Наконец, остановилась на платье цвета лаванды. Подобрала к нему пальто цвета топленого молока, бежевую шляпку и перчатки. Порадовалась, что куплено все это было уже на собственные деньги — с первых доходов от салона.
Спешно оделась, кинула последний взгляд в зеркало и осталась довольна. Да. В таком виде не стыдно начинать новую жизнь.
Сбежала по ступеням и в гостиной столкнулась с экономкой.
— Элизабет, чудесно выглядите, — одобрительно улыбнулась та. — Важная встреча?
— Скорее свидание.
Пальцы мои прошлись по потерянной драконом булавке.
— О-о-о, милая, — Доротея искренне обрадовалась за меня. — Ну, наконец-то. А мы с месье Шенком все переживали, что вы так и будете сидеть в четырех стенах и оплакивать неудавшийся брак.
Мадам Финч приложила ладонь к губам, спросила шепотом:
— А с кем свидание?
Я покачала головой.
— Если все получится, потом узнаете. Пока боюсь сглазить. Но надеюсь, что вернусь нескоро и намного счастливее, чем была до сих пор.
Я погладила напоследок Себастьяна и побежала ловить экипаж.
* * *
Удивительно, но в этой части города мне бывать не доводилось. Выйдя из мобиля, я осмотрела симпатичный домик на перекрестке и залюбовалась новехонькой вывеской и изумительными сияющими магическим светом витражами.
Внутри «Вечерняя звезда» была оформлена в романтическом стиле. На высоком куполе потолка красовалось ночное небо. На столиках стояли миниатюрные вазочки с фиалками, погруженными в стазис. Скатерти сверкали белизной.
Стену за стойкой кто-то очень талантливо расписал видом на вечернюю площадь с фонтаном и гуляющими парочками.
Я ничуть не опоздала, даже пришла немного раньше. Так что успела оглядеться и расспросить милую девушку-официантку, не знает ли она мужчину, который подал объявление.
— Так это вы⁈ Вы таинственная незнакомка под номером 13? — восхищенно ахнула она. — Он приходил уже два раза и сидел целый вечер в ожидании.
— Кто он? Вы знаете его имя?
— Он не представлялся, — покачала она головой. — Но вы не волнуйтесь, он обязательно придет. Очень скоро. Он приходит ровно в шесть, осталось совсем немного. Я так рада, что вы наконец нашлись. Кажется, он очень добрый и… несчастный.
— Несчастный?
— Он с такой тоской смотрит в окно. И с такой надеждой провожает взглядом прохожих…
— А как он выглядит?
— Очень импозантный месье, да что там, настоящий красавец…
— Селия! — раздался вдруг окрик хозяйки. — Опять болтаешь!
Девушка скорчила рожицу и лукаво улыбнулась.
— Извините, мадам, я побегу. Принесу ваш кофе через пару минут, — присела девушка и поспешила на зов.
— И эклер с шоколадным кремом! — крикнула я ей вдогонку.
Я кинула взгляд на большие напольные часы, маятник которых отсчитывал мгновения до начала моей новой жизни. Какой он в жизни? Узнаю ли я его? А он меня?
Две минуты тянулись как целый час. Наконец, стрелки дрогнули и приняли строго вертикальное положение. Раздался мелодичный звон. Бом, бом, бом… Один, два, три, четыре… Не успел затихнуть бой, дверь распахнулась, и на пороге кафе, отряхивая с плаща капли дождя, появился мужчина.
Я глаз не могла отвести, пока он закрывал зонт и снимал мокрый плащ.
— Благодарю, — наконец отдал он одежду и забрал у лакея на входе корзинку, накрытую салфеткой.
Я судорожно вцепилась в свою газету, которую захватила на случай, если придется расспрашивать кого-то о моем драконе.
Пальцы сами сжались в кулак, сминая объявление. Нет! Не может этого быть! Это какое-то нелепое совпадение назло мне.
— Элизабет? — сбился с шага дракон, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Виктор де Гроот, мой практически бывший муж. — Что ты здесь делаешь? Ты что, следишь за мной?
Я буквально онемела и приросла к своему месту. Это просто случайность. Сейчас дверь откроется еще раз и войдет тот, кого я действительно жду.
