Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ) - Бель Мариса

Маркиз, бледный, но собранный, сидел на бревне у каркаса дома, наблюдая за приготовлениями.

– Они будут пытаться прорваться быстро, – сказал он тихо Клаве, когда она подошла с охапкой трав. – Используя замешательство и страх. "Тени" попытаются обойти, найти слабое место, посеять панику. Ваша сила – в стойкости и… неожиданности. Энергетический фон здесь… он изменился. Из-за стройки, людей, вашей воли. Это может дезориентировать "теней". Используйте это.

Клава кивнула, запоминая. Знания – тоже оружие. Она сжала кольцо. Оно было холодным, но молчаливым. Не было больше резонанса с ядром. Оно было просто кольцом. И символом того, за что они сражались.

К вечеру, когда первые тяжелые капли дождя забарабанили по свежей щепе крыши, на дороге показалась черная точка. Потом еще одна. И еще. Отряд. Черные плащи с кроваво-красной эмблемой Инквизиции. Десять всадников. А рядом с ними, чуть поодаль, словно тая в наступающих сумерках, плыли бесформенные, зыбкие фигуры – три или четыре "тени". Они приближались медленно.

Роберин взобрался на импровизированную смотровую площадку у ворот. Его фигура была видна издалека. Он поднял руку, и гул голосов за баррикадой стих. Воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только стуком дождя и фырканьем коней приближающихся инквизиторов.

Отряд остановился в сотне шагов от частокола. Вперед выехал старший – суровый мужчина с шрамом через глаз, без эмблемы Сулари, но с его печатью на пергаменте в руке.

– Роберин Инваро! – прокричал он, не здороваясь. – По приказу Верховного Инквизитора Клейтона Сулари! Выдай еретичку Клависию, обвиняемую в соучастии с предателем де Рото, колдовстве и нападении на представителя Короны! Отдайте ее нам! И разойдись по домам, пока не пролилась кровь!

Роберин не шелохнулся. Его голос, усиленный напряжением и тишиной, прокатился в ответ:

– Приказ Сулари незаконен, выдан в состоянии душевного расстройства! Клависия – законная хозяйка этого поместья, невиновна! Мы не выдаем своих! А кровь… – он обвел взглядом напряженные лица защитников за частоколом, топоры, луки, вилы, направленные в сторону врага, – …кровь прольется, если вы сделаете шаг ближе к этим воротам. Уходите. Пока не поздно.

Инквизитор усмехнулся, холодно и жестоко.

– Дураки. Сулари хочет ее живой. Но нам разрешили брать мертвой. И всех, кто встанет у нас на пути – вырезать как мятежников. – Он поднял руку. – На штурм!

Инквизиторы выхватили оружие. "Тени" заколебались и поплыли вперед, их бесформенные очертания стали резче. Они направились не к воротам, а вдоль частокола, ища слабину.

– Защита! – крикнул Роберин, спрыгивая вниз и хватая меч. – Луки – огонь! Остальные – к стенам! Ни шагу назад! За наш Рай!

Тетивы луков жалобно взвыли. Первые стрелы полетели навстречу черным всадникам. Грянул бой.

Глава 39. Осада Злачного Рая

Дождь хлестал по лицам, смешиваясь с потом, грязью и кровью. Воздух над «Злачным Раем» звенел от криков, лязга металла, жуткого шипения «теней» и глухих ударов по деревянным стенам. Ад, предсказанный Маркизом, обрушился на них со всей яростью.

Первая атака инквизиторов была жестокой и прямолинейной. Черные плащи ринулись к воротам, пытаясь проломить баррикаду из бревен тараном и топорами. Стрелы защитников находили цели, один инквизитор рухнул с коня, пронзенный в горло, другой завыл, хватаясь за стрелу в бедре. Но остальные, ожесточенные, лезли напролом. Над ними, невидимые для обычного взгляда, но ощутимые как ледяные прикосновения страха, плыли «тени». Они пытались просочиться сквозь щели в частоколе, наводя ужас и панику на защитников. Плотник, только что яростно махавший топором, вдруг замирал, глаза его расширялись от немого ужаса, и он отступал, роняя оружие.

– Не смотри им в глаза! – орал Роберин, перевязывая на ходу рану на руке одного из деревенских парней. Его меч уже был в крови. Он метался вдоль частокола, как раненый, но не сломленный лев, подбадривая, командуя, закрывая слабые места. – Бей по ногам коням! Готовьте кипяток!

