Мой бывший дракон — предатель (СИ) - Ачалова Тала

И от этих предательских мыслей, от этой капитуляции перед ним, мне становилось только хуже.

— Смотря что считать началом, — глухо роняет Норман, отрывая меня от раздумий.

Он говорит тихо, боясь разрушить хрупкий сон Софии, а во мне в этот момент вновь поднимается огонь. Я злюсь. За обман, за то, что сумел пробраться под кожу, стать близким, надежным другом под фальшивой маской. И, если быть до конца честной с собой, он ведь действительно помогал все это время.

И сегодня — кто знает, что бы я делала без его помощи?

— Первое знакомство с Джейденом, — я поднимаю голову вверх, крепко жмурясь, чтобы отогнать накатывающие вдруг слёзы. — Уже тогда под его личиной был ты?

Норман отвечает коротким кивком головы. Его глаза сейчас стали совсем черными, лишь яркие отблески пламени отражаются в них.

Я делаю глубокий вдох, наполняя легкие теплым воздухом с запахом костра и травы.

Обида жжёт в груди словно там тоже зажгли огонь.

— Зачем? — выдыхаю я, тщетно пытаясь совладать с комом в горле.

— Только так я мог быть рядом с вами.

Мы снова были в тупике, в той точке, из которой я сбежала от него вместе с Софией. Он хотел быть с нами, он желал подчинить всю нашу жизнь своей воле. Так было раньше, а сейчас?

Ведь в этот раз он действовал иначе. Затаился, ждал, приближался шаг за шагом, скрывая под маской свое истинное лицо.

— Как тебе это удалось? Как ты вообще узнал, где мы? Откуда тебе было известно, что София собирается брать уроки верховой езды?

Вопросы срываются с губ один за одним, ведь все, чего я хочу: знать правду. От начала и до конца.

— Я имею право знать все, — твердо произношу я.

И Норман кивает вновь. Тени костра скользят по его лицу, рисуя на коже свой зловещий рисунок.

— Ключом к разгадке стала, конечно же моя мать, Дейлис. Я искал вас, Энни, как одержимый, хватаясь за каждую нить, словно утопающий за соломинку. Не зная усталости, не ведая покоя. Казалось, вот-вот…

В памяти всплывает образ Дейлис, возникшей на пороге нашей комнаты. Она предупредила: Норман идет по следу, — и тогда отвела беду.

— Но вы ускользали от меня раз за разом, — продолжает Норман. — Я прошел все круги ада: гнев на тебя за твое непокорство. Отрицание собственной неспособности найти вас, как бы ни старался. Торг с самим собой: я изменюсь, стану другим, если только увижу свою дочь. Взгляну на мир другими глазами, не повторю прежних ошибок. И, наконец, смирение… принятие.

Его взгляд буравил меня насквозь, словно ища ответ в самой глубине моей души.

— Я принял твой выбор. Признал твои границы, за которые ты так отчаянно сражаешься. Твое право голоса. Признал свою вину. И словно пелена спала с моих глаз. Раньше я не обращал внимания на долгие отлучки Дейлис. Но теперь, присмотревшись, сразу понял, в чем дело. Разгадал ее тайну, но не стал вмешиваться. Урок был выучен.

Взгляд Нормана замирает, прикованный к пламени костра, словно он пытается прочесть в нем ответы на терзающие его вопросы.

Протяжный вой разрывает ночную тишину, заставляя меня вздрогнуть. Твари Темных Скал оказываются ближе, чем хотелось бы.

И в то же время Норман резко, словно пружина, направляется к выходу из пещеры.

— Ты… куда? — не удержавшись спрашиваю я.

Перспектива остаться вдвоём с Софией в пещере, за пределами которой гуляют неопознанные хищные твари, совсем не греет.

— Я не оставлю вас. Только не теперь. И уж тем более не дам в обиду. Будь спокойна и отдохни, а я пока осмотрюсь и буду рядом.

Он выходит из пещеры, оставляя меня наедине с эхом его слов и кучей мыслей в голове.

Столько событий за сегодняшний день… Столько открытий.

Признание Нормана немного успокоило меня. Он не пылал яростью, казалось, он действительно принял наш выбор. Это дало мне слабую надежду на компромисс.

И, конечно же, вопрос, терзавший меня больше всего: почему София обратилась в дракона? Я почему-то была уверена, что Норман обладает ключом к этой тайне, если не ответом, то хотя бы разумным предположением.

