Мой бывший дракон — предатель (СИ) - Ачалова Тала

Вся улица заслонена тьмой, сотканной из огромных, исполинских крыльев дракона. Кажется, он сам — воплощение ночи. Из ноздрей, как из жерла вулкана, вырываются клубы дыма, а недовольное фырканье сотрясает воздух.

В желтых глазах, с хищными вертикальными зрачками, отражается решимость и нечто, похожее на голод. Но не это пугает больше всего…

Я знаю его. Каким-то нутром, сердцем, каждой клеткой тела…

Прежде чем мысль успевает оформиться, дракон едва заметно наклоняет голову, указывая на свою спину. Приглашение?

Не раздумывая ни секунды, я огибаю его мощную фигуру и, спотыкаясь, пытаюсь устроиться между твердыми гребнями на его спине. Мышцы дракона под моей рукой живут своей, нетерпеливой жизнью.

Он не дает мне времени на подготовку. Взмывает в небо мгновенно, как будто стрела, выпущенная из лука, едва я успеваю вцепиться мокрыми от страха ладонями в его хребет.

Широкие взмахи крыльев рассекают ночной воздух, и кажется, он знает дорогу, видит ее сквозь пелену тьмы. Звезды прячутся за густой завесой туч, и нас поглощает непроглядная, ледяная бездна.

Я держусь за дракона, вцепившись до боли в пальцах, и шепчу про себя, словно молитву: «Найди Софию. Только найди ее». Всё остальное теряет смысл, тонет во всепоглощающей тревоге за дочь.

За нашу дочь.

Я действительно узнала дракона. Почувствовала его присутствие всем своим существом. Теперь сомнений не оставалось: это был Норман.

Что он здесь делал, на этой пустынной улице, в этом затерянном в горах городке?

Я отгоняю этот вопрос прочь, словно назойливую муху, твердо решив разобраться со всем потом. Потом, когда София будет в безопасности… А пока… Только бы с ней ничего не случилось. Всё остальное подождёт.

Я почти растворяюсь в бездонной тьме, но вдруг осознаю с пугающей ясностью: мы камнем летим вниз. Ветер, словно стая бешеных псов, вгрызается в уши. Я еще крепче хватаюсь за стальной хребет дракона.

Мгновение — и наше стремительное падение завершается. Под когтистыми лапами дракона простирается обугленная земля, усеянная острыми осколками камней. Сумрачные горы, словно стражи преисподней, обступают нас, их вершины венчают свинцовые тучи.

Едва удержав равновесие, я сползаю с чешуйчатой спины и, жадно глотнув ледяной воздух, обвожу взглядом угрюмый пейзаж.

— София! — мой крик, полный отчаяния и надежды, разрывает тишину.

Дочери нигде не видно.

— Т-ш-ш, — рядом разносится знакомый, чуть хриплый голос Нормана.

Я медленно оборачиваюсь.

Внутри меня не осталось ни тени сомнения: это он. Даже в зловещем сумраке, который стелется вокруг, я узнала бы его из тысячи. Узнала бы вслепую.

Вокруг него всегда витает аура силы, власти, непоколебимой уверенности. Раньше эта гремучая смесь рождала во мне чувство нерушимой защищенности.

— Ты⁈ — продолжаю я громко, вкладывая в голос всю свою злость, тщетно пытаясь скрыть за ней ледяной ужас за дочь. — Мне следовало догадаться раньше! Опять ты!

— Мы поговорим об этом позже. Сейчас важнее найти Софию. Мы не в самом гостеприимном месте, — ровный, спокойный голос Нормана звучит до боли сосредоточенно и серьезно.

Я могу язвить и дальше, но останавливаю себя. Сейчас на кону стоит самое дорогое: жизнь моей дочери.

— Что это за место? Я думала, ты приземлился здесь, потому что почувствовал Софию?

— Не совсем так, — Норман качает головой. — В Темных Скалах есть аномальные зоны, где бессильна любая магия. Даже драконья. Я обратился, потому что иначе не мог. И успел в самый раз.

Несмотря на отсутствие тревоги в его голосе, она, словно змея, заползает в мою душу. Если он говорит правду, значит, София тоже обратилась в человека! Но успела ли она…

— София! — Я срываюсь с места, бросаясь в непроглядную тьму. Пусть мне придется каждый миллиметр этой проклятой земли ощупать, проползти, прогрызть зубами, я найду ее!

