магии, начиная с самых древних.
Я медленно пошла вдоль полок, читая названия и придерживая больную руку у груди. Бинты мешали даже провести пальцем по корешкам, а в толстых переплётах один за другим попадались совершенно неподходящие темы.
Я уже потянулась к очередной книге, когда из глубины библиотеки послышался знакомый голос:
— Извини, дорогая, занят был. Заканчивал жизненный путь одного министра. Так что там у тебя? — Смерть произнёс это с такой непринуждённостью, словно задержался по пути ко мне из-за скучного разговора и теперь любезно предлагал вернуться к приятным делам.
Я отдёрнула руку от полки и обернулась.
Он стоял возле большого стола в чёрном камзоле с серебряной вышивкой, совершенно спокойный, без малейших признаков спешки. Длинные светлые волосы лежали на плечах, а тёмные глаза смотрели на меня с тем выражением, которого я уже научилась опасаться: сейчас он услышит что-нибудь занимательное и непременно сумеет сделать мои неприятности ещё неприятнее хотя бы одним замечанием.
«Дорогая?!» — пронеслось в голове. Он раньше никогда ко мне так не обращался.
— А с чего это я дорогая? — осторожно спросила я.
— С того, что не каждый смертный зовёт Смерть, чтобы задавать элементарные вопросы, — усмехнулся Смерть, глядя на меня.
— Однако, если бы вам не нравилось на них отвечать, то вы бы не явились. Верно? — парировала я.
Он усмехнулся.
— Скажем так, иногда общение со смертными может разнообразить мою вечную скуку, — заметил Смерть, не сводя с меня глаз. — Иногда на меня находит, и я выбираю кого-то, с кем интересно поговорить о чём-то, кроме «Ой, прошу вас! Дайте ещё денёчек! Или часик!» В прошлый раз у меня был поэт. Он писал о бренности, вечной любви, старых склепах, сушеных букетах на могилах умерших возлюбленных, тоске и печали. Романтизировал меня как мог. Но в тот момент, когда я сказал ему: «Пора, мой друг, пора!», он почему-то истерил и упирался.
