Я не хотела видеть реальное положение вещей. Мне нравилось думать, что мой молодой муж Толик счастлив со мной. Я закрывала глаза на его фырканья и недовольства, думая, что это ничего не значит.
«Милые бранятся — только тешатся» — сказала бабушка однажды, а я запомнила.
И тридцать пять лет я обманывала саму себя тем, что я все контролирую, а по факту просто боялась одиночества. И где я в итоге оказалась с этим своим контролем?
В чужом мире, в чужом теле, занозой в одном месте у тех, кто тоже думал, что все контролирует — ирония судьбы.
— И что ты собираешься с этим делать? — спросила я, возвращаясь из своих раздумий.
— С чем? — не понял дракон.
— С виной, — пояснила я.
Аластор на мгновение замолчал, словно собирался с мыслями.
— Жить с ней, — пожал плечами Аластор. — Всех поймаю. Накажу. Вот только это уже ничего не изменит. Мне казалось, что я все предусмотрел, все просчитал. Но я был слишком самонадеян и за это поплатился.
— У всего в мире есть цена, — философски заметила я. — И все мы за что-то да расплачиваемся.
— Я в курсе! — раздраженно бросил инквизитор. — Спасибо!
Он злился, вот только на кого именно была направлена эта злость: на меня или же на самого себя, пока что было непонятно, поэтому я решила сменить тему, считая, что его душевные терзания — это не моя проблема. Если сам справиться не может, пущай идет к психологу.
— Ты увидел, как выглядит настоящая лжеГретта? — спросила я после небольшой паузы, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично.
— Нет, — скупо отозвался инквизитор. Его голос был холоден, как лед. — Твое сознание закрыто для меня. Но это не какое-то внешнее заклинание. Это твой собственный внутренний блок. Возможно, твой магический дар заключается в том, чтобы противостоять различного рода ментальным воздействиям.
Он подошел к окну и уставился на проплывающие мимо облака, словно пытаясь найти в них ответы на свои вопросы.
— В моем мире это называется психологическая устойчивость, — решила поумничать я. Более того, злорадную часть меня, которую я открыла для себя в этом мире, это даже немного забавляло.
Аластор хотел мне что-то ответить, вероятно, съязвить в ответ, но в этот момент с проветривания мозгов вернулся Теодор и, когда мы сказали ему, что ничего не получилось и что нам нужен человек, который умеет хорошо рисовать и сможет нарисовать портрет по моему описанию, он радостно предложил нам обратиться к одному из моих дружочков, графу Эммету Лефрою, который по счастливой случайности обладал навыками портретиста.
«Где же ты раньше был, Теодор, со своими гениальными идеями?» — подумала я про себя.
Глава 44
Марианна
— Что за секретность, леди Мари? — задал вопрос Лефрой, заходя в гостиную поместья Питцжеральд, где я и назначила ему тайную встречу. Он огляделся, словно ожидая увидеть подставу. — Я беспокоился. Все в порядке?
— Да, дорогой граф, — лучезарно улыбнулась я в ответ, стараясь развеять его тревогу. — Все хорошо, но мне нужна ваша помощь. И я очень надеюсь на конфиденциальность нашей встречи.
Я жестом подозвала его поближе. Эммет посмотрел на меня с подозрением во взгляде, но все же присел напротив и, слегка наклонившись ко мне, полушепотом сказал:
— Я весь — внимание, прелестная Мари, — в его глазах зажегся озорной огонек. — Для вас все, что пожелаете!
Я поняла, к чему он клонит. Он хочет, чтобы я озвучила желание, которое я выиграла у него в покер. Хитренький какой. Не знаю почему, но мне не хотелось тратить на это свое желание. А это значит, что мы сейчас будем играть в обходные пути.
— Эммет, дорогой! — воскликнула я, чуть ли не подпрыгивая от радости на кресле и беря его за руку. Я нарочито сильно сжала его ладонь, наблюдая за его реакцией. — Я знала, что вы не откажете мне в помощи.
