Четвертая жена проклятого барона (СИ) - Санд Амари

— Мы подъезжаем, — хрипло произнес Ридгар.

Колеса загрохотали по брусчатке внутреннего двора. Тени замковых стен накрыли нас, отрезая от остального мира. Я почувствовала, как внутри все сжимается в тугой узел. Сейчас начнется. Самое страшное — не найти правду, а предъявить ее.

Карета остановилась. Дверца распахнулась, впуская вечернюю прохладу и запах моря, который теперь казался мне насмешкой над той духотой, что мы привезли с собой. Слуги, высыпавшие встречать хозяина, замерли. Они видели наши лица. Видели грязь на одежде барона, его безумный взгляд. И они видели сверток, который он бережно, с пугающей нежностью подхватил на руки.

— Берт! — рявкнул Ридгар, выходя наружу. Камердинер, бледный как полотно, материализовался рядом. — Сундук. Пусть внесут сундук. И поставят в холле. Под охрану. Головой отвечаешь.

— Да, милорд… — старик покосился на ношу в руках хозяина, и в его глазах мелькнул суеверный ужас.

Он узнал. Или догадался.

Ридгар не стал ждать. Он двинулся к главному входу, не оглядываясь, не замечая ничего вокруг. Барон шел как таран, готовый пробить любую стену. Я поспешила следом, путаясь в юбках, стараясь не отставать. Я не хотела оставаться одна, боялась чего-то. Но еще страшнее было следовать за мужем, зная, куда он направляется.

Мы миновали холл, поднялись по парадной лестнице. Но Ридгар не свернул к нашим покоям. Он устремился в восточное крыло. В покои вдовствующей баронессы.

Коридоры здесь выглядели иначе, светлее. Они пахли лавандой и воском. Идеальный мир, созданный Агнеттой для самой себя. Мир, где нет места грязи, крови и шахтам.

Ковры глушили тяжелые шаги Ридгара, но воздух вокруг него вибрировал от напряжения. Служанки, попадавшиеся нам навстречу, вжимались в стены, роняя корзины с бельем, и провожали нас испуганными взглядами.

— Ридгар, — я попыталась коснуться его локтя, когда мы подошли к высоким дубовым дверям покоев его матери. — Ты уверен, что хочешь… Вот так?

Он остановился. Медленно повернул ко мне голову. В его взгляде я не увидела ничего человеческого. Только черную бездну и холодный огонь возмездия.

— Я хочу посмотреть ей в глаза, Тесса, — тихо произнес он. — Я хочу видеть реакцию, когда положу перед ней то, что она пыталась спрятать.

Он ударил по двери ногой. Створки распахнулись с грохотом, ударившись о стены.

Мы вошли.

Агнетта сидела в кресле у камина, идеально прямая, величественная в своем трауре. На коленях у нее лежала раскрытая книга, рядом, на столике, дымилась чашка травяного чая. Уют. Покой. Благочестие.

Она вздрогнула от грохота, подняла голову. На ее лице на мгновение отразилось недоумение, сменившееся гневом при виде сына, ворвавшегося к ней в таком непотребном виде.

— Ридгар? — Агнетта одарила сына взглядом, полным ледяного достоинства. — Что это значит? Ты врываешься ко мне, грязный, как рудокоп, с какой-то…

Она осеклась. Ее взгляд упал на сверток в его руках. Ткань слегка сбилась, обнажая пожелтевшую кость руки.

Книга выскользнула из ее пальцев и с глухим стуком упала на ковер.

— Что… Что это? — прошептала она, и краска мгновенно отлила от ее лица, оставив его серым, как пепел в камине.

Ридгар пересек комнату, оставляя на пушистом ковре грязные следы. Он подошел к низкому столику для чаепития и с грохотом смахнул с него фарфор. Чашки разлетелась вдребезги, чай темной лужей растекся по дереву. На освободившееся место он опустил свою ношу.

— Познакомься, матушка, — сказал он пугающе спокойным, почти ласковым тоном, но от этой ласки мороз продирал по коже. — Я привел невесту. Ту, которую ты так хотела видеть на моей свадьбе. Или не хотела?

Глава 40

Агнетта вжалась в спинку кресла, ее руки судорожно сжались на подлокотниках. Она переводила взгляд с сына на сверток, и в ее глазах плескался животный ужас. Не страх перед мертвецом. Страх разоблачения.

— Ты… ты был в старой шахте? — прохрипела она.

— Был, — кивнул он. — Представляешь, она ждала меня там. Двадцать лет ждала. Совсем одна, в темноте. И золото находилось там же. Весь сундук. Ни монетки не пропало. Странно, правда? Воровка сбежала, а украденное оставила.

