Император слушал молча. Внимательно. Изучающе.
Он видел мою непреклонность. Видел ярость, бурлящую в моих глазах. Я хотел защищать свою женщину, даже не помня ее лица.
Лицо правителя немного смягчилось. Уголок губ дернулся. Он издал короткий, сухой смешок. Это была насмешка, но не надо мной.
Он понял. Осознал, насколько я серьезен. Понял, что мои чувства к Кире — это не мимолетная блажь. Это одержимость.
— Я сэкономлю тебе время, генерал, — спокойно произнес император. — Не нужно никого проверять. Не нужно тратить дни на слежку.
Я удивленно нахмурился.
— У меня уже есть некоторые данные на них, — продолжил Эрэйн. Голос стал сухим и деловым.
Он смотрел мне прямо в глаза.
— Там много грязи, Нортан. Тебе очень не понравится то, что ты там прочтешь. Но эти данные у меня есть. И я дам тебе к ним доступ. Вечером их доставит тебе Кейган. Но о даре Киры ты не должен никому говорить. Это тайна за семью печатями.
Я медленно кивнул. Принял информацию.
— Сейчас главное — найти саму Киру, — подвел итог император. — Время работает против нас.
— Я найду ее, — твердо пообещал я. — Из-под земли достану. Но я хочу все вспомнить. Как это сделать?
Эрэйн посмотрел на меня с искренним интересом. Склонил голову набок.
— Интересный вопрос, — задумчиво протянул он. — Я бы очень хотел знать на него ответ.
Он снова забарабанил пальцами по столу.
— Понимаешь ли, Нортан... Магия Киры уникальна. Это не просто внушение. Менталистка такого уровня — редкость. То, что она делает с разумом... Это филигранно.
Он вздохнул.
— Но есть одно «но». То, что ты уже что-то чувствуешь. Отторжение к истинной. Всё это говорит о сбое в ее заклинании. А возможно это она повредила твою связь с истинной. Дар Киры совершенно не изучен.
Я слушал жадно. Ловил каждое слово.
— У меня есть три теории, — сказал император, загибая пальцы. — Либо Кира очень торопилась уйти и не успела закончить плетение. Оставила бреши в твоей памяти.
Он загнул второй палец.
— Либо... ее магия в принципе не способна полностью стереть сильную личность. Не способна уничтожить настоящие чувства. Любовь не поддается ментальному контролю.
Эрэйн усмехнулся. Взгляд стал уважительным. Он загнул третий палец.
— Либо, генерал, всё дело в тебе. У тебя слишком сильная воля. Твоя драконья суть просто отказывается подчиняться насилию над собственным разумом. Она пробивает барьеры.
Император замолчал. Внимательно посмотрел на мои сжатые кулаки. На мое напряженное лицо.
— А может быть, — тихо добавил он, — всё это сработало сразу. И теперь вопрос только во времени. Когда именно ты вспомнишь всё.
— У меня есть еще один вопрос. Могла ли Вита оказывать на меня ментальное воздействие, ведь она тоже из клана Изумруда?
Вопрос, что Кира могла повредить мою связь с Витой, даже не напрягал.
Если это так, если благодаря Кире я смог отделить себя от ящера и четко дать понять зверю, кто будет для нас идеальной женщиной с человеческой точки зрения, то я попрошу Киру снова промыть мне мозги.
И даже не один раз!
— В Изумруде далеко не все были с кровью из клана Змей. Тот был очень маленьким кланом, я бы даже сказал, крошечным. Кейган и его люди сейчас тщательно проверяют для меня всех жителей клана, но пока никого с талантами Киры не найдено. А ты спрашиваешь об этом, потому что думаешь, будто тебе искусственно навязали эту истинность?
— Да. Я всегда думал, что истинные подбираются богами под стать друг другу, что они становятся неотъемлемой частью сути дракона. Пусть это редкий дар, который мы почти утратили из-за стремления заключать договорные браки и укреплять род политикой, властью и деньгами. Но ведь встретив свою пару, разве они не должны быть идеально подобраны друг другу?
— Отличный вопрос, Нортан.
Император резко подался вперед, и в его глазах загорелся пугающий, почти безумный огонь.
