— Ритуал подтверждает: ребёнок от князя Морозного. Кровь леди Вейл несёт древнюю линию хранителей. Связь Элианы Сноур с князем…
Он повернулся к Элиане.
— Ложна.
Элиана стояла бледная, но уже не испуганная.
Злая.
Очень злая.
— Вы думаете, это что-то меняет? — спросила она.
Харвин нахмурился.
— Леди Сноур, вы обвинены в обмане совета и применении пустого льда.
— Ваш совет стар, слеп и бесполезен.
Грета резко сказала:
— Элиана!
Та рассмеялась.
И в этом смехе больше не было ни нежности, ни хрупкости.
— Вы все думали, что выбираете судьбы. А сами двадцать лет сидели на крышке сундука и называли это властью.
Кайран шагнул к ней.
— Кто дал тебе кристалл?
Элиана улыбнулась.
— Та, кто знает, как открыть престол.
— Имя.
— Скоро услышишь.
Она подняла окровавленную ладонь.
На пальце, под тонкой перчаткой, которую никто не заметил раньше, блеснул чёрный камень.
Ветта вздрогнула.
Тот самый.
Перстень из видения.
Рейнар крикнул:
— Назад!
Но Элиана уже коснулась чаши.
Синий свет взорвался.
Не наружу.
Вниз.
Под камень.
Земля под ногами дрогнула. Лечебница за спиной Ветты застонала. В лесу ответил далёкий гул — будто что-то огромное проснулось глубоко под Севером.
Чаша треснула.
Искра ребёнка исчезла из света и вернулась в Ветту резким горячим толчком.
Она вскрикнула и схватилась за живот.
Кайран подхватил её.
— Ветта!
Элиана отступала, смеясь.
— Наследник откликнулся. Этого достаточно.
Кайран поднял руку, но пустой лёд из чаши ударил между ними стеной синей мглы.
Когда мгла рассеялась, Элианы уже не было.
Только снег.
Следы крови.
И чёрный осколок кристалла на каменной плите.
Харвин стоял белее снега.
Грета медленно опустилась на колени перед треснувшей чашей.
А Ветта, держась за Кайрана, чувствовала, как под её сердцем бьётся ребёнок.
Живой.
Испуганный.
И уже услышанный тем, что спало под Севером.
Глава 16. Кровь дракона
После исчезновения Элианы снег стал чёрным.
Не весь — только там, где её кровь коснулась каменной плиты у ворот. Тонкие тёмные прожилки расползались по белому насту, как чернила по воде, и исчезали в трещинах земли. Ветта смотрела на них, не в силах отвести глаз.
Под Севером что-то проснулось.
Она чувствовала это.
Не громом. Не дрожью стен. Не явным движением земли.
Глубже.
Будто в самой крови появилась новая нота — низкая, древняя, почти неслышимая, но от неё ребёнок под сердцем тревожно замирал и снова бился теплом, напоминая: я здесь.
Кайран всё ещё держал её.
Одной рукой — за плечи, другой — осторожно, почти невесомо, поддерживал у локтя. Не сжимал. Не удерживал. Просто был рядом, пока она снова училась стоять на ногах.
— Дыши, — сказал он тихо.
Ветта моргнула.
— Я дышу.
— Нет.
Она вдруг поняла, что действительно задержала дыхание.
Вдох получился рваным. Мороз обжёг горло.
Кайран повернулся к Рейнару:
— Ребёнок?
— Сейчас проверю.
— Нет, — сказала Ветта.
Оба посмотрели на неё.
Она с трудом выпрямилась.
— Не здесь. Не перед ними.
Лорд Харвин стоял у треснувшей чаши суда крови, сжимая посох так, что костяшки побелели. Старейшины переговаривались вполголоса, но в их шёпоте уже не было прежней уверенности. Княгиня Грета не поднялась с колен. Её лицо, обычно безупречно холодное, впервые казалось старым.
Эта женщина видела правду.
И всё ещё пыталась понять, можно ли приказать правде замолчать.
Ветта медленно высвободилась из рук Кайрана. Он отпустил сразу, но остался рядом.
Харвин поднял голову.
— Леди Вейл…
— Нет, — перебила она.
Старейшина нахмурился.
— Что — нет?
— Не сейчас. Не ещё один вопрос. Не ещё одно решение совета. Не ещё один закон, который вы достанете из прошлого, чтобы объяснить, почему моё тело, мой ребёнок и моя кровь принадлежат всем, кроме меня.
