Мы пробирались через заросли. Под ногами чавкала жирная, черная земля.
Воздух был таким густым, что его можно было пить.
Мои волосы мгновенно завились и прилипли к шее. Одежда промокла.
Я посмотрела на Виктора. Его рубаха прилипла к спине, очерчивая мышцы. Он двигался плавно, напряженно, готовый рубить.
В этой дикой, первобытной обстановке он выглядел... органично. Гораздо лучше, чем в холодном кабинете.
— Смотрите, — я указала на куст с широкими, мясистыми листьями.
На нем висели плоды.
Красные. Глянцевые. Огромные.
Помидоры?
Но размером с дыню.
Я подошла ближе.
— Solanum lycopersicum, — прошептала я. — Томат. Но гигантский.
Я достала кинжал и осторожно надрезала кожицу.
Аромат. Настоящий, густой запах помидора, нагретого солнцем.
— Съедобно? — спросил Виктор.
— Нужно проверить. Но пахнет жизнью.
Мы шли дальше.
Огурцы, свисающие как дубинки. Кабачки, на которых можно было сидеть.
Это была продовольственная база, способная прокормить не то что гарнизон, а небольшую армию.
Если мы сможем это собрать и не быть съеденными кабачками.
Вдруг Виктор резко остановился и схватил меня за руку, дернув назад.
— Тихо.
Впереди, за стеной папоротников, слышался шум.
Плеск воды.
Мы осторожно раздвинули листья.
Перед нами открылось подземное озеро.
Вода в нем парила. Голубая, прозрачная, подсвеченная снизу (светящиеся водоросли?).
Горячий источник.
Берега озера были выложены белым камнем — остатки древней купальни Ровены.
Но не это привлекло наше внимание.
На берегу, у самой воды, что-то лежало.
Я прищурилась.
Это был скелет.
Старый, полуистлевший, в остатках одежды.
Но рядом с ним валялось что-то блестящее.
Инструменты?
Мы подошли ближе.
Кости были старыми. Лет пятьдесят, не меньше. Кто-то, кто забрел сюда и не смог выйти.
Но рядом...
Рядом на песке валяласьлопата. Новая. С целым черенком.
И окурок свечи.
Виктор присел, разглядывая находку.
— Свеча из наших запасов. Сальная.
Он поднял лопату.
— Бруно?
— Нет, — я покачала головой. — Бруно трус. Он бы не полез сюда один.
Я посмотрела на следы на песке. Они были размыты влажностью, но угадывались.
— Кто-то приходил сюда. Недавно. Копал.
Я указала на яму рядом с корнями гигантского светящегося дерева.
— Они искали не еду. Они искали корни.
Я подошла к яме.
На дне лежали обрубки корней. Из них сочилась черная, маслянистая жидкость.
Тот самый запах.
Горький миндаль.
"Бешеная Ягода".
— Это не просто теплица, Виктор, — сказала я, чувствуя холодок даже в этой жаре. — Это плантация. Здесь растет тот самый ингредиент, из которого делают "Око Бури".
— Яд?
— И стимулятор. Сырье для боевой химии.
Вот почему Алхимики хотят этот замок.
Не ради стен. И даже не ради тепла.
Здесь, на геотермальном источнике, растет редчайшая флора, которая стоит дороже золота.
Ровена выращивала лекарства. А "Око Бури" хочет делать из них оружие.
Вдруг лиана над головой Виктора беззвучно скользнула вниз.
Толстая, шипастая петля.
— Виктор! — крикнула я.
Он среагировал мгновенно. Перекат. Удар меча.
Лиана, отрубленная, упала на песок, извиваясь как червяк.
Но лес проснулся.
Шорох пошел по всем кустам. Ветви зашевелились. Цветы начали поворачивать к нам свои огромные чашечки.
Система защиты. Мы потревожили "ценные посадки". Или магия среагировала на агрессию (удар мечом).
— Уходим! — Виктор схватил меня за талию.
— Нет! — я уперлась. — Если мы убежим, они закроют дверь. Я должна успокоить их.
— Вы с ума сошли? Это растения-убийцы!
— Это мой сад! — рявкнула я.
Я вырвалась из его рук.
Шагнула вперед, к самому большому, светящемуся дереву в центре.
Оно дрожало, его ветви-щупальца тянулись к нам.
