Мой бывший дракон — предатель (СИ) - Ачалова Тала

— Я… не бегаю, — мой голос тоже отчего-то хрипит, а воздуха не хватает.

— Я вижу, — горячее дыхание сменяют нежные руки. Тёплые и сильные, они чуть сжимают мои плечи, скользят по ткани платья вниз. Перебираются на талию, берут в плен и жестко притягивают мое тело к груди дракона.

Я прижата лопатками к Норману, не шевельнутся, не вырваться.

— Попалась, — нежно шепчет мне в ухо.

— Пусти! — едва пытаюсь выбраться я.

— Не могу, Энни, не могу… — он целует мою макушку, с шумом вдыхает запах моих волос. Снова и снова, будто не в силах остановится. Я чувствую, как его руки на моей талии дрожат. — Сколько раз пытался, и не могу.

— Молчи… пожалуйста… — я боюсь признаний, которые наверняка готовы сорваться с его губ, крепко зажмуриваюсь и Норман вдруг резко разворачивает меня к себе, заставляет поднять голову и посмотреть на него.

— Довольно играть в молчанку, — в его глазах плещется синий шторм и решимость. — Все это время, Энни, я не переставал думать о тебе. О нас. Знаю, я сделал тебе больно, и не раз, и каким бы ни было мое оправдание — они не более, чем пустой звук. Я не могу исправить прошлого, но мне по силам построить будущее. Без обмана и лжи. Опираясь на доверие и любовь. Мою любовь к тебе.

— Я поверила тебе однажды, — голос срывается и дрожит от невыплаканных слез.

Все, чего я боялась все это время, своих чувств в Норману, вырывается наружу. Я люблю и боюсь…Потому что если однажды история повторится, не выдержу. Я знаю точно, что сломаюсь.

— Я люблю тебя, Энни, всегда только тебя и любил. И пусть обстоятельства, люди, сама жизнь пытались доказать обратное, я никогда по-настоящему не мог отпустить тебя. Мне нет жизни без тебя. И я буду ждать столько, сколько нужно.

Я утыкаюсь лбом в плечо Нормана, не в силах сдержать эмоций. Но он не позволяет отвести взгляд.

Вновь аккуратно берет на подбородок, и его губы оказываются в опасной близости от моих.

— Ты — моя жизнь, Энни.

Тёплые губы накрывают мои. Нежный поцелуй расползается теплом по всему телу, от кончиков пальцев ног до макушки.

Я отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всю себя: и опасения, и надежду, и ту сумасшедшую, всепоглощающую любовь, которую так долго прятала. Руки мои тянутся к его лицу, утопая в волосах, и Норман прижимает меня еще ближе, словно боясь, что я исчезну.

Когда мы отрываемся друг от друга, воздуха катастрофически не хватает. Но это не важно. Важны лишь его глаза, синие-синие, как штормовой океан, но полные такой нежности, что хочется в них утонуть. И я знаю, я точно знаю, что готова рискнуть. Снова.

Норман улыбается мне, обнимает крепко и шепчет на ухо:

— Никогда, Энни, никогда больше. Ты — моя жизнь, мое все. И я это докажу. Каждый день.

Тишина библиотеки становится свидетелем нашей маленькой победы над прошлым, нашего желания построить будущее, где любовь будет главным законом, а доверие — нерушимой крепостью. Будущее, где мы будем вместе.

44

Замок у подножия гор дремлет в мягком серебристом свете зимнего утра, скрываясь под пушистым ковром свежего снега. Вокруг молчаливыми стражами стоят суровые горы, вершины которых переливаются алмазной росой инея. В окнах мерцают новогодние гирлянды, и каждое мерцание кажется дыханием волшебства.

Мы снова дома, куда приехали в канун Нового года вместе с Софией и Норманом.

Мы не были здесь с тех самых пор, как София поступила в пансионат. Эти каникулы — первые по-настоящему долгие и особенные.

Четыре месяца назад мы с Норманом сделали первый робкий шаг навстречу друг другу. Между нами полыхали искры тепла и притяжения, но дракон занял выжидательную позицию. Он не торопил меня, давая привыкнуть к новой реальности. Окружал меня заботой и вниманием, и не давил.

Будто ждал, когда я дозрею сама.

