Под столом небольшой сундук, в углу у двери рукомойник с полотенцем и что-то серое аккуратно развешано на деревянных перекладинах на гвоздях. Подозреваю, что платья.
Обстановку я назвала бы спартанской, но совершенно непонятно, что я в ней делаю.
— Сингрид, отойди по-хорошему, я все равно войду, — решительно сказала женщина за дверью.
Собеседница что-то бурча, видимо, дала ей дорогу, и хлипкая дверь жалобно скрипнула и распахнулась.
В комнату уверенно вошла женщина лет за сорок с поджатыми губами и цепким взглядом. Она оглядела обстановку, задержав взгляд на столе. Потом перевела его на меня.
В платье с высоким воротником, украшенным искусственными цветами, и бархатном жакете, окутанная запахом духов, в этой каморке она смотрелась по меньшей мере странно и нелепо.
Некоторое время мы с ней обе смотрели друг на друга. Наконец женщина что-то решила, прошла и опустилась на табурет возле моей постели.
— Айна, я вижу, что здесь с тобой обращаются неподобающе, — она повернула голову и глянула на вторую женщину, вошедшую следом и сердито поджимавшую губы у двери. — Поэтому предлагаю отправиться со мной в столицу.
— Твой брат, дорогая Иванна. будет против. Его дочь — никчемная, неуклюжая и глупая, но он к ней привязан. И я не понимаю, зачем она тебе нужна. Она не способна ни на что — полезла в воду, чуть не утонула сама и чуть не угробила моего сына, когда он бросился ее спасать. Так что никуда девчонка не поедет. Да и не довезешь, помрет дорогой, а мне отвечать, — с раздражением сказала женщина.
Мне кажется или я ее где-то видела? Может, в кино? Смотрела недавно какую-то историческую мелодраму…
Боги, как же болит голова. Тяжелый аромат духов тетушки смешивался с запахом лекарств, подгоревшей еды и немытого тела, вызывая тошноту. А высокий голос маменьки отдавался звоном в ушах и заставлял морщиться от головной боли.
А откуда я, собственно, знаю, что это — тетушка, а это — маменька? Хотя никакая она не мать мне, а просто жена отца.
То есть не может она быть женой папы, мои родители живут дружно и никогда о разводе речи не шло, и другой женщины у папы не было. Да и болен он сейчас… Что в таком случае происходит?
Женщины замолчали, их взгляды скрестились на мне.
— Айна, как ты себя чувствуешь? — обратилась ко мне тетушка.
Точно, Айна. Она опять назвала меня этим словом. Это что, имя? Или обращение? Меня зовут Агата, кто такая Айна?
И снова что-то внутри подсказало, что Айна — это я.
Так, первым делом взять себя в руки, никакой паники. Единственный раз, когда я допустила ее, стоил мне жизни…
Воспоминания о последних минутах обрушилась на меня, как лавина снега, сковав холодом и вызывая дрожь в теле.
— Девочка моя, не волнуйся, — тетушка взяла меня за руку, и я почувствовала, какие у нее горячие пальцы. Или это у меня слишком холодные руки?
Медленно перевела взгляд туда, где лежала рука тети, и поняла, что это вовсе даже не мои руки! Слишком худые, изможденные и неухоженные. Никогда у меня не было таких рук. Я всегда тщательно ухаживала за ними.
А если я умерла, и руки эти не мои… Значит, я — это не я? А кто?
— Пить, — еле выдавила из себя. Главное — не показывать, что в теле этой несчастной теперь другой человек.
Баронесса нахмурилась, а тетушка приказала:
— Подать нам с племянницей горячего чаю!
Ой, женщины! Что же вы так кричите-то?
Застонала против воли, хотела поднять руку и не смогла. Боль пронзила меня от макушки до пят, и вместе с ней я все вспомнила — кто такая Айна и почему теперь на ее месте я.
* * *
Итак, Айна — незаконнорожденная, но признанная дочь барона Наураса. Баронство это на окраине Делара, когда-то крепкое, но сейчас оно терпит убытки из-за ветров, что среди лета могут внезапно налететь с севера и погубить урожай. Поэтому сам барон Марио Наурас в частых разъездах, они пытаются придумать что-то для защиты от ветров и прочих странных погодных явлений, а дома хозяйничает его жена.
