Я подняла глаза на мужчину. Его лицо, грубое и обветренное, выражало сочувствие и искреннее беспокойство. Вскинув подбородок, я сказала:
— Благодарю вас… За то, что предупредили.
— Не за что… Юная вы уж больно, чтобы стать игрушкой этого развратника.
От его слов я сжалась и сокрушённо покачала головой.
— Госпожа, и вам бы скрыться так, чтобы никто не знал, — добавил он, понизив голос.
Я, задумавшись, поджала губы, перебирая в голове возможные варианты. Скрыться… Бежать… Куда?
— На моё молчание можете рассчитывать.
В его глазах я увидела искренность и преданность. Я поверила ему.
— Благодарю…
— Бронс, — представился стражник.
— Благодарю, Бронс за то, что предупредили.
Слабо улыбнувшись ему, я встала с кресла.
— Ну… Я пойду обратно на конюшню… Береги вас Господь, — пробубнил мужчина и зашагал к двери.
Проводив его взглядом, я выкрикнула, чувствуя, как в груди поднимается отчаяние:
— Агата-а! Поди сюда!
Глава 57
Глава 57
Герцог Теодор Боварни
По расчищенной от снега аллее, ведущей к серому замку, чуть прихрамывая, шёл герцог. Он решил покинуть дворец, на время зимних празднеств. Ему не хотелось видеть счастливые лица подданных, когда его самого терзала неутолимая боль. Он был готов выть на луну от тоски, переполнявшей его душу.
— Оливия… — вновь и вновь, нашёптывал он имя супруги, исчезнувшей три месяца назад.
Её имя, как горький нектар, обжигало его губы.
Тогда поздней осенью, после изматывающих, кровопролитных боёв у пограничных земель, куда было заброшено его войско, живыми вернулась лишь дюжина.
Злость на кузена, осмелившегося пожертвовать людьми герцога ради своей грязной игры, дала силы ползти, чтобы добраться до ближайшей деревни.
Теодор, в сопровождении трёх израненных воинов, буквально выполз из окружения, чудом избежав смерти.
Он, находясь в смертельной петле, посылал нескольких гонцов во дворец, с требованием прислать подмогу, но получил в ответ только гнетущее молчание.
В его сердце, в тот день, когда он осознал, что предан, ничего не осталось, кроме всепоглощающей ненависти.
А в истерзанной сомнениями душе — только леденящее опустошение… от утраты…
Всё, что удалось выяснить Боварни, вернувшись в замок, это где в последний раз видели Оливию. И вот уже три долгих, мучительных месяца тишины. Неизвестности, сводящей с ума.
Герцог заставил прислугу, словно стаю гончих, обойти каждый укромный уголок близлежащего леса. Даже осматривали берега Дейры. Он с ужасом ожидал известий от стражников, обследовавших несчетное количество миль заросших берегов реки.
Ничего…
В его мыслях, она, изголодавшаяся, больная, измученная лежала в какой-то лачуге, скрываясь от…
Боварни остановился и сжал до хруста пальцы.
Его будто окатило холодной волной воспоминаний. Герцог от нестерпимой душевной боли стиснул зубы.
— Оливия… — простонал он имя любимой.
Когда он выяснил, что супруга, преследуемая королём, сбежала из замка в неизвестном направлении, в нём вскипела ярость, смешанная с отчаянием.
Теодор разослал самым влиятельным вельможам письма, с требованием приехать в его родовой замок.
Через два дня в замок Боварни съехались лорды и герцоги всего королевства. Свою речь, Теодор помнит до сих пор:
— Господа, я, как вам известно, могу претендовать на трон. Многие годы, я сознательно отстранялся от короны, но моё терпение закончилось. По закону, если большинство из вас, признает Аскерлия невменяемым, то на трон взойду я. У меня есть свидетели его бесчинств. — Боварни указал на мужчин и женщин, толпившихся около стены. — Эти люди служили королю, но сбежали, не в силах больше терпеть его издевательств.