— Тише, я сказал, — чувствую, как его рука стальным обручем сжимает мое запястье. — Здесь бродят тени, которых лучше не будить. Я пойду первым. Мое зрение лучше приспособлено к темноте. А ты следуй за мной. И не отступай ни на шаг.

Я смотрю в его глаза, пытаясь прочесть неведомое между строк. Он говорит ровно, но я знаю наверняка: мы в глубочайшем переплете.

Мне остается только тенью следовать за Норманом, поражаясь тому, с какой уверенностью он ориентируется в этой кромешной тьме.

Дорога растворяется в чернильной ночи, а внутри меня обуревают сомнения: я рвусь бежать на звук имени Софии, что эхом отдается в моей груди. Однако рассудок шепчет о тщетности такой импульсивности.

В этом всегда пролегала пропасть между нами: Норман был воплощением нерушимой невозмутимости, ледяным оплотом спокойствия; я же была соткана из пламени чувств и бури эмоций. Мы были двумя полюсами.

И сейчас наш союз приносит свои плоды.

Едва различимый звук — безнадежный всхлип — пронзает тишину, указывая путь к моей девочке. Забыв обо всем, я несусь на этот зов.

София сидит среди обломков камней, обхватив разбитые коленки руками, тихая, сломленная. На лице застыла маска такого вселенского отчаяния, что сердце в моей груди, казалось, навеки замерло.

— Все позади, Софи, — шепчу я, заключая ее в крепкие объятия, пытаясь согреть своим теплом.

Мои руки лихорадочно ощупывают ее, ища раны, но, слава небесам, она цела.

Теплый камзол Нормана заботливо ложится на ее хрупкие плечи.

— Нужно найти укрытие, — голос Нормана звучит мягко, но непреклонно. — София, позволь тебя взять на руки.

В ее заплаканных глазах загорается искра удивления. Я задерживаю дыхание, готовая к ее протесту, к страху, но Норман останавливает меня едва заметным жестом, словно говоря: «Доверься». И тогда София, отринув сомнения, тянет к нему руки, доверчиво, без тени страха.

— Я думала, что больше никогда вас не увижу, — шепчет она чуть дрожащим голосом. — А ведь мы подружились…

Она, без сомнений, вспомнила его.

Норман бросает на меня хмурый взгляд, молчаливый укор, от которого внутри разливается горечь вины, острее полыни. Держа Софию на руках, с нежностью, достойной отца, он поднимается на ноги, а она доверчиво прижимается к нему.

Мы находим убежище в маленькой пещере, спрятанной за валуном. Норман опускает Софию на землю.

— Здесь мы переждем ночь. На рассвете доберемся до границ Темных Скал и вернемся домой. Все будет хорошо, София. Мы со всем справимся.

София кивает, а я, едва слышно, спрашиваю Нормана:

— Здесь… в этих Скалах опасно?

— Ночь здесь — время для тех, кто не хочет, чтобы их нашли. Я соберу хворост для костра и вернусь.

Я не хочу его отпускать, но знаю, что ему виднее.

Вскоре пламя костра и впрямь пляшет в пещере, отгоняя тьму и страх. София, измученная, засыпает на моих руках.

Я обещала ей рассказать правду чуть позже, когда мы будем в безопасности. Почему она стала драконом? Что ее ждет впереди? Но правда состоит в том, что я и сама не знаю ответов.

А пока нам предстоит коротать ночь в этой затерянной в горах пещере. И эти, и многие другие вопросы ждут своего часа.

Я пристально смотрю на лицо Нормана, на то, как тени пламени подсвечивают его лицо и понимаю, что пришло время для нашего с ним разговора.

36

— И как давно ты скрываешься под видом Джейдена? — мой тихий шепот гулким эхом проносится над сводами пещеры. — С самого начала?

Я смотрю на Нормана проницательным взглядом, и против воли замечаю, как он изменился за то время, что я не видела его.

Внешне он остался почти таким же — гордым аристократом с глазами цвета зимнего неба и иссиня-черными волосами. Но в каждом его жесте, в каждом наклоне головы, в развороте широких плеч, чувствовалась иная сущность: мягкая поступь, хищная грация зверя, познавшего свою мощь и не растрачивающего её по пустякам.

Он был готов сражаться с любым, кто посягнет на его территорию, его покой.

И, как ни парадоксально, именно под его защитой хотелось укрыться, вновь почувствовать себя слабой и в безопасности.