Сингрид относится к Айне как к служанке, если не хуже, похоже, баронесса ненавидит всех, кроме себя и своего старшего сына. Почему эта злобная фурия не отравила или как-то иначе не отправила обладательницу моего тела на тот свет раньше — загадка.
Но, к чести сказать, и в этот раз постаралась не она.
Мой сводный брат, сын баронессы от первого брака, столкнул меня с лестницы. Мило с его стороны, девочка так устала от того, что ее постоянно гнобят, что он оказал ей услугу.
Вот только что на ее месте делаю я?!
Пока я старательно вносила свои новые знания в список (люблю порядок во всем, да), тетка поднесла мне стакан с лекарством и помогла напиться.
Предусмотрительно, что она не стала давать мне что-либо, пока не попробовала все сама. Выглядело забавно — она опускала кончик ногтя в каждый пузырек, нюхала, пробовала на язык и потом ненадолго закрывала глаза. Так она выбрала какое-то лекарство, отмерила его в стакан с водой, снова пробовала и только после этого дала мне.
Лекарство подействовало и боль прошла. Попыталась вытащить какие-нибудь сведения о госпоже Иванне, но увы, частыми визитами она брата не баловала.
— Я привезла с собой лекаря, но он немного задерживается, — сказала мне тетка. — Если он подтвердит что ты… — она замялась, — …можешь ехать, то я хотела бы, чтобы ты отправилась со мной.
Нам принесли чай, Иванна демонстративно забрала поднос и закрыла дверь перед носом баронессы.
— Зачем? — спросила я. Принимать с бухты барахты никаких решений я не собиралась. И вообще приезд тетки в момент отсутствия ее брата и падения Айны с лестницы выглядел подозрительно. Не верю я в души высокие порывы таких самоуверенных дам.
— Что тебе делать в этой глуши? Поедешь со мной в столицу, подыщем тебе мужа…
— Нет, — сказала я. — Я никуда не поеду.
Женщина опешила на миг, потом покусала губы в раздумьях.
— Давай все же дождемся ответа доктора, — сказала мадам и вышла, оставив меня в раздумьях. — Возможно, что я зря приехала.
Глава 3. Предложение
Доктора долго ждать не пришлось.
Энергичный, даже чересчур, мужчина среднего возраста появился в моей каморке с широкой улыбкой.
— Так-с, и кто у нас тут помирает?
Оптимистично, ничего не скажешь. Я чуть не поперхнулась чаем, который цедила маленькими глотками, пытаясь принять реальность.
— Вероятно, что я, — сообщила эскулапу очевидное.
— Ну-ну, не наговаривайте на себя, милая моя. Вы еще вполне даже живы, — сказал доктор так рьяно рассматривая меня, что я засомневалась, что это надолго. — Ложитесь и задирайте подол!
Что вот так сразу?! А поговорить?
— Господин доктор, я вообще-то баронская дочь. Мне тут мужа обещали, столичного. Так что давайте обойдемся без этих излишеств.
— Но милейшая, как же иначе я смогу убедиться, что вы девственны? — доктор сдаваться не собирался и самым решительным видом он занял собой единственный табурет, а своим саквояжем — стол, небрежно сдвинув в сторону остальные пузырьки.
— А вы собираетесь лично это проверять? — уточнила я, пытаясь вспомнить, как в Средневековье (Боги, ну почему я никогда не интересовалась историей) устанавливали этот факт. Но в голову после фразы “задирайте подол” приходило только одно. И оно мне не нравилось.
— Естественно, — кивнул мужчина, извлекая из саквояжа что-то металлическое, непонятное и страшное на вид.
— Я против, — сказала твердо, решив, что штука в руках доктора мне не нравится еще больше, чем то, о чем я подумала сначала.
Мужчина отпора не ожидал, и мы некоторое время сидели глядя друг на друга и молчали. Но заныло плечо, и я поняла, что доктора я не пересижу.
— Поясните мне, непросвещенной деревенской девушке, каким именно образом вы хотите установить факт моей нетронутости? — наконец я подобрала слова, чтобы перейти к обсуждению предмета своего несогласия.
— Обыкновенно. Мне надо заглянуть внутрь, — кивнул он на мой живот.