Женщины выплескивали ведра кипящей воды сверху. Визг лошадей и проклятия всадников смешались с общим гулом боя. Один инквизитор, обожженный, откатился прочь.

Но главная угроза была невидимой. «Тени» нашли слабое место, участок частокола у задней стены, где доски были тоньше. Они начали концентрировать свою ледяную, парализующую энергию, пытаясь разворотить дерево изнутри. Древесина трещала, покрываясь инеем.

Клава почувствовала это. Холодная волна страха, идущая от того места, ударила по ее собственному барьеру. Она стояла у входа в недостроенный дом, где Равенна перевязывала первого тяжелораненого, молодого плотника с глубокой раной на плече. Ее руки были в крови, но двигались уверенно.

Она закрыла глаза, отбросив шум боя, крики боли, запах крови и страха. Она представила не просто щит. Она представила стену. Толстую, непробиваемую, пронизанную корнями земли под ногами и теплом очага позади. Она вложила в этот образ всю свою любовь к этому месту, к этим людям, к своему будущему дому. Всю свою ярость против несправедливости.

Шепотом выдохнула она, направляя энергию через кольцо к слабому месту в частоколе.

Воздух перед атакованным участком сгустился, стал видимым маревом. Удары «теней» по нему отдавались глухими, погасшими звуками, как удары по толстой резине. Иней на досках перестал распространяться. Защитники у этого участка, почувствовав ослабление леденящего страха, снова обрели дух и яростно принялись отбиваться от подбежавших инквизиторов.

– Так держать, Клава! – донесся хриплый голос Маркиза. Он сидел, прислонившись к дверному косяку, бледный как смерть, но в руках держал странный прибор – несколько кристаллов в медной оправе, соединенных проволокой. – Держи барьер! Я… попробую дезориентировать их вожака! – Он что-то настроил на приборе, нажал. Прибор жалобно запищал, и одна из «теней», та, что была в центре группы у частокола, вдруг дернулась и закружилась на месте, как пьяная, ее очертания расплылись.

Воспользовавшись замешательством, Роберин организовал контратаку у ворот. Несколько самых крепких мужиков под его командой внезапно распахнули небольшую калитку и ринулись наружу, обрушив град ударов на осаждавших ворот инквизиторов. Те, не ожидавшие такой дерзости от «селян», отступили в беспорядке. Один из «теней», попытавшийся атаковать выбежавших, наткнулся на барьер Клавы и отпрянул с шипением, словно обжегшись.

Но победа была локальной. Инквизиторы отошли, перегруппировались. «Тени» отплыли назад, сливаясь с дождливыми сумерками. На поле перед частоколом остались тела, двое инквизиторов, убитых, и трое защитников поместья, один из которых не двигался. Раненых было больше. Стон стоял в импровизированном лазарете у Равенны. Запах крови и страха не рассеивался.

Роберин, тяжело дыша, прислонился к воротам.Старая рана на боку ныла адской болью. Он видел изможденные, но решительные лица своих людей. Видел Клаву, опустившую руки от усталости после поддержания барьера, ее лицо было серым от напряжения. Видел Маркиза, едва державшего странный прибор.

– Перерыв… – хрипло произнес Роберин. – Они перегруппируются. Будет вторая волна. Сильнее. Готовьтесь.

Люди зашевелились, поднося воду раненым, подбирая упавшее оружие, укрепляя баррикаду там, где ее смяли. Барбос бегал вдоль частокола, рыча на место, где были «тени».

Именно в эту тяжелую, выстраданную паузу прискакал второй гонец. На этот раз – юный сын мельника, весь перемазанный грязью, с глазами полными ужаса.

– Господин Инваро! Госпожа! – он выпалил, едва удержавшись в седле. – Они… еще отряд! Больше! По дороге! И… и с ним… ОН САМ! Сулари! Едет! На черном коне! И… и с ним ужас! Воздух стынет! Птицы дохнут в небе!

Леденящий ужас обрушился на защитников. Даже самые стойкие побледнели. Они только что выдержали первый натиск, понесли потери, были измотаны. А теперь – еще больший отряд. И сам Клейтон. Безумный, мстящий, с непредсказуемой силой поврежденного артефакта.