Герцог подозвал пожилого мужчину и, когда тот приблизился, продолжил говорить:
— Это старый Бронс. Он сбежал из королевских войск, когда узнал, что в замок Блэквуда требуются наёмники. Бронс поведал мне, как в их замок прибыл король, в сопровождении шести стражников и устроил там настоящую резню. Аскерлий собственноручно перерезал горло нескольким женщинам и мужчинам. Его люди убили всех, кто не успел скрыться. Та ночь стала позором для Его Величества.
Заведя руки за спину, Боварни обвёл собравшихся тяжёлым взглядом.
— И каждый из моих свидетелей поведает вам историю о бесчинствах, которые творит на протяжении многих лет ваш король! Да! Ваш! Не мой!
В огромном зале воцарилась тишина. Вскинув голову, герцог, словно бросая вызов судьбе, выкрикнул:
— Я хочу стать вашим королём!
В тот вечер судьба Аскерлия была предрешена.
К утру на трон был возведён Теодор Боварни.
Своё правление он начал с указа, в котором был вынесен смертный приговор Аскерлию и его приспешникам, погрязшим в разврате и беззаконии.
Увы, новому королю пришлось «вырезать» гниющую рану королевства, безжалостно избавившись от скверны.
На дворцовой площади, в течение нескольких дней были казнены все преступники, которые измывались над народом. Включая Аскерлия.
— Прости… — с горечью произнёс Теодор, глядя, как в плетёную корзину падает голова кузена.
В королевстве, после принятых новых законов наступило затишье. Казалось, люди замерли, дабы не потревожить хрупкую надежду на счастливую жизнь.
И вот, по расчищенной от снега аллее, ведущей к родовому замку, шёл Его Величество Теодор.
К нему навстречу выбежал дворецкий, нанятый вместо Марты.
— Ваше Величество, позвольте узнать, чего желаете…
— Джуд, не тараторь, — поморщился Боварни, — принеси мне в спальню выпить и исчезни до утра.
— Будет исполнено, Ваше Величество, — произнёс слуга и замер, выжидая, когда король войдёт внутрь замка.
Поднимаясь по мраморной лестнице, Его Величество не сводил взгляд с заснеженных гор. Они как чистый лист бумаги, на котором предстояло написать историю его жизни, в которой обязательно должна быть Оливия.
Он был готов перевернуть весь мир, чтобы найти свою возлюбленную. Потому что без неё его жизнь не имела смысла. Без неё он был лишь призраком, волею судьбы, взошедшим на трон.
Глава 58
Глава 58
Теодор Боварни
Его Величество сидел за огромным дубовым столом, заваленным бумагами, и, уже в который раз, с каким-то маниакальным упорством рассматривал донесения. Он чувствовал, что что-то ускользает от его внимания, что он упускает какую-то важную деталь из виду.
Ему требовался знак. Тонкая нить, за которую он ухватился бы, в надежде, что она приведёт его к Оливии.
Мрачные покои замка, освещённые лишь слабым светом восковых свечей, казались отражением его души — истерзанной горем и пустой. Тяжёлые занавески, закрывающие высокие окна, не пропускали лунный свет, словно скрывая его страдания от всего мира.
Боварни перебирал списки казнённых Аскерлием, и среди них узнавал имена многих своих друзей. Которых считал пропавшими…
— Мразь… — оскалился мужчина.
Попалось и имя бывшей любовницы.
— Онтез… — поморщившись, засунул лист в нижний ящик стола, словно пытаясь избавиться от воспоминаний.
В гибели этих людей он, отчасти винил и себя. Его мучило чувство вины за то, что не смог предотвратить трагедии.
Если бы он раньше отобрал трон у взбалмошного Аскерлия, то многие были бы живы. Но он слишком поздно осознал, что пора вмешаться…
С юных лет Теодор считал, что его удел — война, что он рождён для сражений и побед. Но именно война отобрала у него здоровье, погубила молодость и отняла личное счастье, оставив лишь горькое разочарование и тоску.
Шумно вздохнув, он с трудом заставил себя взяться за очередной лист.
— … спешу сообщить, что к нашей повитухе приходили две странные девицы… — пробубнил король и отложил лист в сторону, решив, что это очередная бессмысленная чепуха.
Схватив одной рукой серебряную кружку, наполненную терпким красным вином, принялся читать следующее донесение.