Граф улыбнулся мне в ответ, но по его лицу было едва заметно, что это немного не то, чего он ожидал. Его улыбка слегка увяла. Я уже приготовилась ко второму раунду, но Лефрой, глядя мне прямо в глаза, произнес:
— Я всегда рад вам помочь, милая Марианна. Что нужно делать? — в его голосе прозвучала искренность.
Я жестом фокусника достала заранее подготовленный планшет с бумагой и карандаш и протянула ему. Эммет забрал у меня его из рук и взглянул на меня растерянно.
— Мне птичка на хвосте принесла, что вы, мой дорогой граф, великолепный портретист, — решила все-таки внести некоторую ясность в ситуацию я.
— Ну, — слегка смутился Лефрой. — Великолепный это громко сказано. Меня выгнали из художественной академии.
Я удивленно вскинула брови и спросила:
— Утолите мое любопытство, Эммет. Скажите, за что?
— Я был молод, глуп и азартен, — граф слегка покраснел и отвел взгляд. — Мы поспорили на то, у кого получится уговорить молодую преподавательницу попозировать обнаженной. Я выиграл. Но, к сожалению, нас застукал ректор. Ее уволили, а меня отчислили.
Мои брови улетели еще выше от удивления. Я откинулась на спинку кресла, пораженная услышанным.
— А по вам и не скажешь, что вы такой проказник, граф! — заметила я и расхохоталась. — Но к счастью, мне нужен всего лишь портрет.
Лефрой улыбнулся в ответ, но во взгляде промелькнуло сожаление. Я же решила не акцентировать на этом свое внимание, потому что для меня он был лишь милым мальчиком и не более.
Следующие пару часов мы потратили на то, чтобы изобразить на бумаге лицо змеи, которая и заварила всю эту кашу.
Рисовал Эммет, действительно, шикарно, в этом не было никаких сомнений, а вот описыватель из меня вышел никудышный. Я постоянно путалась в деталях, забывала какие-то важные черты лица, и все время повторяла: «Нет, это не она! Нужно что-то изменить!».
Но нужно отдать графу должное, он мужественно терпел все мои: «тут пошире», «здесь поменьше», «глаза поуже», «нос подлиннее» и так далее. Он был очень терпелив и старался угодить мне во всем.
В итоге мы все-таки получили максимально приближенный к оригиналу портрет, и я была довольна проделанной работой.
— Что это за красивая женщина? — спросил Лефрой, с гордостью рассматривая свой рисунок, когда нарисовал последний штрих.
— Одна моя тетушка, — не глядя соврала я. — У нее скоро день рождения, вот хочу сделать ей подарок. Показать с помощью портрета, насколько она красива. А то она не верит и считает себя страшной.
По графу было видно, что он мне не сильно то и поверил, но больше ничего спрашивать не стал. За что ему была моя нижайшая благодарность, потому что врать я не особо любила и делала это только из критической необходимости. А в этом мире она меня подстерегала на каждом шагу.
— Спасибо вам большое, дорогой граф, за помощь! — делая акцент на последнем слове и давая понять, что аудиенция окончена, сказала я, мило улыбаясь.
— Если вдруг решите, чтобы я нарисовал вас, — многозначительно посмотрел на меня этот любитель женщин постарше и наклонился, чтобы вновь поцеловать мне руку. Он игриво подмигнул мне. — Только позовите. А сейчас, к сожалению, мне пора бежать. Дела.
— Буду иметь ввиду, — улыбнувшись, ответила я. — И еще раз благодарю вас!
Как только за Лефроем закрылась дверь, я взяла нарисованный портрет и отправилась в кабинет, где меня ждали Аластор и Теодор.
Дракмор выглядел мрачнее тучи и сидел за столом, сцепив руки в замок. Казалось, что он вот-вот взорвется. А Эвергрин мерил шагами комнату, словно тигр в клетке. В воздухе висело напряжение.
— Вот, — положила я портрет на стол перед инквизитором и увидела, как его глаза расширились от удивления. — Ты знаешь, кто это?
— Знаю, — сжимая кулаки до побелевших костяшек, процедил Аластор. — Это родная сестра моей матери… Элара Дэ’Веро.
Глава 45
Аластор
Элара Дэ’Веро — родная сестра моей матери — была той, кто вырастил меня на своих руках.
