Свет над Грозовым Створом (СИ) - Миро Алиса

Обратный путь до кухни показался мне восхождением на Голгофу.

Адреналин, который держал меня на ногах во время перепалки с Раймундом, схлынул, оставив после себя лишь холод и свинцовую тяжесть в ногах. Мокрая одежда, начавшая подмерзать на ветру, превратилась в ледяной панцирь. Каждый шаг отдавался глухой болью в тазобедренном суставе, напоминая: «Лена, тебе не двадцать. И даже не сорок. Ты — старушка, которая только что играла в Индиану Джонса».

​Виктор шел рядом, молчаливый и мрачный.

Мерца уставилась на нас с ужасом, но лишь спросила:

— А вам... вам подать ужин?

​— В покои Лорда, — вдруг сказал Виктор. Твердо, тоном, не терпящим возражений. — И горячей воды. Много.

​Купальня Лорда

​Мы поднялись в его покои. Я была здесь впервые.

Комната была мужской: аскетичной, просторной, с запахом оружейного масла и старого дерева. На стене — скрещенные мечи, на столе — карты. Огромная кровать под темным балдахином занимала половину пространства.

​Но главным чудом была смежная комната.

Каменная купальня.

Она была встроена прямо в пол — небольшой бассейн, выложенный плитами. И, о чудо, от воды шел пар.

​— Трубы проходят рядом с дымоходом Большого Зала, — пояснил Виктор, сбрасывая грязный плащ прямо на пол. — После того как вы... активировали систему, вода здесь стала горячей.

​Он посмотрел на меня.

Я стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и тряслась так, что зубы стучали. Грязь на лице засохла коркой, волосы висели сосульками. Я чувствовала себя жалкой.

​— Я выйду, — сказал он. — Эльза поможет вам.

​— Нет, — я покачала головой. — Эльза сейчас занята топинамбуром. И... я не хочу, чтобы слуги видели менятакой.

​Я имела в виду не наготу. Я имела в виду слабость. Я едва стояла. Если Эльза увидит, как трясется «всесильная ведьма», завтра об этом будет знать весь гарнизон. Миф о моем могуществе рухнет.

​Виктор помолчал. Оценил мое состояние: синие губы, дрожащие пальцы, которые безуспешно пытались расстегнуть пуговицы куртки.

— Я помогу.

​Это прозвучало просто. Без подтекста. Как предложение боевого товарища перевязать рану.

​Он подошел и отвел мои окоченевшие руки. Его пальцы ловко справились с пуговицами. Он помог мне стянуть куртку, которая присохла к телу. Потом — сапоги.

Я осталась в нижней рубашке и штанах.

​— Дальше я сама, — прошептала я, чувствуя, как жар (стыда? благодарности?) приливает к щекам.

​Виктор отвернулся, давая мне остатки приватности, и занялся своей одеждой.

​Я с трудом перешагнула бортик бассейна.

Вода была блаженством. Горячая, пахнущая слегка серой (привет из подземелья!), она обняла мое измученное тело.

Я застонала, погружаясь по шею.

— Ох...

Боль в суставах начала медленно отступать, растворяясь в тепле. Но вместе с болью уходили и последние силы. Голова закружилась, перед глазами поплыли темные мушки. Давление рухнуло.

​«Только не в обморок. Не здесь»,— приказала я себе.

​Я закрыла глаза, прислонившись затылком к теплому камню бортика.

Слышался плеск воды. Виктор вошел в бассейн.

Купальня была достаточно большой, чтобы мы не касались друг друга, но достаточно тесной, чтобы я чувствовала движение воды от его тела.

​Мы сидели молча. В пару, в полумраке. Два уставших лидера, которые только что ограбили джунгли и потеряли шпиона.

​— Тот след, — нарушил тишину Виктор. Его голос звучал гулко, отражаясь от камня. — У курятника. Вы сказали, что он вел наружу.

​Я открыла глаза. Виктор сидел напротив, погрузившись в воду по грудь. На его плече багровела ссадина от удара лианы.

— Да. Сапог с узким носом. Дорогой. Такой же, как у того человека, которого схватил Раймунд.

​— Значит, шпион был внутри.

Он зачерпнул воду и плеснул себе в лицо, смывая грязь.

— Кто-то из слуг? Или солдат?

​— У слуг нет такой обуви, — я нащупала на бортике кусок мыла (моего, лавандового, которое Эльза заботливо положила сюда). — А солдаты носят уставные сапоги. Это был кто-то... кто умеет менять лица. Или прятаться в тенях.

