— И что же они делают? — выкатывая наружу всю свою смелость, спросила Урсула.
— Они скитаются по границе миров и жаждут мести! — кинулась я вперед, делая акцент на последнем слове.
Урсула снова взвизгнула и подпрыгнув на кровати, побежала к двери в ванную, за которой, как он считала, ее ждало спасение в виде Аластора, но дверь была заперта, а оттуда до нас доносилась громкая радостная песнь новобрачного.
— Что тебе надо? — поняв, что чудесное спасение на нее не снизойдет, щемясь в угол, спросила она.
Я наступала медленно, как хищник, наслаждаясь ее страхом.
— Мне нужна справедливость, — мой голос был холоден, как могильный камень. — И правда.
Недоведьма смотрела на меня со смесью страха и презрения. Она все еще пыталась показать, что сильнее, но я видела, как дрожат ее руки.
— Или что ты думала, что будешь меня тратить, подселять в меня всякий сброд и тебе за это ничего не будет? — едко ухмыляясь, спросила я.
— Я никого не подселяла, — крикнула Урсула и, схватив со столика вазу с цветами, предприняла ещё одну попытку развеять меня, но я вновь воспользовалась артефактом Теодора, ваза пролетела сквозь меня и разбилась у меня за спиной.
Я лишь расхохоталась в ответ и продолжила наступать:
— Значит, всё-таки травила? — уточнила я, протягивая к ней свои костлявые руки.
— Ты ничего не докажешь! — фыркнула она и побежала к окну.
В этот момент створки распахнулись со зловещим скрипом, и в комнату с карканьем ворвалась стая птиц. Зрелище было поистине жуткое. Теодор постарался на славу, подбирая спецэффекты.
Птицы набросились на Урсулу, клюя ее лицо и руки. Она металась по комнате, вопя и отбиваясь от них. Перья летели во все стороны, смешиваясь с обрывками ткани ее платья.
— Убери! — взмолилась она. — Убери этих тварей! Я все скажу!
— Как же быстро ты сдалась, деточка! — я щелкнула пальцами и вся стая растворилась в воздухе будто ее и вовсе не было.
— Это все Гретта! — выплатила она. — Это она предложила мне отравить тебя в обмен на безбедную жизнь.
— Гретта? — вопросительно выгнув бровь, уточнила я.
— Да, — кивнула Урсула, зажимая рукой рану на плече, которую оставил ей острый клюв несуществующей птицы. — Фрейлина короля.
— Это та змея в зеленом? — задала я очередной вопрос, на что девушка лишь утвердительно кивнула. — Зачем я ей?
— Да том то и дело, что ты ей мешала, — пятясь от меня назад, проныла Урсула. — Ей нужен был Аластор. Точнее его ребенок.
— Ребенок? — нахмурившись, спросила я.
— Она убьет меня, если узнает, что я рассказала, — пустив из глаз пару крупных слез, попробовала разжалобить меня недоведьма, опускаясь на пол.
— А если не скажешь — тебя убью я, — категорично заявила я. — Мне терять уже нечего. Выбирай!
Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с кровью из царапин. От прежней самоуверенности не осталось и следа.
— Она не посвящала меня в свои планы. Сказала лишь, что я должна забеременеть от инквизитора.
Я замерла, переваривая услышанное. Комната словно наполнилась густым туманом непонимания. Урсула, съежившаяся в углу, смотрела на меня с мольбой.
Я сделала шаг вперед и нависла над Урсулой грозовой тучей. Её глаза наполнились ужасом, но я видела в них и проблеск надежды. Она надеялась, что я поверю ей. Что я пощажу ее.
— Зачем ей это? — прорычала я, наклоняясь к ней еще ниже. — Зачем Гретте ребенок Аластора?
Урсула молчала, трясясь всем телом.
— Говори! — рявкнула я, и она вздрогнула.
— Я… Я не знаю! — выпалила она, захлебываясь слезами. — Она не говорила мне всего. Только то, что мне нужно сделать. Отравить тебя, забеременеть от Аластора… И все! Я не хотела тебя убивать. Я просто хотела выбраться из нищеты, в которой погряз мой отец.
«Ага, так я тебе и поверила!» — подумала я про себя, внимательно наблюдая за Урсулой.
