Статус: Само собой - Клинок системы (СИ) - Flow Ascold

Ну, раз батю проняло, содержимое явно стоящее. Я развернул письмо. Тот же размашистый подчерк, ни капли за столько лет не изменился…

«Здравствуй, пап. Привет, братец. Если вы это читаете, значит, майор добрался и не потерял конверт по дороге. Начну с главного: все мои надежды и мечты о том, что люди за восемь лет поумнели, пошли прахом».

Многообещающее начало… Я мысленно поставил на то, что дальше будет хуже, и не прогадал.

«…Переместилась я удачно, в родные края. Вышла на своих кураторов из разведки. Вела себя образцово: терпеливо отвечала на расспросы и согласилась пройти все положенные проверки. Итогом моей сознательности стала неделя взаперти, в подземной лаборатории. Мои предупреждения о том, что вторжения монстров могут начаться в любой момент, наверх доложили. Особого впечатления они там не произвели».

Ага. Сильнейший боец планеты сидит в бетонной коробке и ждёт, пока комиссия согласует протокол о конце света. Это, кстати, было ожидаемо…

«…За эту неделю меня нашла Фрея. Удивительная женщина, конечно… Богиня тоже солидная, чувство юмора у неё кровавенькое, специфическое… Но мы заключили контракт. Моё тело стало вместилищем для неё, и теперь меня можно считать классическим аватаром. Помня, как ты, Лёш, работал с Алисой, я с ней тоже договорилась и смогла выяснить, что происходит на воле. Оказалось всё крайне мерзко… Наверху подписали приказ развернуть программу испытаний, расписанную больше чем на полгода. Цели у программы замечательные: выяснить степень риска и угрозы от такой „возвращенки“, как я, и понять, являюсь ли я вообще человеком. Отдельным пунктом идёт вопрос, как таких, как я, убивать. Ни слова о том, о чём я предупреждала. Роль подопытной морской свинки, представляете? Это всё, что мне смогли предложить после всего, что мы сделали для них».

Пальцы сами сжались, и лист жалобно хрустнул. Спокойно… Дальше…

«…Для меня это стало последней каплей. На следующее утро, сидя в зоне испытаний, я предупредила всех: содержимое приказа мне прекрасно известно. Объяснила, что расстроена. Сильнейший человек планеты, надежда Земли в грядущей войне ценится большими шишками на одном уровне с лабораторной крысой. И раз времени нет, а на кону судьба мира, я принимаю на себя полномочия защитницы Земли. Все, кто встанет у меня на пути и отвергнет мои добрые намерения, будут уничтожены».

Добрые намерения… У неё даже ультиматум звучит заботливо, с материнской теплотой в каждой букве.

«…Исследовательская база после этого перестала существовать. Фрея поделилась со мной силой, и этой божественной мощи хватило, чтобы сковать первый костяк верных последователей. Майор Бородачёв и его отряд — среди них. Сейчас я веду прямое противостояние со спецслужбами. Они до дрожи боятся широкой огласки: сильный 'суперчеловек со сверхспособностями» ломает им всю картину управляемого мира — О УЖАС!

Планы на ближайшее время простые. Сначала навещу президента страны и уничтожу кое-кого из упрямцев в разведке и Генеральном штабе. После загляну на какое-нибудь сборище вроде Ассамблеи ООН. Или пройдусь по кабинетам глав сильнейших государств, смотреть буду по обстановке. Надеюсь, у меня хватит времени подготовиться… По моим прикидкам вторжение должно было начаться ещё месяц назад, но… Либо мы его не заметили, либо Система укрепила незримый щит над Землёй.

p.s. Фрея говорит, что ты очень наглый человек, и не верит, что мы брат и сестра.

p.p.s. Фрея ещё кое-что интересное сказала… Когда начнётся вторжение, если мы с ней сумеем отбиться хотя бы от первой волны и уничтожить самых сильных тварей, она сможет нарастить энергию, набрать артефактов и пробить пространственный тоннель в Мир Избранных. В старые времена такое уже проделывали. Это и есть Срыв, которым пользуются враги Системы! Представь, что получат Земля и Мир Избранных, если это случится. Скучаю по вам и люблю вас. Ваша Лея'.

