— Для столь возрастной женщины, — присвистнула я от удивления, слегка приподняв бровь. — Она довольно шикарно выглядит. Я бы даже сказала, потрясающе.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Аластор, его взгляд стал более пристальным, будто он пытался прочитать мои мысли.
— А что можно иметь в виду под словами: «Для своего возраста эта женщина выглядит потрясающе?» — я хихикнула в ответ, наблюдая за его реакцией. — Это значит, что я бы тоже хотела так выглядеть, когда мне будет глубоко за пятьдесят.
— Возможно, Ал хотел сказать, — вклинился в наш диалог Теодор, явно почувствовав нарастающее напряжение, — что Гретта фон дер Ноорд выглядит вполне себе на свой возраст и, возможно, вы говорите о разных людях.
— Это же очень легко выяснить, — поднимая руки вверх, сказала я. — Есть у нас где-нибудь портрет этой загадочной дамы?
— Да, — кивнул головой Аластор и начал перебирать папки с документами, его движения были быстрыми и точными. — Где-то был.
Он перебрал, наверное, третью папку, прежде чем наконец-то нашел портрет загадочной фрейлины короля и протянул его мне с торжествующим видом.
— Вот, это она, — сказал он, в его голосе чувствовалась облегчение.
Я потянулась, забрала портрет и, взглянув на него, поняла, что Теодор был прав. Мы говорили о разных людях. На портрете была изображена женщина с тонкими чертами лица, бледной кожей и строгим взглядом, ее светлые волосы были уложены в аккуратную прическу, а почти прозрачные глаза, не смотря на строгость, не таили в себе и грамма подлости и хитрости. Чего нельзя было сказать о той даме, что встретилась мне на королевском балу.
— Ко мне во дворце подходила другая, — сказала я, разглядывая портрет. — Та выглядела моложе, энергичнее и… злее.
— В тот вечер, — начал Тед, барабаня пальцами по столешнице. В его голосе сквозило напряжение. — Я внимательно следил за всеми.кто подходил к тебе, Мари. И кроме фрейлины короля Гретты фон дер Ноорд, из женщин, к тебе больше не подходил никто.
Я на пару секунд закрыла глаза, стараясь в мельчайших подробностях воскресить тот злополучный королевский бал. Музыка, свет, шепот интриг… и эта женщина.
— Но я уверена, что она выглядела абсолютно не так! — возразила я, размахивая портретом придворной дамы. — Я видела ее, как тебя сейчас и пока что у меня с памятью все в порядке.
— Чертовщина какая-то, — теперь уже Эвергрин засомневался в себе, его обычно уверенный тон сменился растерянностью.
Он встал с кресла, на котором сидел почти весь вечер и стал прохаживаться взад-вперед по кабинету. Потом не выдержал и сказав:
— Мне нужно проветриться, — вышел из кабинета, оставив нас с Аластором один на один с этой неразрешимой загадкой.
Я последовала примеру Теодора и тоже встала, решив размяться. Вероятно, я надеялась, что от хождения по комнате мой мозг начнет думать быстрее.
— Та женщина, что подходила ко мне, была высокая, стройная, — стала я описывать ту, которую видела, меряя шагами кабинет, — с карими хитрыми глазами, в изумрудном платье в пол и ядовитой улыбкой. Я еще подумала, что если она не королева, то очень хочет ею быть, потому что все в ее поведении говорило о ее чувстве собственной значимости. А еще она была очень похожа на змею.
— Вот последняя характеристика, конечно, не поможет, — отозвался Аластор, наблюдая за мной из угла, в котором стоял последние двадцать минут. Его взгляд был пристальным, изучающим. — Потому что почти весь дворец, если внешне и не похож на змей, то ведет себя, как они — это точно.
— Если бы я умела рисовать, — грустно сказала я, остановившись посередине комнаты и уперев руки в боки. От безысходности хотелось кричать. — Я бы ее нарисовала. Но я не умею.
— А что если…— встрепенулся Алик, оттолкнувшись от стены и подошел ближе, с любопытством и какой-то странной надеждой глядя на меня. — Позволишь, я немного влезу к тебе в голову?
