– Сила уникальная… – задумчиво проговорил Фредерик, покосившись на его рукав, на котором виднелось пятно, подозрительно напоминающее засохшую кровь. – Безграмотный тогда этот король Генри, раз попаданцев боится!
Фредерик весело улыбнулся, пытаясь разрядить остановку. Эйприл повелась на это и сказала, что сходит в сарай к Белке.
Оставшись наедине с Брандом, Фредерик подошел к нему ближе. Лицо у него стало серьезным, напряженным.
– Я вижу, что ты что-то скрываешь, – произнес Фредерик негромко и честно. – Пока не знаю что. Но просто знай… не думай, что мою мать некому защитить, если что. Она не одна, хоть отец и обошелся с ней так мерзко. Поэтому надеюсь, что ты и правда нам друг.
Бранд поморщился. Этот Фредерик уже создавал ему проблемы. Но вместо того, чтобы ругаться, Бранд вальяжно кивнул.
– Понимаю твои чувства. Я сам очень признателен твоей матери за помощь. Что она пустила меня и обогрела. Все-таки нам, беглецам, нужно держаться вместе, согласен? Обещаю, если на нас нападут стражники, я буду драться, как лев, защищая твою мать. А не только собственную жизнь!
Он сверкнул глазами, надеясь, что его обещание прозвучало достаточно экспрессивно и искренне. И Фредерик наконец-то отстанет от него.
Глава 23
Я не могла ходить с Белкой на то же пастбище, что и большинство жителей деревни. Ведь мне лучше было поменьше попадаться людям на глаза. Конечно, я ходила по улицам, относила молоко, покупала что-то на рынке в базарный день. Но старалась избегать разговоров. А когда приводишь животное пастись, с тобой точно заведут беседу. Никто же вроде как никуда не спешит. Да и всегда оставалась вероятность, что в деревню заедет какой-нибудь стражник. Да хоть воды попросить попить! Так что лучше было поменьше там показываться. В общем, я решила, что лесная опушка – это неплохое место. Да и трав там было достаточно. К тому же, Белка, барышня характера вредного, по крайней мере, не могла там никого бодать, кроме ствола старого дуба. А на пастбище, как я подозревала, она начала бы задираться с каждой животиной, которая, по ее великому козьему мнению, не так подышала.
– Белка! – я предостерегающе натянула поводок, закрепленный на ошейнике.
Белка недовольно обернулась, зыркнув желтыми глазищами. И высказала протяжным блеяньем все, что думает о нарушении ее личных границ. Мол, может, у меня призвание такое! В сорняках в человеческий рост скакать, а потом вылезать из них вся в репяхах!
Пока Бранд гостил у нас, я как-то поручила ему отвести Белку пастись. В итоге выяснилось, что он ничегошеньки не смыслит в травах. Потому что уже на вечерней дойке коза была подозрительно тиха и покладиста, и мне мерещилось, что где-то в грудине у нее так и рвется наружу зловредное хихиканье. Ведь молоко, как оказалось, вышло таким, что только вылить!
Я напустилась на Бранда, а он развел руками, хлопая глазами: «Так это была горькоцветка разве?»
Я хлопнула себя по лбу, после чего попыталась воззвать к совести козы. Белка задрала морду не то, чтобы почесать рогами спину, не то, чтобы проверить, нет ли под потолком сарая пауков.
«Она же горькая, Белка! Зачем ты ее ела?!» – возмутилась я.
Белка что-то недовольно проблеяла и улеглась спать. Мол, ну, и что, что было невкусно, зато и вам теперь невкусно! Несомненно, если бы козы умели смеяться, то Белка общалась бы с нами исключительно злодейским смехом.
– Я не Бранд, а он ушел, так что теперь тебе спуску никто не даст, – сообщила я Белке, потянув ее прочь от горькой травы.
Впереди показалась одна из наших любимых полянок. Я села на валун, держа кончик длинного поводка, чтобы Белка могла спокойно гулять по всей поляне. Оставлять козу одну казалось мне плохой идеей. В лесу на Белку могли бы напасть дикие звери или нечисть. Хотя Бранд как-то съязвил, что в таком случае нечисть еще плакаться к нам прибежит.
– Ешь давай, не привередничай! – с улыбкой отмахнулась я, когда Белка подняла голову так озадаченно, что травинка выпала изо рта.
