– Не мир, – отвечаю я, не глядя на него. – Перемирие.
Слышу, как он хмыкает и уходит. Украдкой слежу взглядом – Деймон садится за стол у окна. Туда, где сидел вчера. Вторую чашку забирает с собой. Раскрывает новую книгу и погружается в чтение.
Я сижу за стойкой, грея руки о чашку кофе от Деймона Аркрейна. И впервые не знаю, что думать.
Первый глоток обжигает язык. Кофе — идеальный. Крепкий, горьковатый, с ноткой корицы.
Откуда он знает, что я люблю корицу? Или просто угадал?
Не хочу знать. Не хочу думать об этом.
ГЛАВА 4. НОВАЯ СТРАТЕГИЯ
Деймон
Подарки не работают – я понял это после седьмого отказа.
Деньги не работают. Украшения не работают. Статус не работает.
Все то, что безотказно действовало на любую девушку, разбивается о ее ледяную броню.
Значит, нужна другая тактика.
Я прихожу в библиотеку каждый вечер – и просто читаю, пока она работает. Никаких попыток заговорить. Никаких взглядов. Никакого давления.
Это сводит ее с ума. Я вижу это.
Первые дни она смотрит на меня с подозрением, ожидая подвоха. Но подвоха нет – по крайней мере, очевидного для нее. И постепенно ее настороженность слабеет.
На четвертый вечер она первая заговаривает со мной. Спрашивает мнение о книге, которую я читаю. Я отвечаю – без притворства, говорю с ней как с равной.
И это срабатывает. Лучше любых драгоценностей.
На пятый вечер мы спорим о магической теории. Она увлекается, забывает о своем холоде, и я наблюдаю, как загораются ее глаза, когда она доказывает свою точку зрения. Лед тает, обнажая голубые озера ее глаз. Я признаю ее правоту в споре, и она улыбается. Впервые искренне улыбается мне.
На шестой вечер я снова приношу ей кофе. На этот раз она принимает чашку без колебаний.
Я веду счет каждой маленькой победе.
Сегодня седьмой вечер, и я приношу кое-что особенное.
Потрепанный том с выцветшим названием на корешке: «Резонансные структуры элементальных связей. Исследование Мириам Вейн».
Ее мать.
Я нашел книгу в нашей семейной библиотеке. Прочитал ее за ночь – сложный, многослойный труд, написанный языком, который требует полной концентрации. Мириам Вейн была гением, это очевидно. Ее теории опережают академическую программу минимум на десятилетие.
Идеальное оружие.
Элара сидит за стойкой, разбирая формуляры, когда я кладу книгу перед ней. Наблюдаю, как меняется ее лицо.
Удивление. Боль. Нежность.
Все одновременно. Все так открыто и просто.
Брешь в ее броне такая широкая, что я могу легко сломать ее. Но не собираюсь торопиться.
– Где ты это взял? – ее голос звучит хрипло, и она касается обложки кончиками пальцев с такой осторожностью, будто книга может рассыпаться.
– Семейная библиотека, – я облокачиваюсь на стойку, игнорируя ее неодобрительный взгляд на нарушение правил. – У нас много редких и ценных книг.
– Ты... прочитал?
– Дважды, – признаюсь я, и это правда. – Ее теория о резонансных мостах между огнем и льдом объясняет вещи, которые я чувствую интуитивно, но никогда не мог сформулировать.
Она смотрит на меня так, будто видит впервые – без привычного холода, без защитных стен. С чем-то похожим на благодарность.
Попалась.
– Мама говорила, что ее работы поймут только те, кто действительно хочет понять, – Элара открывает том на случайной странице, и я вижу, как дрожат ее пальцы.
– Она была права, – я наклоняю голову, изучая ее реакцию. – Большинство магистров в академии не способны охватить даже половину ее концепций.
– А ты способен?
– Я на многое способен, Элара, – усмехаюсь я. – Когда захочу.
Она колеблется – я вижу это в напряжении ее плеч, в том, как она прикусывает нижнюю губу. Решает, можно ли мне доверять.
А потом сдается. Так просто выкладывает мне слишком личные детали своего прошлого. Вручает мне свою слабость, свою уязвимость.
– Я почти не помню ее, – с тихим вздохом произносит Элара. – Все, что мне осталось – это ее книги и личные дневники. И порой мне кажется, что я не достойна носить ее фамилию. Потому что даже в дневниках так много про науку. И так мало… про меня.