— Отвечай, Элиза. Зачем ты здесь? — Виктор огляделся и сел напротив, поставив на столик небольшую прямоугольную корзинку. — Ну знаешь, это переходит всякие границы. Я не намерен терпеть твои выходки. Сначала ты делаешь все, чтобы я дал тебе развод. Потом начинаешь врать. А теперь следишь за мной?
Я в отчаянной надежде, что сейчас эта сцена будет прервана, прижала кулачки к груди.
Впрочем, кого я обманываю? Нет здесь других драконов. Нет! И больше никто не придет. Виктор де Гроот — тот самый дракон номер 64. И столкнулись мы с ним в замке после маскарада неспроста.
Горькое разочарование затопило меня с головой. Ну почему? Почему это должен быть он? За что мне все это? Неужели я не заслуживаю хоть капельку счастья?
— Что ты на меня так смотришь? — голос Виктора стал ледяным. — Хоть раз поступи достойно. Я отпустил тебя. Что тебе еще надо? Денег? Будут тебе деньги. Только оставь меня в покое, Элиза.
— Но я… — в горле встал горький ком.
От разочарования и растерянности я не смогла произнести ничего. Да и не хотелось говорить. Что я сейчас могла сказать? Начать оправдываться? Но я ни в чем не виновата. И не нужны Виктору оправдания. Он уже обвинил меня и вынес приговор. Любые слова для него — бессмысленный лепет.
— Элизабет, уйди. Просто уйди, прошу по-хорошему. У меня здесь очень важная встреча.
— У меня тоже, — наконец смогла я произнести одеревеневшими губами.
Из рук выпала смятая газета. Мы оба замолчали и дружно посмотрели на нее. Объявление дракона № 64 было жирно обведено красными чернилами.
— Почему это у тебя? — нахмурился Виктор.
Долго же до него доходит. Я опустила руку, нащупала в кармане булавку. В голове звенели три слова: «Встать, отдать и уйти!»
Уйти и больше никогда не встречаться. Хватит с меня драконов.
Виктор коснулся листа и провел по нему ладонью, расправляя бумагу.
— Ты⁈ — ошарашено спросил он.
Я молча кивнула и положила на стол булавку. Слегка подтолкнула пальцами.
— Забери, ты потерял…
— Мадам, ваш кофе, — весело защебетала так не вовремя подоспевшая официантка. — Месье, вам тоже кофе?
Виктор в растерянности качнул головой, судорожно ослабил галстук.
— Нет, не надо.
Девушка словно не заметила его настроения.
— О, месье, скажу от всего сердца — я так рада за вас!
Виктор, не отрывая взгляда от булавки, протянул руку, нашарил чашку и одним большим глотком выпил мой кофе.
— Я тогда подойду попозже, — пролепетала наша официантка, не дождавшись заказа. — Да?
Ее отпустили взмахом руки. Виктор поднял на меня потемневшие глаза. Взгляд был таким тяжелым, что я невольно поежилась.
— Ты ведь понимаешь, что это легко проверить? — наконец произнес он.
— Проверяй, — вяло отозвалась я, понимая, что уже ничего не хочу.
В последнее время ни один наш разговор не привел ни к чему доброму. Вряд ли сейчас случится иначе.
— Если это действительно была ты, то знаешь, какие цветы лежат в этой корзинке, — он откинулся на спинку стула и сложил на груди руки.
Я нервно улыбнулась. Не веришь? Получай! И впустила в сердце отчаянное безумство.
— Очень надеюсь, что не розы, — фыркнула я. — Терпеть их не могу.
Виктор дернулся, но взял себя в руки. Только приподнял вопросительно бровь.
— Если ты тот, о ком я думаю, — продолжила я уже совсем бесстрашно, — то там лежат мои любимые ирисы.
При молчаливом согласии мужа, я сдернула салфетку и удовлетворенно оглядела розовые с желтыми серединками цветы.
— Сорт Розалинда, — коснулась я пальцами нежных соцветий. — А ты боишься собак, кто бы мог подумать. А ведь король поручал твоим заботам свою любимую гончую. Как ты это терпел?
— Не заговаривай мне зубы, — Виктор нахмурился. — Я чувствую себя дважды обманутым. Так не должно было быть.
— Твоя беда, Виктор, в том, что ты эгоист. Я обиженный, я несчастный, меня обманули. Хоть раз бы задумался, а что все это время чувствовала я?
— Дай угадаю, — хмыкнул он, опасно прищурив глаза. — Злорадство? Так удачно провернула выгодное дельце.