По рядам кланов прошёл шорох.
Кайран не остановил её.
И именно это дало Ветте сил говорить дальше.
— Вы хотели суда крови. Вы его получили. Мой ребёнок — сын или дочь Кайрана Морозного. Моя кровь — кровь Вейл. Связь Элианы — ложь. А теперь я возвращаюсь в лечебницу, потому что после вашего древнего ритуала мне нужно убедиться, что мой ребёнок жив.
Харвин опустил взгляд.
Впервые за всё время — почти с уважением.
— Совет не станет препятствовать.
Марта, стоявшая за спиной Ветты, тихо сказала:
— Как великодушно.
Рейнар кашлянул, скрывая усмешку.
Кайран посмотрел на старейшин.
— Все остаются за воротами. Никто не входит без разрешения хозяйки.
Грета резко подняла голову.
— Кайран.
Он повернулся к матери.
— Вы тоже.
Она побледнела от унижения.
— Я твоя мать.
— А она — мать моего ребёнка. И вы больше не войдёте туда, где ей пришлось учиться защищаться от нашей семьи.
Грета словно получила пощёчину.
Ветта тоже вздрогнула.
Не от обиды.
От неожиданной правды в его словах.
Кайран сказал «нашей семьи» — не «двора», не «совета», не «обстоятельств». Впервые он не спрятал вину за чужими именами.
Грета поднялась медленно.
— Ты пожалеешь.
Кайран ответил спокойно:
— Возможно. Но это будет моя ошибка.
Ветта замерла.
Её собственные слова.
Те, что она сказала ему в ночь побега.
Он запомнил.
И понял.
Она не стала смотреть на него дольше. Сейчас это было опасно.
— Рейнар, — сказала она, — идёмте.
Марта тут же подхватила её под руку.
— Я тоже.
— Конечно.
Лиор, которого Пим не сумел удержать внутри, выскочил на крыльцо и бросился к Ветте. Он ткнулся мордой ей в колени, дрожа всем телом. На его серебристой чешуе стоял иней.
— Всё хорошо, маленький, — прошептала она.
Драконёнок жалобно пискнул.
— Да, я тоже не верю, что всё хорошо. Но пока будем говорить так.
Марта всхлипнула и тут же сердито вытерла глаза.
— Пойдёмте уже, пока я не сказала совету всё, что думаю об их чашах.
— Скажешь позже, — пробормотал Рейнар.
— Обязательно.
Ветта вошла в лечебницу.
И только когда ворота закрылись за её спиной, когда исчезли взгляды старейшин, холодная бледность Греты, треснувшая чаша и чёрный снег, она позволила себе согнуться.
Боль была не острой.
Тянущей.
Глубокой.
Внизу живота будто натянулась тонкая нить.
— Рейнар, — испуганно сказала Марта.
— В палату. Быстро.
Кайран вошёл следом, но остановился у порога, словно помнил приказ — никто без разрешения.
Ветта увидела это сквозь боль.
— Идите, — сказала она хрипло. — Вы отец. Вам можно.
Он побледнел.
Так, будто она дала ему не разрешение войти, а место в мире.
— Спасибо, — сказал он тихо.
Рейнар уложил Ветту на кровать в малой палате. Марта села рядом и сжала её руку. Кайран остался у изножья, не мешая, но взгляд его не отрывался от лица Ветты.
Рейнар достал кристалл.
— Дышите ровно.
— Я стараюсь.
— Старайтесь лучше.
Марта вспыхнула:
— Рейнар!
— Если начну сюсюкать, всем станет ещё страшнее.
Он провёл кристаллом над животом Ветты.
Сначала тот не загорелся.
Ветта перестала дышать.
Кайран сделал шаг.
— Рейнар.
— Тихо.
Кристалл дрогнул.
Внутри него медленно вспыхнула маленькая точка света. Золотая. Потом вокруг неё разлилось тонкое серебряное сияние.
Ветта закрыла глаза.
— Жив?
Рейнар выдохнул.
— Жив.
Марта заплакала открыто.
Кайран опустил голову, и плечи его на мгновение дрогнули. Только на мгновение. Но Ветта увидела.
Рейнар продолжил:
— Но ритуал задел связь. Не повредил, но разбудил сильнее, чем следовало. Теперь ребёнок будет отзываться на ледяной престол. На пустой лёд. На кристаллы. Возможно, на любую сильную драконью магию поблизости.