В заснеженном дворе замка Софи и Норман берутся за украшения растущей здесь же елки, усыпанной мерцающей изморозью. Перед ними раскрыта огромная коробка со старыми семейными игрушками. Дочка сидит на плечах Нормана и тянется к самому верху ели, чтобы повесить на ветку хрустальную балерину.

Пока я хлопочу по дому, расставляя украшения и готовясь к праздничному ужину, два дракона — отец и дочь, рассекают кристально-чистый и морозный воздух, затем, обратившись, лепят снежки и закапываются в снег.

Когда они, довольные, похожие на двух снеговиков, вваливаются в дом, у меня уже готово горячее какао, чтобы согреться с мороза.

Да, они драконы, в них живет древнее тепло магии, но разве кто-то способен отказаться от горячего напитка с тягучим запахом ванили и шоколада?

Вечером замок окутывает золотистый свет свечей и ламп. В зале уже накрыт стол, пахнет сладкой выпечкой и мандаринами.

Мы втроем сидим за одним столом, и это ощущение семейного уюта полное и настоящее.

Норман смотрит на Софи с теплом и спрашивает:

— Какой подарок ты бы хотела на Новый год?

Дочка смотрит на нас с решительной искренностью и отвечает:

— Я всей душой хочу, чтобы вы снова были вместе. Как настоящая семья.

В этот момент я чувствую, как моя душа наполняется смесью нежности и волнения. Былые раны затянулись, отголоски последних сомнений рассеяны как утренний туман перед первыми лучами солнца.

В комнате сгущается особая тишина, в которой рождаются новые смыслы.

Взгляд Нормана встречается с моим — без слов, но с глубоким согласием. Что-то новое таится в его синей глубине. Вызов, решимость, нечто, заставляющее меня трепетать и покрыться мурашками.

Мы засиживаемся допоздна, и в своей комнате я оказываются далеко за полночь.

Несмотря на поздний час, решаю все же принять ванну. Из окон моей комнаты открывается захватывающий вид на снежные шапки гор, которыми можно любоваться лежа и нежась в горячей воде.

Ванную комнату наполняет ароматный пар, пахнущий еловыми иголками и лавандой.

Мягкий запах забирается под кожу, заставляет лёгкие раскрыться и вдыхать глубже.

Вода обволакивает тело, расслабляя и унося с собой остатки дневной суеты. В голове тихо, мысли замерли, как снежинки на оконном стекле, ожидая своей очереди, чтобы растаять. Слышно лишь потрескивание свечей и тихий шелест ветра за окном.

Стук раздается внезапно, тихий, настойчивый. Сердце испуганной птицей замирает на мгновение.

С тихим скрипом дверь впускает в облако пара фигуру Нормана.

Его глаза похожи на два глубоких иссиня-черных океана, отражающие отблески пламени свечей. Он смотрит на меня так, будто не видит никого кроме, будто я — его главное желание. Язык прилипает к гортани, а тело сковывает ожиданием.

Он медленно приближается, его движения грациозны и уверены, как у хищника, подбирающегося к добыче.

В воздухе сгущается электричество, предвещая бурю. Он опускается на колени рядом с ванной, его ладони находят мои, переплетая пальцы.

— С Новым годом, любимая, — говорит он, превращая каждое слово в горячий уголек, разжигающий пламя внутри меня.

Он легко, одними костяшками ведёт по влажной коже, рождая внутри меня маленькие фейерверки. Ощущения такие сильные, что я закусываю губу, чтобы немного прийти в себя.

— Я соскучился, — хрипотца в его голосе вибрацией отзывается внизу живота.

Нежность, накопленная с годами, вырывается наружу, словно лава вулкана. В его глазах я вижу отражение самой себя, счастливой, любимой.

И в этот момент, в этом коконе тепла и аромата, я понимаю, что нашла своего дракона, своего защитника, свою настоящую семью.

Он наклоняется, и его губы находят мои в поцелуе, мягком, страстном, такой нужном, как первый глоток весны после долгой зимы. В этом поцелуе сосредоточены все наши мечты, все надежды, все обещания. Вода вокруг нас словно закипает, становится обжигающе горячей.

Норман поднимает меня на руки, бережно и осторожно. Несет в спальню, где мерцают огни гирлянд, превращая комнату в звездное небо. Опускает на шелковые простыни, и я вижу в его глазах отражение лунного света, волшебство нашей ночи.