Вопрос застал меня врасплох, я неосознанно отшатнулась назад. Идея казалась пугающей, словно вторжение в личное пространство.
— Что это значит? — уточнила я, неосознанно делая шаг назад.
— Я могу увидеть воспоминания другого человека, — пояснил Дракмор, подбирая слова, словно предлагая мне сделку с дьяволом. — Чаще всего этот навык я использую с преступниками для более быстрого получения информации и это достаточно болезненный процесс, но я постараюсь сделать все аккуратно.
— А почему ты не сделал этого с Урсулой? — задала я логичный вопрос. Недоверчивость все еще клубилась внутри меня.
— Я сделал, — признался он. — Но ее воспоминания были умело стерты той, кому было не выгодно, чтобы я применил этот навык. Есть вероятность, что во всей этой суматохе Гретта просто забыла стереть из твоей памяти и у нас получиться увидеть ее.
— Если это Гретта, а не кто-то другой, — с сомнением в голосе сказала я и тяжело вздохнув, добавил: — Ладно, давай, смотри. Что мне для этого нужно сделать?
На долю секунды глаза Аластора вспыхнули драконьим зрачком. Или мне показалось? В полумраке кабинета почудилось всякое.
— Тебе — ничего, — сказал дракон, чуть хрипловатым голосом. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала его тепло. — Просто стой и если будет больно, сразу говори. Готова?
Готова я не была. Совсем. Но все равно кивнула, потому что чего не сделаешь ради поимки злостных преступников.
А в следующее мгновение мои губы накрыло горячим, но безумно нежным поцелуем…
Глава 43
Марианна
Это было совсем не то, чего я ожидала. Ни боли, ни неприятных ощущений, лишь обжигающий поцелуй, который заставил все мои чувства обостриться до предела. По телу побежали мурашки, а внизу живота разлилось приятное тепло. И во всем этом была невероятная сила, словно он не просто касался моих губ, а проникал в самую душу, заглядывая в самые потаенные уголки моего сознания.
Вот только я не давала согласия на подобное, ни дракону, ни самой себе. Это было несправедливо по отношению к Марианне. Это было нарушением моих личных границ.
— Из Урсулы и других преступников, — спросила я, улучив момент, когда Алик отпустил мои губы, чтобы набрать воздуха. Голос слегка дрожал, но я старалась этого не показывать. Нужно было как можно быстрее вернуться в нормальное состояние, чтобы не выдать охватившее меня смятение. — Ты таким же способом информацию выуживал?
Волшебство момента, конечно же, сразу улетучилось. Вся эта романтическая атмосфера разбилась о мои колкости, как хрупкий бокал о камень. Собственно говоря, на это и был расчет. Ибо нечего к бывшей жене, которая тебе и не жена уже вовсе, лезть целоваться без разрешения. Еще чего удумал!
— Я постарался сделать так, чтобы не было болевых ощущений, — уклончиво ответил Алик, пристально глядя мне в глаза, словно пытаясь там что-то разглядеть.
— А, — с укором глядя на него, отозвалась я. — Ну тогда ты поздно стал стараться.
— Ты думаешь, я не понимаю этого? — с раздражением в голосе спросил инквизитор.
— Ты думаешь, что понимание этого должно тебя как-то оправдать? — задала встречный вопрос я, выдерживая его взгляд.
— Я не ищу себе оправданий, — Аластор отошел в сторону и отвернулся, но я успела заметить, как напряглась от подавляемой злости его челюсть. Я даже почти услышала, как скрипят его зубы. В его голосе сквозило отчаяние, которое удивило меня. — Потому что нет их! Потому что я слепой идиот, которого обвели вокруг пальца. И самое мерзкое — это то, что я сам дал себя обмануть, думая, что контролирую ситуацию. Сам виноват!
Мне было знакомо это состояние. Иллюзия контроля такая притягательная. Кажется, что ты свою жизнь ты держишь в своих руках. Что все идет так, как этого хочешь ты. А на самом деле — это самый большой самообман в нашей жизни.
Ты годами выстраиваешь этот хрупкий карточный домик, а потом он в один миг рушится, потому что ты не нашел в себе смелости вовремя посмотреть правде в глаза.
