Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

Пятым стал один из Вираков. Вызвался сам.

Выражение лица у него было такое… трудно описать. У меня люди с таким выражением обычно просили помочь со свадьбой на дочери человека, который был против, либо просили разрешения убивать соседей.

С надеждой? Да, пожалуй. И с лёгким налётом пренебрежения, поскольку он уже решил, что и без меня попытается, так что отказ его не пугал.

Отказывать я не стал. Не потому, что он был мне так уж нужен. А потому, что если благородный человек в присутствии своих людей вызывается выйти за тебя в суде оружием, а ты морщишь нос и говоришь: «нет, спасибо», — это почти то же самое, что плюнуть ему в лицо. Вернее, бросить в него латную перчатку, как в ленивого слугу. Потом он, конечно, будет улыбаться, кланяться и пить за твоё здоровье. А потом однажды не поспеет вовремя, когда тебе нужна будет помощь. Или поспеет, но не слишком старательно.

Короче, у меня всё равно вакансия.

Так что Вирак шёл с нами. Молодой, крепкий, с той неприятной породистой красотой, которая у хороших людей встречается редко. На губах вежливость, в глазах азарт, в голове, надо думать, сплошная дурь. Или наоборот. У Вираков это часто одно и то же. Полагаться на него в замысле я бы не стал. Но как хорошо подготовленный боец, который машет куском железа в нужную сторону, он был более чем пригоден.

Замысел у меня был прост. А простые планы я люблю. Они лучше переживают столкновение с действительностью.

Все, кто обладал хотя бы какой-то магией тела, должны были держать удар, стоять надёжно и не дать себя сбить с платформы. Ни героических вылазок, ни попыток красиво выбить противника, ни лишней суеты. Я заметил: тут человек чаще всего умирает в бою именно в тот миг, когда решает, что пора сделать что-нибудь особенно умное. Впрочем, в моём мире тоже. В бою работают только простые решения. Иначе у гранаты были бы режимы и сменные насадки, как у триммера.

Наша задача была не победить в красивом бою. Наша задача была сделать так, чтобы Адреан успел сжечь их всех.

Я рассчитывал поставить его не впереди, а чуть в глубине, за спинами тех, кто умеет терпеть удары. Я сам, Дукат и Теар должны были принять на себя первый натиск. Если местные водяные умники попробуют давить массой, толкать магией, хитрить льдом или просто ударят сталью, мы упрёмся и будем стоять.

Адреану я собирался дать время. Немного. Совсем чуть-чуть. Но в бою иногда и этого довольно, если рядом есть люди, готовые закрыть тебя собой. Пусть враги сначала убедятся, что перед ними обычная тесная драка на помосте, где все пыхтят, скользят и толкаются плечами. Пусть подойдут ближе. Пусть собьются. А потом уже огонь.

Кроме Вирака, разумеется.

Пусть Вирак делает что хочет.

Если ему приспичит проявить доблесть, прекрасно. Если захочет убить кого-то лично, ещё лучше. Если полезет не туда и получит по шлему, будет ему уроком. Умные планы хороши ещё и тем, что в них можно оставлять место для чужой дурости. Главное, чтобы она не мешала главному.

А главным у нас был Адреан.

Я посмотрел на него. Он стоял спокойно, почти неподвижно, как человек, который уже всё для себя решил и теперь просто ждёт, когда ему дадут знак. Лицо ровное. Глаза пустоваты. Всё ещё не до конца вернулся оттуда, где был вчера. Но руки уже не дрожали. И это меня, пожалуй, устраивало.

Страшнее всего встретиться в бою не с чужой яростью. И даже не со своим страхом — он конечен.

Страшнее всего, когда против тебя человек, который уже сгорел внутри и теперь готов только жечь других. И Адреан это сможет.

Мы двинулись вперёд осторожно. Не жались друг к другу, но и не растягивались. Я, Дукат и Теар шли первым рядом, ровно так, как и задумали. Щиты чуть вперёд, шаг короткий, чтобы чувствовать доски под ногами. За нами, на полкорпуса в глубине, держался Адреан. Вирак же, как я и предполагал, немедленно начал делать что хочет. Сместился вправо, запружинил на ногах, повёл плечами и пошёл каким-то танцующим шагом, будто собрался не убивать людей, а соблазнять их. В ладони у него уже рождалось первое огненное копьё.

