Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М.

Инициация сильной тенемантки со стороны казалась тщательно спланированным терактом для дестабилизации ситуации в столице, разогретой народными гуляньями и обильно смоченной здравицами за императорскую чету. Терактом её и классифицировал сам Григорий Павлович. Причём безопасник понимал, что ему здорово повезло, что на тот момент рядом с Ночиной оказалась княжна Угарова и в большей мере погасила всплеск тьмы примерно магистерского уровня. Тот же Али Шах Тенишев выброс тьмы в себя принять не смог бы, а княжна Угарова не просто смогла, ещё и преобразовала тьму в лекарскую магию, благодаря чему инцидент в столице прошёл гораздо мягче, чем мог бы.

Понятно, что не окажись рядом Угаровой, всё засекретили бы, пострадавшим оказали бы помощь, но всё же пятно крови на коронации новоявленного императора осталось бы.

Выходило, что Угаровы в очередной раз оказались исключительно полезны трону, пусть и каждый на своём поле.

На фоне этого заявление князя, что корни у теракта растут не откуда-то со стороны, а из государственного аппарата, было равносильно плевку в душу и обвинению в том, что Григорий Павлович не то что столицу и империю контролировать не может во время торжеств, но даже собственную службу.

Сам Савельев, остро чувствующий ложь и работавший всю жизнь на совесть (потому и добравшийся до таких высот), людей вокруг себя пытался собрать такого же толка — честных, верных долгу и радеющих за то, чтобы в империи было как можно меньше грязи. Потому сейчас, успокоившись, глава имперской службы безопасности, искренне надеялся, что плесень из-под ковра выбралась не в его ведомстве, а в каком-нибудь другом. Но чья бы плесень ни была, вычистить её следовало быстро и безжалостно.

Особо проверка коснулась департамента обеспечения магическими ресурсами. Столь широкое название включало в себя не только обеспечение имперской службы безопасности артефактами нужного толка, но и людьми. Именно этот департамент отыскал и подготовил часть поступивших в этом году в столичную магическую академию простолюдинов.

Как любил говаривать ещё отец нынешнего императора: кровь должна обновляться, дабы избежать застоя, и дворяне, словно кровь империи, тоже должны были обновляться за счёт создания новых родов. Поэтому если и искать гниль где-то у себя, то начинать нужно было с этого департамента.

Особенно неприятным было, что во главе департамента стоял племянник Григория Павловича, не отмеченный даже пассивными магическими способностями, но при этом лично обученный Савельевым и благодаря обычным человеческим качествам, таким как въедливость и внимательность к деталям, собиравший по крупицам магически одарённых простолюдинов со всей страны. За плеяду подобранных к поступлению в столичную академию магов Алексей получил ведомственную награду и премию, выписанную из личных средств на тот момент ещё наследника престола.

Насколько знал Григорий Павлович, премию эту Алексей потратил на ремонт старого двухэтажного особнячка, пожалованного Пожарскими за гибель отца Алексея на службе при исполнении долга. Племянник потому и пошёл служить, что хотел во всём походить на погибшего отца. Правда, сам Григорий Павлович в гостях у племянника и вдовы брата давненько не был, всё было некогда из-за навалившихся проблем. Но Алексей не скрывал, как радостно ему и матери заниматься обновлениями дома.

Расследование Григорий Павлович привычно начал с проверки сигналов, которые ему на блюдечке принёс Угаров: анализа протоколов допросов по Ночиной, сверки журналов дежурных и имеющихся в наличии защитных артефактов против тьмы. Событие было свежим, потому преступники могли не успеть прикрыть зад бумажками в суматохе. В протоколах допроса, сдавшегося самовольно тенеманта Ночина, что удивительно, Ульяна фигурировала. Племянником даже был подписана заявка на получение портативного анализатора и артефакта защиты от магии тьмы для первого контакта с девочкой. Был и рапорт того агента, который был отправлен на контакт с Ночиной, но из-за того, что отправлен был в одиночку, он не смог вмешаться, когда девушку забирали местные бандиты.

