А то, что подсказал медведь? Теперь мне ещё важнее попасть в библиотеку. Я должна узнать о возможных вариантах, отыскать ответы. Уверена, бабушка ректора не из тех, кто прибегает к очевидным путям, но мне бы вычислить хоть деталь, получить хоть один намёк…
Поцелуй становился сильнее, а мне никак не удавалось высвободиться. Особенно потому, что я отчаянно того не хотела.
Ну же, решись на что-то!
– В-вы обещали!.. – едва слышно прошептала я.
– Но мы же с вами не в кровати, – осипшим голосом возразил он, чуть отстранившись и переключаясь на мою так непростительно незащищённую ключицу.
В этом есть и свои плюсы… Даже если следы от медведя остались, в таком состоянии, он вряд ли их заметит. Не могу. Это сильнее меня.
Но почему? Почему я замерла и не предпринимаю ничего? Почему не могу противиться?!
Его напор не оставлял меня беззащитной, напротив, я чувствовала, что ректор по-своему сдерживает себя, оставляет мне пути к отступлению. Но остановить его не получалось. Было в его руках что-то подчиняющее мою волю, та сила, с которой он прижимал меня к себе, дарила долгожданную безопасность. Я словно не теряла опору, а, обретала её. Но я беспощадно теряла себя. Утекала в страсть, медленным потоком сливаясь с его чувствами, уступая им. Я хотела поговорить с ним об учёбе, а теперь не смогу даже просто смотреть ему в глаза. Опять.
Если перейти сейчас черту, я уже ничем не смогу оправдать своё стремление сохранить дистанцию и растворюсь в нём, своём муже. Но я не готова впускать его так тесно в свою жизнь, как и он не готов к моей обременительной тайне!
У меня есть долг. Я обязана узнать, что не так с этим лесом и придумать, как помочь ему. Для ректора сейчас нет места, чем бы ни была вызвана моя тяга к нему.
Он заметил слёзы на моей щеке и ошеломлённо отстранился.
– Что это значит? – рассержено уточнил он.
Я не поднимала взгляд.
– Вы не согласны?
– Нет, – ответила как можно тише.
– Нет?
Промолчала.
– Вы что-то скрываете, Эльриния?
– Как и любой другой в этом мире! – шёпотом отозвалась я, резко подняв на него испуганные глаза.
– Тогда почему?
Потому что чувства к вам могут загубить ведьму во мне, а с ней и так не всё гладко?
– Почему вы ждёте, что я буду вам женой, когда я вас почти не знаю?
Он выдохнул, немного отстранился.
– А как же правильный омут, который виден с первого взгляда?
– Речь шла о…
– О чём?
– Не о вас.
– Как вам это удаётся?
– Что?
– Совмещать рассудительность с упрямством девчонки, неспособной признаться самой себе?
Много он понимает.
– Вы знаете, что ваши взгляды говорят мне намного больше, чем вам хотелось бы? Так почему вы сторонитесь меня? Зачем нам играть эти непонятные роли?
Я открыла рот и застыла на мгновенье.
– Я забыла заколку, мне надо…
Ректор обречённо рассмеялся.
– Безусловно, – подтвердил он и разжал руки.
Я проскользнула в спальню и стала рыться в вещах у зеркала. Он зашёл за одеждой и на прощанье даже не хмыкнул. А я позволила себе спокойно вдохнуть, лишь когда услышала хлопок входной двери. Такой, гневный весьма, хлопок. Ну и ладно, в лицо-то он мне ничего не сказал.
Только каковы шансы выжить в этом доме, когда каждый поворот таит опасность? О том, какая теперь перспектива у разговора о моём образовании даже думать не хотелось.
35. Результат
Эртона на месте не оказалось и было не похоже, чтобы он с вечера поднимался. Беспокоить его в подвалах было бессмысленно, так что я развернулся и пошёл к себе. Нетерпение росло и, кажется, начинало управлять мной. Хорошо бы списать непорядок в эмоциях на ожидание результата, но исследование профессора здесь было ни при чём.
Ни скользкий пол, ни сладкий запах Рины не могли оправдать мою несдержанность. Но её сопротивление подлило масло в огонь. Не делай она из себя бесчестно подкарауленной птички, возможно, я бы сдержался. И разговоры не помогают.