Я дочитал и аккуратно вернул листы отцу. Перед глазами сама собой нарисовалась картина: сестра на трибуне ООН, за её спиной парит богиня, а в первом ряду седые представители со всего мира молятся и пытаются позвать бесполезных против сестры защитников.

Вопросов в голове роилось столько, что я даже растерялся, с какого начинать. Ладно, начнём с простого…

— Как вы с ней познакомились? — повернулся я к нашим гостям.

Бородачёв переглянулся со своими бойцами и кивнул им, мол, отвечать можно, после чего взялся за собственный рассказ.

— В стенах этой лаборатории и познакомились. Моя группа отвечала за внутреннюю охрану объекта. Капитан Ерохин, снайпер, — повёл он ладонью в сторону сухощавого соседа и дальше, — и старший сержант Савельев, пулемётчик. Мы сопровождали генерала… То есть тогда ещё не генерала, просто Лею Ковалёву. На процедуры и обратно.

— И как вам процедуры? — не удержался я.

— Цирк, а не процедуры. — Голос у двухметрового пулемётчика оказался неожиданно тонким, и Вася поперхнулся компотом. — Медики иглы для забора крови о её кожу гнули. Одну за другой. Заведующий орал, что им поставили бракованную партию, требовал новые. А они тоже гнулись, пока она сама ладонь из ниоткуда взявшимися кинжалами не порезала и не дала кровь на образцы.

— Показатели она на испытаниях выдавала такие, что аппаратуру по три раза меняли, — подхватил Ерохин. — Приборы, мол, врут, такого не бывает. А знаете, что подкупало сильнее всего? Она не врала. Вообще. На любой вопрос отвечала прямо, на любое испытание соглашалась добровольно. Вот от этой готовности лечь под любые тесты у меня озноб по коже шёл. Её даже через электрическую клетку провели… Она минуту там продержалась, а потом исчезла и оказалась без сознания в своей камере… Хотя её все называли комнатой, но это была обычная камера.

Я слушал и видел эту картину до мельчайших деталей. Сестра ведь честно пыталась. Терпела, улыбалась и верила, что её услышат. Знакомая песня, у нас это семейное.

— Потом сыграли тревогу, — опустил Бородачёв взгляд на свои руки. — Нас перевели на боевое дежурство. Только что мы могли ей сделать, когда всё началось? Её голос звучал прямо в голове. У каждого. Никакие стены его не останавливали: ни бетон, ни шумоизоляция. Божественный глас поразил нас в самые души. Показал монстров, каких она убивала, избранных, что сражаются плечом к плечу.

— Когда она закончила говорить, то перешла к разрушениям. Не спеша, давая время эвакуироваться. Но вся база и все архивы, дата-центр… Она всё превратила в мусор. — Ерохин повернулся к отцу, обращаясь напрямую к нему: — Тогда-то, прямо посреди этого буйства и всплыли картины с монстрами и тем, что ждёт наш мир. Предупредила, что подобное разрушение — это не что-то уникальное. Сказала, что такое произойдёт повсюду, только жертвами станут гражданские, наши города и заводы, а не тайные лаборатории. Монстрам без разницы, что уничтожать. Демоническим лордам плевать, чьи души и тела захватывать.

— Она сияла, — тонкий голос Савельева перестал быть смешным. — Парила под небом, над руинами, а на землю падал снег. Лабораторию строили в пустынной местности. Летом там снега не бывает. Никогда не бывает…

— По признаниям генерала Леи, два мира людей уже погибли под натиском монстров, наша Земля на очереди, — закончил Бородачёв. — От нас зависит, переживёт ли она самого страшного врага в своей истории. Я видел её силу. Не поверить ей я не смог. Было в этих откровениях что-то вроде мольбы о помощи. Одиночке ни за что не остановить грядущее. Только вместе мы сможем попытаться. Я ни на секунду не сомневался, когда сложил оружие и поклонился ей.

В гостиной стало тихо. Я постукивал пальцами по столешнице и оглядывал притихших соратников. Отец так и сидел, прикрыв глаза ладонью. Маша изучала узор на скатерти. Алиса нахмурилась, Аттид развёл руками: ответов у этой парочки не нашлось. А вот Мэд пожал плечами и замер, прислушиваясь к своей богине.

— Элее знакомы подобные истории, — сообщил он. — Крах цивилизаций для богов новостью не является. Миров, погибших под волнами монстров, на её памяти набралось немало. Чем тут помочь, она не знает.