— Зачем тебе нужно было меня травить, если сущность уже была подселена? — понимая, что не вижу полной картины, решила спросить я.
— Ты никак не умирала, а потом сказала, что беременная, — обиженно пискнула Урсула. — Первенца инквизитору должна была родить я. Во мне течет ведьмина кровь, а ты пустышка.
— То что я беременная, ты придумала сама, дурында малолетняя, — осуждающе покачала головой я. — А я не стала тебя переубеждать.
Урсула зло прищурилась, глядя на меня, тем самым выдавая то, что все эти слезы были лишь спектаклем для того, чтобы меня разжалобить.
— Ладно, говори зачем Гретте первенец Аластора и, так уж и быть, я не расскажу ему о том, что ты баловалась, — махнула я на нее рукой, порядком подустав от этого маскарада.
— Я же сказала, что не знаю, — попыталась вновь запудрить мне мозги недоведьма.
— Мне птичек обратно позвать? — я демонстративно приготовилась щелкнуть пальцами, но не успела договорить фразу, как Урсула подскочила с пола и выставив руки вперед, крикнула:
— Не на-а-адо! Она мне, правда, ничего никогда не говорила. Но я однажды подслушала ее разговор. С кем она разговаривала — не знаю, но она говорила, что ей нужен этот ребенок для того, чтобы провести ритуал. «Кровь за кровь!» — так она сказала. Больше я ничего не знаю! Честно!
— Кровь за кровь…— задумчиво повторила я. — Это может значить все, что угодно.
— Я клянусь, что больше мне ничего не известно! — взмолилась Урсула, глядя на меня. — Ты мне веришь?
Я неопределенно пожала плечами.
— Ты же не расскажешь об этом Аластору? — задала новый вопрос девушка, но ответить на него я не успела, потому что у меня за спиной раздался ледяной голос Верховного Инквизитора короля:
— Как же хорошо, что я слышал все сам!
Глава 42
Марианна
Вероятно, Урсула планировала другую первую брачную ночь, мечтала о лепестках роз и нежных объятиях, но ее планы, к счастью, не совпадали с нашими. Так что она получила то, что заслужила, корчась в агонии от инквизиторских методов допроса.
Самым загадочным оставался вопрос, мучивший нас всех: что же такого страшного сделал Аластор этой фрейлине короля, что она решила мстить кровью за кровь?
После подробного допроса той малолетней вертихвостки, измазанной в слезах, мы все еще не могли понять мотивы Гретты фон дер Ноорд.
Мы подняли всю ее родословную, прочесали архивы, словно золотоискатели в поисках самородка. Но ничего! Ни Великий Инквизитор, ни его дальние и ближние родственники никак и никогда не пересекались с Греттой и ее родными. Это было, мягко говоря, обескураживающе.
Кстати, и в черной магии они замечены не были. Странно, очень странно.
— Может ты когда-нибудь кого-то из них казнил? — Теодор откинулся на спинку стула, устало потирая глаза.
Он выглядел измученным. Это и понятно, мы уже который час по пятому кругу рылись в архивных документах, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, крупицу связи между Аластором и Греттой.
— Только если этот кто-то был каким-нибудь внебрачным ребенком и не был зафиксирован в документах, — Алик устало потирал переносицу, будто пытался выдавить из себя хоть какую-то мысль. — Но мы же с вами понимаем, что если она настолько приближена к королю, то ничто не помешало бы ей уничтожить необходимые документы. Если бы такая связь существовала.
— Но должно же быть хоть что-то! — Эвергрин возмущенно схватился за голову, его кудрявые волосы растрепались еще больше.
Его исследовательский мозг, обычно такой четкий и организованный, никак не мог уловить ниточку, которая привела бы нас к разгадке. И это безумно его раздражало, я видела, как дергается его щека.
— Может, ты ей отказал когда-то? — Теодор осторожно покосился на меня, продолжая сыпать предположениями.
— Она стала фрейлиной, когда я еще пешком под стол ходил, — отмахнулся Аластор, но тоже бросил на меня быстрый взгляд, будто проверяя, ревную я или нет.
Я замечала, как он пытается ненавязчиво флиртовать со мной, легкой усмешкой или игривым прищуром голубых глаз, но пока что я была не готова ответить ему взаимностью.
