Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ) - Бель Мариса

Маркиз, присутствовавший при вручении, тихо фыркнул. Когда гонец ускакал, он повернулся к Клаве. Он выглядел почти здоровым, но в его глазах появилась новая, отстраненная глубина.

– Цинизм бюрократии – вечен, в каком бы мире ты ни оказался, – заметил он сухо. – Но результат… результат приемлем. Я свободен. Вы – в безопасности. Система порталов мертва. – Он помолчал, глядя на черное пятно. – Вернее, эта ее конкретная итерация.

– Что будешь делать? – спросила Клава. Она уже знала ответ.

– Я должен понять, что произошло, – сказал Маркиз, и в его голосе зазвучали знакомые нотки ученого, одержимого идеей. – Нестабильный портал такой силы… самоликвидация оператора… Это уникальный случай. Опасный прецедент. Клейтон был безумцем, но его технологии… их зерно могло упасть на другую почву. Я должен изучить все, что осталось, – его заметки, если они уцелели, природу таких разрывов. Найти способ либо полностью их блокировать, либо… хотя бы предсказывать. Чтобы предотвратить нового Клейтона в будущем.

Он посмотрел на Клаву, и его взгляд смягчился.

– Я обязан вам жизнью, госпожа Клависия. И свободой. Без вашего мужества, вашего упрямства… все могло кончиться иначе. Спасибо.

– Мы обязаны друг другу, – поправила его Клава. – Без ваших знаний мы бы не справились. Вы были нашим стратегом. – Она улыбнулась. – Надолго уезжаете?

– Надолго, – кивнул он. – Буду искать знания. В столичных архивах, у отшельников в горах, может быть, даже… в других мирах, если найду стабильный проход. Это мой долг. И моя страсть.

В день его отъезда стояла ясная, прохладная погода. Повозка, подаренная Роберином, была уже загружена его нехитрым скаргом и ящиком с инструментами. Маркиз пожал руку Роберину – коротко, по-мужски, с взаимным уважением. С Равенной попрощался вежливо. Потом подошел к Клаве.

– Вы нашли свой дом, – сказал он не вопросом, а утверждением. – Построили его буквально и… что важнее… внутри себя. Вы принадлежите этому миру теперь. Полностью.

Клава кивнула, чувствуя правду его слов.

– Да. Это мой дом. – Она посмотрела на каркас почти достроенного дома, на Барбоса, гоняющего кур, на Роберина, который что-то объяснял плотникам. – А вы? Найдете ли вы свой?

Маркиз задумался.

– Мой дом – знание, – ответил он наконец. – И пока есть тайны, которые нужно раскрывать, я буду в пути. Возможно, когда-нибудь… – он махнул рукой, – но не сейчас. Сейчас мне нужно идти. – Он сделал паузу. – Если что… если случится нечто, связанное с порталами, нечто странное… пошлите весть через торговцев на восток. Я оставлю контакты.

– Обязательно, – пообещала Клава. – И… удачи вам, Маркиз. Спасибо за все.

– Взаимно, – он улыбнулся, редкой, светлой улыбкой. Потом кивнул, развернулся и забрался на повозку.

Клава стояла и смотрела, как повозка удаляется по дороге, увозя последнюю живую связь с тем безумием, что обрушилось на ее жизнь.

Она обернулась к своему почти построенному дому, в котором они уже жили вместе с Роберином.

Глава 43. Свадьба в Злачном Раю

Альдар и Олиса решили провести два праздника свадьбы по двум обычаям. В этот день витал запах свежеиспеченного хлеба, пряной медовухи, жареного мяса и букетов полевых цветов, украшавших столы.

Олиса в подвенечном платье, которое она сшила сама (с тем самым асимметричным подолом и – о ужас! – двумя вместительными карманами, куда она тут же сунула носовой платок и засушенный цветок от Альдара), была похожа на самое настоящее солнце. Ее рыжие волосы были убраны в сложную прическу, украшенную вплетенными колосьями и васильками, а лицо сияло таким счастьем, что затмевало все украшения. Альдар, в своем лучшем камзоле, смотрел на нее так, будто она была единственным человеком на целом свете. Его темные, «сливовые» глаза лучились добротой и обожанием.