Как прикажете общаться с ней, если она чуть что эти глаза свои огромные выставляет, а я что? Мне и деваться некуда. Что я против такой обороны могу?
Нет, это надо придумать – заставить меня чувствовать себя хищником каким-то. Меня! Да я сама мягкость и учтивость, ну, почти.
Но всё же я оплошал, не стоило целовать её. Сам обещал держать себя в руках, и сам позволил им лишнее, когда она, испуганная, почти упала в мои объятья. А как зачарованно она замерла…
Не понимаю её логики. Или ей хорошо со мной, но ни к чему тогда заводить новые знакомства, или, если её сердце занято, я должен вызывать не меньше чем отвращение. Бред и детский сад.
Ещё вчера я сказал бы, что всё, что меня волнует – это соблюдение приличий. Но сегодня, сегодня, кажется, добавилось что-то ещё.
Я даже оправдывать себя не буду. Не за что. Муж поцеловал жену перед работой. Возмутительно. Верх безрассудства. Подумать только! Ха.
Тогда почему я чувствую вину?
Всё из-за этих её огроменных глаз. Удумала на меня смотреть так широко, испуганно. Это ж надо обернуть ситуацию так, будто из нас двоих я – преступник! Нет, это невразумительно, просто чёрт знает что.
Обед уже скоро. Пойду проверю ещё раз.
Не ожидая увидеть Эртона, заглянул в аудиторию посреди лекции. Он оказался на месте, наконец-то.
Эртон озвучил параграф и приоткрыл дверь в кладовую, пропуская меня. Его самодовольный вид сдал его с потрохами, но я и не сомневался в нём.
– Одолжишь жену на пару дней? – начал он с порога, – У меня там один проект, и мне бы не помешал свежий взгляд. А она у тебя такая…
Он восхищённо взмахнул рукой.
– Какая? – подозрительно прищурился я.
– Умная, – восторженно протянул друг.
– Н-да?
Я прикинул события последних дней.
– Странно, не замечал.
– Порой мне кажется, что ты вообще не разбираешься в женщинах, Арс.
– Возможно, мой друг, возможно, но что со следом?
– О, результат крайне интересен! Лекция подходит к концу, и мы можем в обед спуститься в подвал и... – начал говорить он с блестящими от азарта глазами.
Не сомневаюсь, что он хотел бы во всех красках донести до меня своё открытие, и попутно сбить с толку десятком других. А потом только чеки выписывай ради научных прорывов, знаем, проходили.
– А можно конкретно и для людей несведущих? Прямо здесь желательно, самую суть.
Он демонстративно вздохнул, прошёл вперёд, прислонился к стене и сложил руки на груди.
– Если коротко, то это древесный огонь, – неохотно поделился он и в обиде поджал губы, не желая продолжать.
– Как древесный? Такого не существует в природе, – удивился я шёпотом.
– Вот если бы ты пошёл со мной... – зашипел он в ответ.
– Эртон!
Он дёрнул плечом.
– Вообще, я сам его назвал. Это ему подходит, – сдался он, приглушив голос до минимума. – В самом огне преобладают красные ноты, немного синих и еле присутствуют зелёные, я передам тебе подробный отчёт по соотношению. Но природа огня заслуживает куда большего внимания. Маги производят огонь обычно из сердца, выталкивают сгустки силы, накопленной внутри...
– Да-да, а здесь что не так?
– Не перебивай меня, мне самому не терпится рассказать. Вот поэтому битвы у магов огня всегда такие короткие и когда формируют отряд, на одного земельника набирают по нескольку огневиков, чтобы они могли сменять друг друга...
– Не отряд, а взвод, давай ближе к делу.
– Почему ты такой зануда?
– А почему тебе за столько лет не выучить такую мелочь? – огрызнулся я, – Ну?
– Не ну! Первоначально любому естественному огню нужно топливо, чаще всего им служит дерево, так?
– Так.
– Но маги-то выводят огонь из себя, преобразуя энергию.
– Ну.
– А этот след указывает на то, что энергия для огня была взята напрямую из леса, из самих деревьев!
– Не может быть.
Я не глядя сел на стул и едва не промахнулся.
