Мой бывший дракон — предатель (СИ) - Ачалова Тала

Я с ужасом смотрю на разноцветное полотно, растянутое на полу, и ловлю на себе лукавый взгляд Нормана. Что это, если не вызов?

— Играем, — киваю Софии и поднимаюсь, откладывая шитье.

Следующие полчаса оказываются для меня настоящей проверкой на ловкость и гибкость. Мои ладони и ступни прижаты к полу, в жутко неудобной и неестественной позе, я сдуваю с лица выбившуюся прядь растрепавшихся волос, но сдаваться не собираюсь.

Еще один ход и мне как-то нужно извернуться, чтобы наступить на голубой кружок. Нога поскальзывается на тонком игровом полотне, и в ту же секунду я понимаю, что теперь проиграла наверняка.

Но в последний момент я не встречаюсь с полом. Вместо этого Норман подхватывает меня, словно пушинку, и плавно тянет вверх.

На секунду наши взгляды встречаются, высекая искры. Жар его тела смешивается с моей близостью, рождая пьянящий, гремучий коктейль.

Момент, тонкий как хрусталь, окутывает нас медовой сладостью. Я на мгновение прикрываю глаза и… тут же распахиваю их.

На пороге гостиной стоит Анита, наша служанка, и она крайне встревожена.

— Госпожа, я прошу прощения, — обратилась Анита ко мне. — Но только что пришло срочное послание из столицы для господина Фрейза.

Норман аккуратно отпускает меня, разрывая тонкую нить между нами, и поспешно берет протянутый ему Анитой пергамент.

Бежит по строчкам хмурым взглядом.

— Послание от лекаря из столицы, — тихо объявляет он. — Здоровье Дейлис резко ухудшилось, и сейчас она в целительской. Нам лучше поторопиться.

Счастье, которое буквально секунду назад наполняло меня теплой негой, испаряется без следа. Оставляет после себя пустоту и ледяной страх.

— Я с тобой, — бросаю Норману, прежде чем он успевает сорваться с места.

Софи просится с нами, и мы не в силах ей отказаться. В глубине души, боясь озвучить это вслух, мы боимся, как бы эта встреча не стала последней.

Втроем мы перемещаемся через портал прямо на крыльцо Императорской целительской. Нас проводят прямо к Дейлис.

— Боги! Вы собрались в полном составе, дабы посидеть у постели больной! — сетует она, завидев нас.

Дейлис старается не показать виду, бодриться, но невооруженным взглядом видно, что ей плохо. Очень плохо.

Несколько минут они о чем-то шепчутся с Софией, а потом она тяжело откидывается на подушки и заходится в кашле.

Короткий разговор вымотал ее.

— Норман, я хочу поговорить с тобой и Энни с глазу на глаз, — с хрипом выдыхает Дейлис. — Норман, попроси кого-нибудь приглядеть за Софией.

Мы с Норманом переглядываемся и понимаем друг друга без слов.

Он предлагает Софии посетить кафетерий, который расположен этажом ниже под присмотром знакомого целителя.

— Энни, у меня к вам важный разговор. Я хочу успеть рассказать вам все. И надеюсь на вашу с Норманом милость.

40

Прохладная, сухая ладонь Дейлис касается моей руки, и я чувствую, что у нее почти не осталось сил. Слегка сжимаю ее ободряюще.

Запах лекарств и чего-то неотвратимо тяжелого пропитывает все пространство вокруг, едко и глубоко проникает в легкие.

Я отчаянно хочу ей помочь, но реальность неприглядна и жестока: наша власть меркнет перед ликом болезни, ведь не нами отмерены крупицы жизни.

Норман возвращается спустя пару минут, во время которых Дейлис успевает задремать, прикрыв глаза. Но тут же их открывает, незримо почувствовав присутствие сына.

— Я рада вас видеть… вместе, — усталая улыбка освещает лицо Дейлис, на миг разбивая серую маску болезни.

Обернувшись к Норману, я крепко зажмуриваюсь, пытаясь скрыть за этим жестом набегающие слезы. Едва ли я помогу сейчас своим нытьем.

— Дейлис, не пугай нас, прошу. Целитель сказал, у тебя неплохие шансы…

Дейлис останавливает Нормана едва заметным жестом, но он его замечает и умолкает. Даже в стерильной палате Императорской целительской, верный семейным традициям, он не называл маму «мамой».