Клава, стоявшая рядом с ними во время обряда в роли посаженой матери, чувствовала, как по щекам у нее катятся слезы. Но это были слезы счастья. Она смотрела на Олису, свою первую, верную подругу в этом мире, на ее сияющее лицо, и сердце сжималось от переполнявшей ее любви и гордости. Она вспоминала их первые встречи, испуганные шепоты в темноте, поддержку Олисы в самые трудные дни. И вот теперь – этот триумф. Эта абсолютная, заслуженная радость.

– Объявляю вас мужем и женой! – провозгласил староста Мальтих, и площадь взорвалась криками «Горько!», смехом и аплодисментами.

Пир удался на славу. Столы ломились от яств, которые готовили всем миром. Равенна, настоящая героиня дня, испекла гигантский пятислойный пирог с ягодами и взбитыми сливками, который вызвал вздох всеобщего восторга. Ее пекарня приняла на работу нескольких женщин, расширилась и основное приготовление к свадьбе взяла на себя. А сама она, раскрасневшаяся и счастливая, принимала бесконечные комплименты. Она уже стала неотъемлемой частью «Злачного Рая», и Клава все чаще ловила себя на мысли, что не представляет жизни без этой доброй, сильной женщины.

Роберин, отбросив обычную суровость, пустился в пляс с деревенскими старейшинами, чем вызвал всеобщее веселье. Даже Барбос, украшенный праздничной лентой, носился между столами, подбирая упавшие вкусности и всеобщее внимание.

Но всему хорошему приходит конец. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона, настало время прощания. Обоз Альдара, украшенный лентами и цветами, был уже готова к долгому пути в его родной далекий город.

Олиса и Клава отошли немного в сторону, под сень почти отстроенного дома. Шум праздника тут был чуть тише.

– Ну вот и все, – прошептала Олиса, и ее глаза снова блеснули слезами, но теперь – грустными. – Я уезжаю.

– Ты начинаешь новую жизнь, Олис, – сказала Клава, сжимая ее руки. – Самую лучшую. С самым лучшим мужем. – Она сунула ей в один из тех самых карманов небольшой, туго набитый кошелек. – Это твое приданое. От меня. Чтобы у тебя всегда был свой угол, свои нитки и своя независимость. Даже в самом счастливом браке.

Олиса расплакалась уже по-настоящему и бросилась обнимать Клаву.

– Я буду так по тебе скучать! – всхлипывала она. – Ты мне как сестра! Без тебя ничего бы не было!

– Вранье, – улыбнулась Клава, гладя ее по рыжим волосам. – Ты бы все равно встретила своего Альдара. Ты – сильная. И талантливая. И теперь весь мир узнает о платьях с карманами от мастерицы Олисы! – Она отстранилась, смахнула слезу. – А скучать мы не будем. Будешь писать письма. Каждую неделю. Подробные. И как обустроишься – мы приедем в гости. Это обещание.

Альдар тактично подошел, обнял за плечи свою плачущую невесту.

– Повозка ждет, солнышко мое. Но мы еще вернемся. Обязательно. – Он поклонился Клаве. – Спасибо вам за все, госпожа Клависия. За то, что сохранили ее для меня. Вы всегда будете желанной гостьей в нашем доме.

Клава кивнула, не в силах вымолвить слова. Она смотрела, как Альдар усаживает Олису в повозку, как та машет ей еще раз, утирая слезы краем платка из своего кармана. Повозка тронулась, зазвенели бубенцы, ребятня бросилась вдогонку, осыпая молодых лепестками цветов и добрыми пожеланиями.

Клава стояла и смотрела, как уменьшается вдали яркое пятнышко повозки, увозящее частичку ее сердца. Было горько и пусто. Но где-то глубоко внутри – тепло и спокойно. Ее подруга была счастлива. Она была в безопасности. И это было главное.

К ней подошла Равенна, протянула кружку теплого, душистого чая.

– Тяжело, когда близкие уезжают, – сказала она просто. – Но зато теперь у тебя есть повод съездить в гости в другие земли. А пока… – она обняла Клаву за плечи, – …пока есть я. И моя пекарня. И твой грозный стражник. И этот недостроенный дворец. Скучать нам с тобой некогда, хозяйка.

Клава обняла ее в ответ, прижалась к ее крепкому, надежному плечу. Да, Олиса уехала. Но она не осталась одна. У нее был дом. Были люди, которые стали семьей. Была жизнь, которую нужно было продолжать строить. Здесь и сейчас. В ее Злачном Раю.