Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ) - Лесная Юстина

Села, свесив ноги, и вздохнула. Как я оказалась в это втянута? Мне нет ещё и двадцати, а я по случайности решила всю свою судьбу.

Встала, прошлась босыми ногами до окна и со злостью задёрнула шторы. Да и возможна ли вообще жизнь после брака? Мне что сидеть дома и…

Обернулась и не знаю, как смогла сдержать крик. В комнате сидел медведь.

Рохфос. Надо приучиться называть его по имени, тогда в другой раз будет не так страшно.

Я неодобрительно посмотрела на него. Он фыркнул и горестно вздохнул. Я мотнула головой, приглашая его за мной на кухню.

В отсутствии домашней обуви были свои плюсы, например, бесшумность. Но и минусы, стоило моей ноге наступить на землю, оказались существенны. Я посмотрела вниз и тихо охнула, заметив, как сильно успел наследить на лестнице мой гость. И что я отвечу, если ректор спросит? Притвориться, что я следов не вижу и отпираться до последнего? Грязь-то вполне материальна, а значит, у меня должна быть как минимум истерика! Ну, Рохфос…

Оставила его сидеть у кухни и затёрла пол начиная со спальни. Последними стали его лапы. Что ни ночь в этом доме – то приключение!

– Ну и что ты хочешь мне сказать? – устало обратилась я к медведю, зажгла светильник и налила себе воды.

Тот лишь беспомощно посмотрел в ответ.

– Так, подожди, не двигайся, – попросила я, вспоминая, как мама это делала.

Я сосредоточилась, закрыла глаза и положила ладони ему на лоб. Облако его мыслей было чуждым и жёстким. Очень непривычно. Я подцепила одну мысль за край и попробовала потянуть на себя. Мои руки словно окатили кипятком, я в ужасе их отдёрнула и принялась на них дуть. Голова закружилась, мне не хватало воздуха. Подбежала и распахнула окно. Живительный прохладный воздух начал неспешно переваливаться через подоконник. За спиной послышался тихий скулёж.

Я обернулась и обеспокоенно вгляделась в морду медведя. Ему же тоже больно, бедненькому!

– Как же мне помочь тебе? Я снова трогать тебя боюсь.

Рохфос мотнул головой и улёгся на пол. Я села за стол и стала думать.

Вот большего размера кухни надо делать, почему все прочие помещения строят просторными, а на кухнях всегда так тесно? Это ведь сердце дома!

А по делу? А по делу и так всё ясно.

– Не мой ты фамильяр, мишенька, не получится у тебя мне ничего сказать.

Он только вздохнул в ответ.

– Может, я тебе вопросы задавать буду, а ты кивай, если я правильно скажу, а?

Медведь сразу подобрался и резко сел, задев головой стол и чуть его не уронив. Он согласно кивнул. Эх, знать бы ещё, что спрашивать...

– У леса есть проблема?

Он кивнул.

– Это твоя проблема?

Он наклонил голову вбок.

– И твоя, и не твоя, да?

Кивнул.

– В этой проблеме виноват ты?

Мотнул головой.

– Ректор?

Тоже нет.

– Может, твоя хозяйка сделала что-то?

Он активно закивал головой и даже рыкнул.

– А что? – оживилась я.

Он взвыл. А, ну да. Не думала, что медведи так умеют…

– А ректор знает проблему леса?

Помотал головой печально.

– А если бы знал, смог бы её устранить?

Резко мотнул головой и даже рыкнул.

– Это опасно ему, да? Ведьмовская магия?

Медведь согласно кивнул.

– Ты можешь меня отвести, показать?

Кивнул головой. Подумал. Мотнул. Рыкнул.

– Я не справлюсь?

Молчит. В смысле не шевелится.

– Это мне опасно?

По глазам видела, как он пытается. Но не может.

– Ну же, Рохфосик, ну, подскажи как-то!.. – взмолилась я.

Встал, повёл меня. Обратно в спальню, что ли? Да, так и есть. Сел и смотрит.

– Ну? – прошептала я требовательно.

Встал, обошёл меня, кивнул в сторону кровати и подтолкнул к ней мордой в спину. Я повернулась к нему не понимая.

– Я должна спать? Ответы там?

Он мотнул головой, подошёл к ректору и тронул носом его руку, торчащую из-под одеяла. И смотрит на меня.

– Тиши ты, ещё разбудишь!