— Истинный Киры — это настоящий ублюдочный отброс. Я просто пока не выяснил, кто именно этот подонок. Моя девочка была очень напугана, она казалась маленькой, растерянной и пугливой змейкой, когда я ее наконец нашел. Твоя Вита — расчетливая мерзавка, и ты правильно сделал вывод, что она обо всем знала. Знала, тварь, и даже не пыталась ничего изменить, но предъявить ей официальное обвинение я пока не могу. Главные виновники этого кошмара — мать Киры и ее отчим.
Эрэйн тяжело вздохнул и сжал пальцы в замок.
— Я засадил их надолго. Отчим вместе со своей супругой на каторге и будут там пожизненно работать в невыносимых условиях. Для всех же они лечатся в больничке. Я не хочу обнародовать настоящую правду о Кире, потому и пришлось действовать тайно. И поверь мне, там они уже мечтают о скорой смерти, но для них подобный исход станет непозволительной роскошью. Я лично постарался. Возможно, сами боги не просто так дали вам в истинные именно таких ублюдочных людей. И вы с Кирой будете первыми, кто докажет, что возможно и обратное. Боги вам даровали свободу выбора. Возможно, древний Храм, который мы недавно активировали, поможет вам.
— О каком Храме идет речь?
— Я расскажу тебе все подробности позже. Если, конечно, ты не отступишься от своей цели сделать Киру своей до самого конца. Только не отвечай мне прямо сейчас. Ты должен будешь дать взвешенный ответ только на ясную, здоровую голову.
— Я тебя понял, — произнес я и тоже подался вперед, чтобы задать самый мучающий меня вопрос. — Кем именно тебе приходится Кира? Я хочу знать правду.
— Я ее родной брат по отцу, — ошеломил меня император, и эти слова ударили по сознанию тяжелее кувалды.
Я был настолько растерян и удивлен, что даже не смог скрыть своих эмоций.
— Но как это возможно...
— Кстати, Виола — это моя мать. Так что теперь ты в полной мере должен оценить мою милость. Тебя лечили приближенные к трону женщины.
Я пытался переварить услышанное.
— Кирочка, она у меня простая, совершенно непритязательная, очень хорошая и добрая. Только она слишком потерянная, пережившая море чудовищной боли, но нуждающаяся в искренней любви не меньше других. И я очень рассчитываю на твое слово, мой генерал, поэтому не подведи меня. Я за свою сестру собственными руками убью любого...
Глава 37
Когда император ушел, в доме наконец воцарилась тишина, но она не принесла мне облегчения.
Слова Эрэйна о том, что он — родной брат Киры, продолжали звучать в моих ушах.
Я стоял в прихожей, опираясь на трость, и чувствовал, как внутри меня медленно оседает магия после столкновения двух мощных стихий.
Ревность, которая терзала меня, сменилась глухим оцепенением и жгучим желанием поскорее добраться до истины.
Мои девочки выбежали мне навстречу из сада, как только услышали, что гость нас покинул.
Лиана и Мари осторожно заглядывали мне в лицо, пытаясь понять, миновала ли гроза, которая только что бушевала у нас дома. Я заставил себя улыбнуться, хотя мышцы лица слушались с трудом.
Весь оставшийся день я посвятил им, стараясь не думать о пустоте в своей голове и о той боли, которую скрывал император за своим холодным взглядом. Я уже понял, что сведения из бумаг, которые мне доставят — не понравятся.
С дочками мы читали книги, рассматривали картинки, и я ловил себя на том, что постоянно ищу в доме следы присутствия той, кого я не мог вспомнить, но чье отсутствие ощущалось как открытая рана.
Вечер опустился на город незаметно, принося с собой прохладу и запах мокрого камня. Небо все же разродилось сильным дождем, все затянуло серой хмарью.
Мы как раз заканчивали ужин в столовой, когда в дверь негромко, но настойчиво постучали.
Я жестом велел Рози оставаться на месте и сам пошел открывать, чувствуя, как инстинкты воина мгновенно обострились.
На пороге стоял Кейган Блэквут. Глава тайной канцелярии выглядел так, словно не спал несколько суток: его лицо осунулось, а во взгляде сквозила усталость, которую невозможно было скрыть даже за безупречной выправкой.