​Я попыталась поднять руку, чтобы намылить шею, но плечо прострелило острой болью. Я тихо шикнула.

​Всплеск воды.

Виктор оказался рядом.

— Позвольте.

​Он забрал у меня мыло и мочалку.

Его движения были осторожными, неожиданно мягкими для воина с такими мозолистыми руками. Он начал тереть мою спину.

Это было странно. Интимно. И... совершенно необходимо. Я просто не могла дотянуться.

Я расслабилась, позволяя ему смывать грязь подземелий.

​— Вы удивительная, Матильда, — тихо сказал он. — Я помню вас другой. Тихой. Болезненной. Вечно недовольной всем на свете.

— Я просто спала, — ответила я, глядя на воду. — А теперь проснулась. И обнаружила, что дом горит. Приходится тушить.

​Он коснулся моей шеи, смывая сажу. Его пальцы были горячими.

— Я рад, что вы проснулись. Но я боюсь, что этот замок... и я... мы сожжем вас. Вы тратите себя слишком щедро.

​Я повернулась к нему. Мы оказались лицом к лицу.

Я посмотрела на ссадину на его плече. Она выглядела воспаленной.

Инстинктивно я подняла руку.

—Заживи, — шепнула я.

​Импульс был слабым. Я не тратила свою энергию (ее не было). Я просто перенаправила тепло воды и микроэлементы мыла в рану.Заемный ресурс.

Ссадина на глазах побледнела, затянулась тонкой пленкой.

Но в глазах у меня потемнело. Я качнулась.

​Виктор подхватил меня за плечи. Жестко.

— Хватит! — он убрал мою руку. — Никакой магии. Вы едва живы.

​— Просто царапина...

— Хватит! — в его голосе прозвучала сталь. — Вы мне нужны живой. А не героически погибшей от истощения в ванной. Я запрещаю вам колдовать, пока вы не съедите этот чертов топинамбур.

​Он помолчал, глядя мне в глаза.

— И пока вы не выспитесь.

​Он помог мне выбраться из воды, завернул в огромное полотенце, как ребенка.

— В постель. Ужин принесут сюда.

HR-менеджмент и Первый Стартап

Через час мы сидели в его комнате, у камина. Я — в его чистой рубашке (мое платье было испорчено безнадежно), закутанная в одеяло. Виктор — в штанах и свежей тунике.

​На столе стояло блюдо.

Жареный топинамбур.

Золотистые, неровные кружочки, пахнущие маслом. Рядом — нарезанные красные помидоры, посыпанные крупной солью.

Выглядело это... экзотично.

​Я с опаской наколола кусочек «корня» на вилку. Попробовала.

Сладковатый. Мягкий внутри, хрустящий снаружи. Напоминает смесь жареной капусты и сладкого картофеля.

— Ну как? — спросил Виктор, наблюдая за мной.

​— Жить будем, — вынесла я вердикт, заедая топинамбур помидором (вот он был божественен). — Не картошка, конечно. Но калории есть. И витамины. Гарнизон не умрет с голоду.

​Виктор отпил вина.

— Раймунд забрал шпиона. Но он не знает главного.

— Чего?

— Того, что мы нашли в башне.

​Виктор достал из ящика стола ту самую книгу Ровены в металлическом переплете.

— Я листал её, пока вы одевались. Рисунки. Схемы.

Он открыл страницу.

— Вот это. Похоже на карту наших земель. Но здесь отмечены точки.

Он ткнул пальцем.

— Раз, два, три. Красные круги в горах. Что это?

​Я наклонилась, щурясь. Зрение к вечеру садилось, усталость брала свое.

Подписи были на языке формул.

— «Узел 1». «Узел 2». «Узел 3».

Я провела пальцем по линиям, соединяющим точки. Они сходились в одной точке.

В Грозовом Створе.

​— Это сеть, Виктор. Замок — это не просто батарейка. Это... сервер. Центральный хаб. А эти точки в горах — ретрансляторы.

Меня осенило.

— «Око Бури»! Они не просто хотят замок. Они хотят активировать всю сеть. Бруно писал про «сигнал». Если они захватят эти узлы... они накроют куполом все долины. Или ударят оттуда.

​— Оружие? — мрачно спросил Виктор. — Если этот кристалл может собирать грозу... представьте, что будет, если направить эту энергию не в люстры, а в армию.