— Ридгар, я не понимаю… — Агнетта попыталась взять себя в руки, выпрямилась, натягивая маску оскорбленной невинности. — О чем ты говоришь? Это какие-то бредни. Наверное, она спрятала золото и погибла при обвале. Это несчастный случай! Трагедия, конечно, но зачем приносить эти останки сюда?

— Несчастный случай? — Ридгар достал из кармана смятый, грязный листок пергамента. Тот самый, из кошеля на поясе скелета. — А это тоже несчастный случай? Записка. Приглашение на свидание. «Любимая, приходи к шахте». Моим именем. Но твоим почерком, мама.

Агнетта уставилась на бумагу. Ее рот приоткрылся, но ни звука не вылетело. Она узнала. Она помнила этот листок.

— Ты думала, бумага сгниет? — продолжал он, наступая на нее. — Или думала, что я никогда не спущусь туда? Ты написала это. Ты заманила ее туда в день смерти отца. Пока я вытаскивал его тело, ты убивала ту, кого я любил.

— Нет! — выкрикнула она пронзительно. — Нет! Я не убивала! Клянусь Создателем, Ридгар, я не убивала ее!

— Не лги мне! — взревел он, и в комнате зазвенели стекла в окнах. Магия камня отозвалась на его ярость, стены дрогнули. — Череп проломлен! Ее забили как скот на бойне и бросили гнить!

— Я не знала! — Агнетта сползла с кресла на колени, простирая к нему руки. Слезы потекли по ее напудренным щекам, оставляя грязные дорожки. — Ридгар, сынок, послушай меня! Я признаюсь! Да, я написала записку! Да, я хотела разлучить вас! Я велела Ильзе… Я велела напугать девчонку! Предложить ей золото, чтобы она уехала! Я думала, она взяла деньги и сбежала!

Я стояла у двери, чувствуя, как меня мутит. Она говорила правду. Частичную, уродливую, но правду. Она признавалась в интриге, в подлости, но отрицала убийство.

— Напугать? — Ридгар смотрел на нее сверху вниз с брезгливостью, словно на раздавленное насекомое. — Ты отправила Ильзу. Ту самую Ильзу, которая ненавидела простолюдинов больше, чем ты. Ты дала бешеной собаке приказ, а теперь удивляешься, что она загрызла жертву?

— Я не хотела ее смерти! — рыдала Агнетта. — Я хотела спасти тебя! Спасти наш род от дурной крови! Ты был ослеплен страстью, ты не понимал… Она бы разрушила твою жизнь! Я делала это ради тебя!

— Ради меня? — он горько рассмеялся, и этот полоснул меня по сердцу ножом. — Ради меня ты превратила мою жизнь в ад на двадцать лет? Ты заставила меня верить, что все женщины — продажные твари. Ты смотрела, как я черствею, как умираю внутри, и молчала? Ты знала, что она не сбежала с любовником, что это твоих рук дело, и молчала⁈

— Я боялась… — прошептала она, закрывая лицо руками. — Боялась, что ты возненавидишь меня. Ильза сказала, что девчонка упрямилась… Что произошел несчастный случай… Что она упала. И они спрятали тело, чтобы не было скандала. Я узнала обо всем слишком поздно. Ридгар, я лишь хотела защитить семью от позора!

— Ты и есть позор семьи, — убийственно припечатал он.

Эти слова ударили ее сильнее пощечины. Агнетта сжалась в комок у его ног, превратившись из властной хозяйки в жалкую старуху.

Я смотрела на мужа. Он стоял над ней, тяжело дыша, его кулаки то сжимались, то разжимались. Ему хотелось уничтожить ее. Раздавить. Но он сдерживался. Это была его мать. Чудовище, но мать.

Он медленно перевел взгляд на меня. В его глазах стояла такая боль, такая беспросветная тьма, что мне захотелось броситься к нему, обнять, закрыть собой от всего этого кошмара.

— Тесса, — он выставил руку, останавливая меня. — Уходи.

— Ридгар, я не могу бросить тебя в такую минуту…

— Уходи! — рявкнул он, не глядя на меня. — Это разговор сына с матерью. Тебе не нужно знать то, что я ей скажу. И то, что сделаю дальше.

Я замерла. Я понимала его. Он собирался вытрясти из нее все. Каждую каплю правды. Где Ильза? Кто еще знал? Что именно произошло? Он собирался опуститься на самое дно этой грязи и не хотел, чтобы я видела его там. Ридгар защищал меня. Даже сейчас.