С той стороны на нас тоже не бросились. Они пошли спокойно, с той уверенной осторожностью, которая хуже ярости. Да Орсо прикрылся щитом и чуть опустил плечо, явно собираясь просто врезаться в нас массой. Да Ровере держался правее, не торопился, зато смотрел нам под ноги так внимательно, что я сразу понял, кому тут отведена самая подлая работа. Красивый да Ферро и тот тихий брат леди Инобал шли чуть сзади, оставляя передним место для первого удара. И расходились, явно планируя обойти нас с боков. Умно. Я бы и сам так сделал.

Первым заорал, конечно, Дукат.

— Выебу!

Это прозвучало так громко и с таким искренним чувством, что даже мне стало легче. Он рванулся на два шага вперёд, ударил своим топором себе в щит и немедленно получил по нему сразу два магических снаряда. Доски под ногами загудели, будто кто-то снизу стукнул кулаком в настил. Теар шагнул рядом со мной молча, коротко и деловито, как плотник к бревну. А я только и успел подумать, что сейчас начнётся. Очень хотелось рвануться вперёд, преодолеть десяток шагов, положившись на свою скорость, и вогнать вот этому жало клевца прямо в забрало. Я почти решился.

Но тут и началось.

Пол подо мной побелел. Тонкий налёт колдовского льда схватил доски, гладкий, как стекло. В ту же секунду в нас ударил ветер. Не обычный порыв с озера, а магический, резкий и плотный, как если бы в грудь и щит одновременно врезался невидимый конь. Я заскользил назад, потерял опору и только в последний миг успел вогнать клевец в доски. Именно поэтому я его и взял. Не любимый двуручный молот, а эту злую штуку. Клюв вошёл в дерево с сухим треском, рукоять рванула мне плечо, но я удержался. Меня всё равно сдвинуло на полшага, подошвы уехали, и я упал на колени, едва не сорвавшись, но остался на помосте. Впрочем, этого было достаточно. Мазнув по всем, поток воздуха сосредоточился на мне, дав другим возможность действовать.

Слева ревел Дукат. Его всё же развернуло боком, и теперь он стоял почти на краю, скаля зубы. Ветер, похоже, сорвал защёлку и поднял ему забрало. Впрочем, стоял он недолго. В следующую секунду он рванулся вперёд, замахиваясь секирой. Теара тоже повело, но он успел припасть на одно колено и вбить свой клевец в доски не хуже меня. Мне было больно. Ветер резал кожу, проникая в щели доспехов, лёд под ногами не давал встать. И в то же время я понял, что улыбаюсь. Вдруг всё стало очень простым. Не упасть. Не дать себя сбить. Не выпустить оружие.

Вирак, конечно, не стал заниматься такой скукой. Его отбросило в сторону, он скользнул почти до самого края, но вместо того, чтобы испугаться, развернулся на месте, как плясун на ярмарке, и метнул первое огненное копьё. Я только сейчас понял, что у него нет доспехов на ногах. Пируэты он не выписывал, но чувствовалась какая-то особая школа. Если бы у него были коньки, я бы не удивился, если бы он исполнил что-то из олимпийской программы на этом льду. Впрочем, похожие на ленты огненные копья из него так и вылетали. Почти сразу второе. Потом третье. И взрывались огненными снопами искр, врезаясь в обитые сталью щиты и доспехи. Красиво, зло, бессмысленно. Копья летели не чтобы убить, а чтобы мешать. Чтобы заставить их дёрнуться, щуриться, отшатываться, ломать строй. И, надо признать, это работало.

Да Орсо всё же влетел в Дуката. Щиты грохнули так, что я услышал этот удар даже сквозь вой ветра. Дукат снова заорал своё любимое обещание, теперь уже почти счастливо, и начал. Его секира мелькала со скоростью лопасти вентилятора. Да Орсо успевал защищаться и принимать удары на щит и шлем, пытаясь скорее столкнуть Дуката, чем ударить его в ответ своей булавой. И хотя он стоял ко мне спиной, я почувствовал его потрясение, когда он понял, с какой скоростью тает под ударами секиры Дуката край его щита. Теар принял на себя второго, не давая ему подойти ко мне, беспомощно болтающемуся под потоком ветра, как флаг на флагштоке. Я не видел толком, кто это, только сталь, белый плюмаж и короткие, очень точные удары по ногам и в щели доспеха. Старик да Ровере, значит. Ну да, конечно. Кто ж ещё. Значит, не просто сдуть меня с досок, они пытаются меня убить. Хорошая попытка.