Я слушаю со всем вниманием и сочувствием, со всей искренностью, которую могу изобразить – и запоминаю каждое слово.
Информация может стать оружием. И я только что получил целый арсенал в свое распоряжение.
– Ты достойна, Элара, – говорю я мягко, и слова звучат правильно – не слащаво, не фальшиво, именно так, как нужно. – Ты – одна из самых умных девушек, которых я встречал.
Она поднимает на меня глаза – голубые, доверчивые – и я чувствую, как огонь в моей крови вспыхивает от предвкушения.
Она почти моя.
– Ты странный, Деймон Аркрейн, – произносит она медленно, будто сама не доверяет своим словам. – Не такой, каким кажешься.
– Не боишься ошибиться? – я усмехаюсь. Прохожу по грани и наслаждаюсь этим. – Вдруг я именно тот избалованный мажор, которым ты меня считала?
– Нет, – она качает головой, и прядь волос выбивается из ее хвоста, падая на лицо. – Избалованный мажор не стал бы обсуждать со мной трактаты по резонансной магии.
Прядь лежит на ее щеке. Притягивает меня. Идеальный момент.
Я поднимаю руку и убираю ее, заправляя за ухо. Медленно, осторожно. Позволяю пальцам задержаться на мгновение дольше необходимого.
Она не отстраняется.
Ее кожа теплая под моими пальцами. Я чувствую, как сбивается ее дыхание. Вижу, как расширяются зрачки. Как трепещут ее ресницы, когда она отводит взгляд. На ее щеках вспыхивает почти незаметный румянец.
Да, мышка. Именно так ты и должна на меня реагировать.
Но эффект длится недолго. Когда я произношу ее имя – тихо, почти интимно, она будто пугается.
– Библиотека закрывается через десять минут, – она отступает на шаг и начинает собирать книги. Резко. Нервно. – Тебе пора.
Я киваю, не споря. Сейчас нельзя торопиться. Иначе она ускользнет. А я не собираюсь позволить ей этого.
Оставляю книгу ее матери на стойке – не как подарок. Как то, что принадлежит ей.
– Деймон, – ее голос останавливает меня у дверей. Мягкий, теплый. Мне кажется, или я слышу в нем нервную дрожь? – Спасибо.
Я оборачиваюсь. Смотрю на нее – долго, внимательно. И улыбаюсь. Тепло, нежно. Именно так, как она ждет.
– Увидимся завтра, Ледяная Принцесса.
Маска спадает, как только за мной закрывается дверь библиотеки.
Я иду к своим комнатам, и с каждым шагом улыбка на моем лице становится шире. Холоднее.
Марк и Рон сидят в моей комнате, когда я вхожу. Пьют вино, обсуждают что-то, но тут же замолкают и поворачиваются ко мне.
– Ну? – Рон довольно лыбится бровь. – Как дела с Ледяной Принцессой?
Я снимаю пиджак и бросаю на стул. Наполняю бокал и сажусь у огня.
– Уже скоро, – говорю я.
– Серьезно? – Марк недоверчиво смотрит на меня. – Она же всего неделю назад обломала тебя с очередным подношением.
– Потому что я решил, что ее можно купить дорогими подарками, – я откидываюсь в кресле, наблюдая, как огонь в камине пляшет, откликаясь на мое настроение. – Как других. Но оказалось, все гораздо проще.
Они молча ждут.
– Немного тепла для бедной сиротки, – усмехаюсь я, и слова звучат издевательски-нежно. – Ей так не хватает того, кто бы понял ее. Увидел ее ранимую душу.
На моих губах терпкий вкус вина и ядовитая улыбка. Глупая маленькая мышка решила, что может публично унизить Аркрейна и ей ничего за это не будет?
– И ты... – начинает Рон.
– Я стал тем, кто заслужил ее доверие, – я делаю большой глоток и чувствую, как вино и предвкушение растекаются по венам. – Прочитал пару книжек ее покойной матери. Выслушал ее и подарил немного сочувствия. Раскрылся сам. – Делаю пальцами воздушные кавычки. Из меня рвется холодный смех.
– Грязная игра, – Марк качает головой. В его глазах неодобрение.
– Эффективная, – поправляю я. – Сегодня она подпустила меня еще ближе. А скоро отдастся мне. Сама. Добровольно.