Я нахмурилась, а он обиженно отошёл. Махнул в последний раз головой в сторону ректора и скрылся за дверью. Я села на край кровати и стала напряжённо думать. Прошла к окну и оттянула штору посмотреть, как медведь возвращается в лес. Да, пока что он ушёл. А я забыла попросить его не подкрадываться так внезапно в следующий раз. И вообще, надо договориться, чтобы я лучше сама к нему выходила.

Время уже предрассветное, а я так и не поспала нормально. Но что делать. Вернулась, села и стала смотреть на руку ректора.

Что Рохфос хотел этим сказать? Как же неудобно, что он не мой фамильяр. Общались бы понятными образами, раз – и картинка в голове! Так нет ведь, сиди и гадай.

Я потянулась и дотронулась до руки, какая горячая. А, может, это я замёрзла, пока ходила босиком?

Что я должна почувствовать? Взялась за руку покрепче.

– Собрание проведём во вторник, но доклады, чтобы были к пятнице на моём столе, – пробурчал он и повернулся на спину, и я поспешно выпустила его руку.

А лицо его красиво. Я даже наклонилась рассмотреть поближе. А-а, понятно. Всё дело в его плотно сомкнутых губах! Когда молчит – ну почти даже прелесть!

Я отстранилась. Не могу я его просто так трогать, а ну как ещё решит чего. Печально вздохнула и побрела в ванную. Посмотрелась в зеркало. Нет, так вопросов только больше.

Во-первых – почему ректор видит фамильяра и ведёт себя так, словно это в порядке вещей? Во-вторых – и это настораживает даже больше – неужели его бабушка вправду умерла так давно? Тогда как так вышло, что фамильяр её до сих пор не развеялся? Так же в принципе не должно быть. Уж об этом-то ректор должен что-то знать!

Да что толку, если мама запретила признаваться, и она права.

С другой стороны, он ведь мой муж перед богами, это же должно что-то значить?.. Сомневаюсь, чтобы сам он доверял мне, чтобы говорить всё. Нет, риск открывать не только свою тайну слишком велик.

Я сняла платье, открыла кран и встала под душ. Обожжённые ладони защипало. Так правдоподобно, я даже не поверила и осмотрела их. Ни следа, конечно же. Ну ладно. Сделала воду погорячее, надеясь, что она ослабит фантомный магический след. Вскоре клубы пара заполнили тесное помещение, что показалось и стены растворились в них.

Я выключила воду и завернулась в полотенце. Я предпочла бы халат, полотенце едва доставало до колен. Можно было бы составить список, куда включить и тапочки, и ещё несколько вещей, которых мне недостаёт. Но сейчас меня волновала лишь возможность учёбы. Что мне какие-то халаты, если я останусь без книг?

Мамочки! Медведь же поднимался снова, я обтёрла ему лапы, но вдруг?! В панике я распахнула дверь и выскочила в коридор.

Не стоило мне торопиться.

34. Коридор

Всё произошло резко и бережно. Ректор молниеносно привлёк меня к себе, словно только и ждал этого. Хотя я сама виновата, что не заметила. И ещё это полотенце.

Память уже начала подводить меня. Я не была уверена в том, куда торопилась, в том, как долго стою здесь, зажатой между ним и стеной коридора. Я таяла, как будто и сама только этого и ждала, и не было даже мгновения задуматься, зачем это делаю, зачем позволяю ему. Но такой бережный поцелуй выбил почву из-под ног.

Будь ректор груб и безжалостен, это придало бы мне сил держаться, а подобной нежности мне было нечего противопоставить, и испытание разрывало душу.

Я попыталась отстраниться и тут же пожалела об этом, ведь моё действие лишь распалило его, и он прижал меня сильней. Ничтожны были преграды между нами. Самая надёжная из них – нежелание смириться с таким ущербным уровнем самоконтроля, стоило ему меня лишь коснуться.

Вот как сейчас. Казалось бы, его ладонь лишь скользит по шее, отводит влажные волосы назад, другая прижимается к моей пояснице через сырое полотенце, да словно прожигает насквозь. Если я сдамся – что потом со мной будет?

Он перевёл руки выше и сжал мои плечи, задевая край полотенца. Не могу настолько не принадлежать себе. Ещё немного и он осознает, как я близка к обрыву. И тогда его ничто не сможет остановить. А ведь я даже толком не понимаю, почему не должна. И вижу, как он нуждается во мне. Так почему же мне кажется, что если он подчинит меня сейчас, то я утрачу свою личность? Растворюсь в нём, в то время, когда мне жизненно необходима моя правда?..