Коза дернула ушами. А через секунду и я поняла, в чем дело. Совсем близко раздалось лошадиное ржание.
Я схватила Белку за поводок, готовая броситься наутек. Ведь со всадниками у меня уже закрепилась нехорошая ассоциация со стражей. В деревне верхом никто не ездил. Если кому и повезло накопить на лошадь, то ее запрягали в телегу. Так что это явно был кто-то неместный!
– Белка, пойдем! – зашипела я. – Нам нужно уходить!
Вот только коза у меня решила потренироваться в упрямстве. Она уперлась копытами в землю что есть сил, недовольно выставив рога. Мол, изо рта обед забирают, жадины!
– Белка! – умоляюще взвыла я и потянула козу за собой усерднее.
Она недовольно поплелась за мной, останавливаясь буквально на каждом шагу и отвлекаясь на любую вкусную с ее точки зрения травинку. Но оказалось, что бежать уже поздно.
– Эйприл! Это ты?!
От этого голоса у меня сердце рухнуло в пятки. Генри! Даже не какой-то там стражник, а сам король собственной персоной! Я выпустила из руки поводок, понимая, что с Белкой мне никак не сбежать. А так есть шанс удрать, а потом найти ее. Все-таки на свою кличку она с горем пополам отзываться начала, привыкшая, что за это ей всегда дают какую-нибудь вкусняшку.
Я ринулась прочь напролом, через кусты, не разбирая дороги. Но почти сразу же позади меня раздался треск веток. Генри побежал за мной!
– Эйприл!
Он настиг меня на небольшой поляне, хватая сзади, буквально обвивая руками, как в объятьях. Почему-то в голове вспышкой пронесся тот наш поцелуй, самый первый. Та искра, которая проскочила между нами. Но я не могла себе позволить думать об этом сейчас. Когда пыталась изо всех сил вырваться, освободиться! Ни к чему хорошему моя активная возня не привела. Попытка ударить Генри ногой в колено – тоже. В итоге мы лишь потеряли равновесие и полетели вниз. Я кое-как извернулась, чтобы не упасть лицом в землю. И в итоге оказалась лицом к лицу с Генри, лежащая спиной на траве. Мое дыхание было сбитым, сорванным, а сердце колотилось, как у пойманной птицы.
– Что же ты все убегаешь от меня, Эйприл? – Генри перехватил меня кончиками пальцев за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Никак не могу забыть твой прошлый побег. Еще никому не удавалось меня так одурачить.
Генри хмыкнул не то зло, не то уважительно. По моему телу пробежала легкая дрожь. Ведь на этот раз он точно не поведется ни на какие уловки! А это значит, меня снова ждет темница… в лучшем случае. А в худшем – эшафот.
– П-прости, – выдавила я. – Но что мне оставалось делать?
Я выпалила это с отчаянием, на глаза у меня навернулись слезы. Генри со вздохом успокаивающе погладил меня по щеке. От этой простой, едва ощутимой ласки я замерла, будто к моему горлу приставили острый кинжал. А Генри вдруг встал и подал мне руку. Он покачал головой, не глядя мне в глаза.
– Честно скажу, Эйприл, я не знаю, что мне с тобой делать. Любую другую на твоем месте я не стал бы щадить. Безопасность моей семьи – это то, ради чего я готов на любые жесткие меры. Да ты меня понимаешь.
Я кивнула.
– Понимаю. Сама бы ради сына пошла на все.
– Ты и пошла. Пробравшись во вражеский замок, не думая о последствиях, – Генри улыбнулся. – Ты очень смелая, правда, и очень сильная духом.
– Я просто люблю своего сына. Так же, как и ты, Генри, – я повела плечами, смутившись от его комплиментов.
– Да, – кивнул он. – Мы похожи. И поэтому я еще раз расспросил Лео обо всем. В деталях, в подробностях, по кругу, чтобы он уж точно запутался в своем вранье, если решил просто тебя выгораживать… Никогда не думал, что буду устраивать собственному сыну такой допрос.
Генри со вздохом устало провел ладонью по волосам, убирая назад с лица короткие черные прядки, встрепанные за время погони.
– И ты убедился, что я не похищала Лео? – спросила я негромко.