— Но я рада, о, как рада, что провела последние месяцы с вами, моими любимыми и близкими. И лишь одна тайна терзает меня… Лишь одно горькое воспоминание тянет мою душу во тьму. Я была так неправа… Так виновата…

Она вновь откидывается на подушки, чтобы перевести дух, почти утопая в мягком белом облаке.

Я взглядом, полным невысказанных вопросов, стреляю в Нормана, пытаясь понять, что за откровения выдает Дейлис. Но он выглядит таким же ошарашенным, как и я. И… глубоко растерянным. Таким я Нормана еще не видела!

— Когда-то очень давно, я была молода и бесконечно глупа. Сейчас я четко это вижу. Гордыня шагала впереди меня, когда мой отец озвучил свое решение — я должна выйти замуж за того, кого выбрал для меня он: не просто человека — дракона. Это был твой отец, Норман. Он был молод, красив, блестяще воспитан, добр и богат. Лучшей партии было не сыскать, любая была бы рада оказаться на моем месте. Но меня обуревали совсем иные эмоции. Я была влюблена безумной, девичьей любовью, если это можно было так назвать, — на этом моменте Дейлис хмыкнула, — в другого человека. Поэтому замуж за твоего отца мне жутко не хотелось. Но перечить отцу? Такого права у меня не было. Так не принято в высшем обществе. Свадьба состоялась, родился ты — наш прекрасный сын. Твой отец был чудесным мужем. А я… Продолжала жить своей прошлой, несбывшейся мечтой. И однажды я поддалась. Порочному чувству, опускаясь в пучину бесчестия, изменила твоему отцу с тем, кого, казалось, отчаянно любила.

За окном скользят тени — столичные экипажи суетливо везут горожан по своим делам, заполняя улицу едва доносящимся до нас шумом.

Я бросаю на Нормана беглый взгляд и вижу, как эти самые тени расчерчивают его застывшее лицо. Он будто желает тотчас же отсюда уйти, не слушать эти откровения, пропитанные раскаянием, но оттого не менее болючие.

Норман молчит, а я пока не понимаю, к чему ведет Дейлис. Но тут она продолжает:

— Правда, конечно же вскрылась быстро. Фамильная реликвия — кольцо с редчайшим лазуритом никогда не врет. Синий как небо камень стал желтым и твой отец понял все. Это стало трагедией для него, и он нашел свое утешение в войне на границе Южного предела. Я горько сожалела, молила его о прощении, но время нельзя повернуть вспять. С поля боя твой отец так и не вернулся.

Кажется, тяжелое признание лишает Дейлис остатка сил. Она тяжело дышит и уже не может поднять голову.

Норман мягкими, отточенными движениями берет в руки стакан с водой и подносит к губам женщины, давая ей напиться.

А я все еще не понимаю, чем же закончится признание Дейлис… Просто не могу, или не хочу, думать, к чему ведет ее рассказ.

Но ведь история с кольцом так похожа. Моя и ее. Кроме одного, главного момента: я Норману никогда не изменяла.

Я любила его всей душой и думала, что это взаимно.

— Ты заказала новое кольцо, точно такое же, но с синим лазуритом, — голос Нормана прокатывается по густой тишине палаты. Слишком спокойный, будто безжизненный, как и его глаза, вмиг ставшие двумя черными омутами. — Новый камень не был зачарованным, но этого и не требовалось. Главным было то, что внешне кольцо было в точности похоже на прежнее.

Я замираю. Опасно близко подобравшись к развязке, боюсь услышать то самое, о чем уже догадалась. Страшную правду, разбившую мою жизнь. Жизнь Нормана.

— Ты была резко против моего брака с Энни, не принимая моего выбора. Энни не была истинной, и ты переживала, что дракон не примет моего выбора. Сделает из меня безумца. Я понимаю. Но вот зачем ты подменила кольцо Энни на свое, то, что пожелтело после твоей измены отцу, не принимаю.

— Я виновата перед вами, — хрипло отзывается Дейлис и выглядит так, что на нее страшно смотреть. Лицо побледнело и еще больше осунулось, вокруг глаз залегли глубокие тени. — Просить вас о прощении мне не хватает духу. Я совершила много фатальных ошибок за свою жизнь. Но хотя бы перед смертью хочу исправить их.

Мне становится невыносимо душно, шею словно сдавливает невидимой удавкой.