Звуки битвы, доносившиеся извне, врывается в мои мысли, и сердце тревожно сжимается в предчувствии беды.

37

Я крепко обнимаю Софию, которая по-прежнему спит. События и переживания этого дня вымотали дочку настолько, что ее крепкий сон не способно ничто побеспокоить.

А вот я другое дело.

Внутри все холодеет и под ложечкой начинает сосать от липкого страха, который парализует тело.

Я мечусь взглядом по темным сводам пещеры, словно загнанный зверь, ищу спасительную нору, но здесь лишь голый камень и безжалостная тьма. Остается лишь цепляться за веру в Нормана, в его несокрушимую силу и защиту. И молить, чтобы бешеное биение сердца не пробудило спящую Софию.

Томительные десятки минут тянутся, как вечность, и вот, наконец, возвращается Норман. Я впиваюсь в него взглядом, жадно ища следы битвы с теми чудовищными порождениями Скал, и нахожу — запекшиеся капли крови на руках, рукавах и воротнике рубашки. Лишь это.

— Ты… в порядке? — выдыхаю я.

И Норман вместо ответа вдруг рывком наклоняется к нам и сгребает в объятия. Прижимает в себе крепко и зарывается носом в мои волосы, шумно дыха.

Сердце бешено колотится о ребра, сбиваясь с бешеного ритма. Я замираю, боясь нарушить хрупкое равновесие, и дышу украдкой, впуская в себя до боли знакомый и навеки въевшийся в память запах Нормана — запах дома и защиты.

Мы остаемся в этом безмолвном объятии, пока София не начинает ворочаться. Чары рассеиваются, и Норман отстраняется. Вмиг тело пронзает колючий холод.

— До рассвета осталось немного, — чуть хрипло сообщает Норман. — В этих краях светает рано, и твари Скал прячутся в свои норы. А мы выдвигаемся в путь. Примерно полчаса быстрым шагом, и мы на границе. Там я смогу обратиться в дракона и доставить вас домой.

— А София? Ты знаешь, почему обратилась она?

— Так бывает. Особенно после битвы с болезнью теней. В ее кровь влилось слишком много древней магии драконов. Да и отец ее, как ты знаешь, не простой смертный. Этот гремучий коктейль стал катализатором.

— И что ждет ее в будущем? — мой голос дрожит, и вопрос срывается с губ против моей воли.

Кажется немыслимым, что Норман знает ответ, но его глаза полны уверенности.

— С ней все будет хорошо, — произнес он твердо и безапелляционно. Его глаза в полумраке пещеры превратились в два черных омута. — Я досконально изучил ее недуг, советовался с лучшими целителями этого мира. София уникальна, как и ее болезнь. Но я не вижу причин для паники. Да, наша дочь дракон, но она справится. Я буду рядом, чтобы помочь ей.

Я кивнула, закрыв глаза и позволила себе утонуть в хрупком оазисе покоя.

Все проблемы решаемы, осталось только выбраться…

— Энни, пора, — Норман легко касается моего плеча.

Огонь в пещере погас, но за каменным входом уже плещется рассвет, заполняя нашу стихийную обитель мягким оранжевым светом.

София просыпается следом за мной. И тут же оказывается в сильных руках Нормана:

— Доброе утро, Соня. Запрыгивай ко мне на ручки. Нам пора выбираться отсюда.

Удивительно, но во взгляде Софии нет и тени протеста. Напротив, эти двое, отец и дочь, будто две половинки одного целого, которые ненадолго разлучились, а теперь рады воссоединиться вновь.

До границ Острых Скал мы добираемся, как и обещал Норман, буквально за полчаса.

Он опускает Софи на землю и обращается в дракона.

— Я теперь тоже так могу, да, мам? — дочка замирает, словно зачарованная, наблюдая, как человеческий облик растворяется в магии, уступая место крылатому дракону.

— Да, Софи, — я смотрю в голубые глаза дочки, точь-в-точь такие, как у ее отца. — Сможешь, Норман обещал тебя всему научить.

— А мы не уедем снова?

Дракон позади нас фыркает, выпуская пар из ноздрей. Мне чудится, что в его глазах я читаю ответ: даже не думайте сбегать вновь.

Но мне такое и в голову бы не пришло. Не в этот раз.