Неприятно было осознавать, что если бы не всеобщая коронационная суматоха, и как следствие острая нехватка людей, к Ночиной отправили бы группу. Тогда и похищений удалось бы избежать, и взрывной инициации. В текущей же ситуации к решениям племянника и придраться не выходило, ведь он не отложил в долгий ящик информацию, а сразу же выделил представителя департамента для проверки слов арестованного. В случае подтверждения информации уже можно было отправлять группу для сопровождения одарённой в интернат при Имперской Службе Безопасности.

Именная ведомость отправленного агента по количеству полученных и сданных на склад артефактов была в порядке. Пока все действия его племянника с подчинёнными выглядели в соответствии с внутренними протоколами. Но Григорий Павлович не спешил расслабляться.

Те же ведомости по артефактам имели определённые сроки давности. Так полевые работники обязаны были перед операциями получать их и после возвращать обратно на склады. Преференцией невозврата артефактов соответствующего уровня мощности пользовались лишь первые лица ИСБ, в том числе начальники департаментов, которые могли быть вызваны в любой момент на место происшествия и иметь защиту от всего и вся. У Григория Павловича у самого имелись погремушки на все случаи жизни. Племянник, ставший же начальником департамента, также имел соответствующий набор, за который не обязан был отчитываться, а хранил у себя на попечении в сейфе либо носил разом на себе все побрякушки.

За последние три года Алексей дважды списывал артефакты из собственного набора: один против магии смерти и ещё один от магии огня, хотя Григорий Павлович не припоминал особо опасных операций с участием племянника, где могли бы прийти в негодность добротные ведомственные артефакты. Для сравнения он проверил и трехлетние ведомости остальных глав департаментов. Там в графе списаний стояли ноли.

«Тут одно из двух: или нихера не работали и не лезли на рожон, или не применяли артефакты, пользуясь собственной магией».

Поразмыслив, Григорий Павлович решил проверить начальников департаментов личной просьбой. Ссылаясь на человеческий фактор, сообщить, что собственный накопитель оставил дома в сейфе, и попросить воспользоваться накопителем кого-либо из начальников департаментов, прежде чем ехать на беседу с Ночиной и княжной Угаровой. Ведь когда дело касалось дворян, нужно было действовать весьма осторожно, и здесь Григорий Павлович с его чутьём был идеальным инструментом.

Четверо начальников департаментов с лёгкостью отдали собственные артефакты — абсолютно не подвергавшиеся воздействию, судя по девственной чистоте камней. С Алексеем же всё вышло несколько иначе.

В кабинете у племянника при обычном педантизме, собранности и скрупулёзности царил форменный бардак. Сам Алексей выглядел не спавшим: в помятой рубашке, со всклокоченными волосами и полопавшимися капиллярами в глазах. На краю его рабочего стола стояла пепельница с таким количеством окурков, что предполагалось: ночь у племянника была долгой и не безмятежной. Дядю он встретил с проблеском радости во взгляде, тут же сменившемся обречённостью подчинённого после крупной промашки.

— Ночина? — уточнил Григорий Павлович, указав подбородком на кипу формуляров и бланков на столе. В том числе там лежали и папки, как свежие, так и вынутые из архива за последние года, судя по корешкам — семилетней давности.

— Ночина, — кивнул Алексей. — Вот, поднял из архива все данные по её тестированию. Как могли проворонить девицу с магистерским рангом владения на проверках семилетнего и четырнадцатилетнего возраста? Где это мы так облажались?

Алексей машинально одёрнул манжеты на ведомственном камзоле и кивнул дяде на столик чуть в стороне:

— Могу предложить обычный человеческий кофе и что-нибудь покрепче из ведомственной алхимии для тонизирования работы мозга. Надеюсь, не обидишься, если придётся включить режим самообслуживания?