Я убрала кинжал.
Подняла пустые руки.
Закрыла глаза.
Здесь, в этом влажном аду, магия была разлита в воздухе. Мне не нужно было брать её из себя. Мне нужно было простосинхронизироваться.
«Я — Хозяйка. Я — Наследница. Я — Vis Vitalis».
Я послала импульс. Не приказ. Узнавание.
Я представила лицо Ровены. Её спокойствие.
«Мы не враги. Мы садовники. Тише».
Я почувствовала ответ.
Это было не сознание. Это был коллективный разум улья. Ощущение голода, жажды и... ожидания.
Они ждали ухода.
Я положила ладонь на ствол дерева. Он был горячим и пульсирующим.
Шорох стих.
Лианы втянулись обратно. Цветы закрыли бутоны.
Лес замер. Он принял меня.
Я открыла глаза.
Виктор стоял в двух шагах, сжимая меч, готовый рубить любого, кто меня тронет.
Он был мокрый от пота, волосы прилипли к лбу, грудь тяжело вздымалась.
Он смотрел на меня с благоговейным ужасом.
— Вы... вы разговариваете с деревьями?
— Я управляю активами, — улыбнулась я, хотя ноги дрожали.
Я пошатнулась. Жара и магия все-таки ударили по голове.
Виктор подхватил меня.
На этот раз он не отпустил.
Мы стояли у горячего озера, в окружении светящихся джунглей. Мокрые, уставшие, на адреналине.
Я чувствовала его жар через мокрую рубаху.
— Матильда... — его голос был хриплым.
Он смотрел на мои губы.
Обстановка была самой неподходящей (скелет, ядовитые корни, хищные цветы). И самой интимной.
Мы были одни в целом мире.
— Нам нужно взять образцы, — прошептала я, не в силах отодвинуться. — Томаты. И... поискать картошку.
— К черту картошку, — выдохнул он.
И он наклонился.
Его губы коснулись моих.
Жестко. Требовательно. Со вкусом соли и опасности.
Это был не поцелуй вежливости. Это был поцелуй мужчины, который нашел свою женщину в аду и не собирается её отпускать.
Я ответила.
Я забыла, что я старая. Я забыла про Раймунда.
Я просто вцепилась в его плечи и позволила себебыть.
Где-то в кустах радостно чавкнул хищный цветок, пожирая комара.
А мы целовались в центре плантации боевых наркотиков, и это было лучшее, что случилось со мной в обоих мирах.
Мы отпрянули друг от друга не потому, что закончился воздух. Просто тот самый хищный куст решил, что Виктор выглядит аппетитнее, и потянул к его плечу липкий щупалец.
Виктор среагировал на инстинктах.Вжик!— и отрубленный отросток упал на песок.
— Романтика, — выдохнула я, поправляя волосы, которые от влажности превратились в гриву льва. — Целоваться в обнимку с плотоядной флорой — это новый опыт.
Виктор тяжело дышал, глядя на меня потемневшими глазами.
— Нам пора, — хрипло сказал он. — Пока этот сад не решил, что мы — удобрение.
— Не уйду без еды, — твердо заявила я.
Я подошла к кусту с гигантскими томатами.
— Виктор, снимайте плащ.
Мы срезали десяток огромных, пахнущих солнцем плодов. Это была победа. Салат будет королевским.
А потом я увиделаих.
В тени, за зарослями папоротника, торчали кусты с темно-зелеными, резными листьями.
Сердце пропустило удар.
Листья были до боли знакомы. Пасленовые?
Неужели...
— Картошка! — взвизгнула я, бросаясь на колени в грязь. — Господи, неужели ты существуешь в этом мире?! Драники! Пюре! Чипсы!
Я начала рыть землю руками, как безумный барсук. Виктор смотрел на меня с недоумением.
— Кар-тош-ка? — переспросил он по слогам. — Это магический артефакт?
— Это лучше! Это жизнь! Это крахмал! — бормотала я, углубляясь в теплую почву.
Пальцы наткнулись на клубни. Много клубней.
Я с торжествующим воплем выдернула куст.
И замерла.
На корнях висела гроздь... нет, не гладких, округлых картофелин.
Там висели корявые, узловатые, шишковатые отростки, похожие на пальцы артритного тролля или на раздувшийся имбирь.
