Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

— Да Орсо, сеньор. Говорят, однажды на спор задушил барана голыми руками. Врут, наверное. Но в поединках бросается вперёд, вытянув щит. Силен как вол.

Местный был не из благородных, какой-то ремесленник. Он избегал говорить о врождённой магии. Трудно сказать, стеснялся или боялся. Наверное, и то и другое. Как говорить депутату про другого депутата, что тот был бандитом. Впрочем, может, у него были свои резоны. Или он просто боялся ошибиться. Впрочем, многое я знал и без него. Орсо не просто многочисленный род, его ветви есть почти везде. Знамениты своими наемниками и поединщиками. Настолько, что отец хотел выписать пару для турнира на свадьбе сестры. Не успел. Скорее всего магия земли. Силен, быстр, и трудно ранить.

Потом показался высокий сухой старик лет тридцати пяти — сорока, с белым плюмажем и узким лицом, похожим на нож. На его щите было солнце с кривыми лучами.

— Да Ровере. Говорят, он пережил сыновей и оттого ищет смерти. Не сильный, но очень точный. Любит бить по сочленениям. В том году во время турнира он отсёк ногу молодому рыцарю с предгорий, хотя тот был в латных поножах.

Третий был совсем молод. Красивый, сука, как картинка в женском журнале, и оттого особенно неприятный. На синем плаще серебряная цапля.

— Младший да Роф. Владетель замка на выходе из озера. Говорят, его любит озеро, ведь оно тоже женщина. И потому в ответ на его желания может поднять волну размером с корабль.

Четвёртого я узнал и без подсказок — по броне. Явно не комплект на заказ, собрана из трофеев и подарков. Шлем и кираса без эмали, в следах ударов, вмятинах и сколах, но тем не менее красивые той красотой, какая бывает у клинка. Красотой эффективности. У людей в таком железе редко бывают узнаваемые гербы, зато есть хороший шанс, что ты знаешь нескольких, убитых им лично. Он ходил со мной в Таэн, бился за меня на Древнем Тракте и, кажется, я видел его в цветах Треве, когда те шли в атаку на сорских пиратов. Подсказчик всё же шепнул имя. Я тут же его забыл.

Пятый выглядел опаснее всех. Ничем особенно не выделялся и оттого сразу мне не понравился. В таких, показных делах тот, кто совсем не примечателен внешне, обычно оказывается выбранным за выдающиеся достоинства. Средний рост, хорошая посадка в седле, спокойные движения. На щите — простая белая полоса поперёк чёрного поля. Подсказчик что-то промямлил. Вместо него сказал Гирен:

— Этот брат леди Инобал.

Они выехали вперёд, один за другим, и остановились перед своим строем. Пять фигур на фоне озера, знамён и серого неба. За их спинами ждали сотни людей, которым очень хотелось увидеть кровь врагов, но ещё больше — чтобы кровь была не их. И поэтому они решили пустить её по правилам. Это ли не признак цивилизации?

Я бросил последний взгляд на своих, прежде чем надеть шлем и спешиться. Когда демоница утащила Сперата, я быстро обнаружил, что он, помимо всего прочего, заменял мне ещё и штатных герольдов. И всё же специального человека, который будет вопить о моём появлении, я так и не завёл. Надо думать, ждал, что Сперат скоро вернётся. Вот сейчас его, например, очень не хватает. Чтобы и огласить меня, и ответить на вызов. Причем как словом, так и делом. Его топор был бы совсем не лишним.

Дукат, уже стоявший у платформы, поднял забрало и проорал:

— А это Магн Итвис. Победитель немёртвых легионов Золотой Империи, Ледяных рыцарей Железной Империи, демонов, сорских собак и всего остального дерьма, которому не хватило мозгов убраться с его дороги!

После чего он захлопнул забрало и взобрался на платформу.

Глава 19

Огонь и пепел

Человек, хотя бы в стёганом ватнике и шлеме, уже неплохо защищён. Трудно удачно поразить его в ноги, руки или лицо. Если на нём кольчуга, всё ещё хуже. Но прямые и сильные удары копьём или остриём меча всё ещё могут помочь.

Если у негодяя хотя бы не полный латный доспех, его надо долго и упорно лупить чем-то тяжёлым. В идеале алебардой. И всё равно, скорее всего, дело кончится вознёй на земле и тыканьем кинжалом под мышку или в прорези забрала.

Обычно до такого не доходит. Не столько потому, что это некрасиво, а потому, что если уж у человека есть деньги на хороший доспех, он, скорее всего, будет верхом. И не один. А значит, сможет избежать валяния в грязи, либо уехав, либо решив дело ударом копья с разгона. Думаю, энергии, вложенной в острие рыцарского копья, не меньше, чем в порохе патрона. А закалённая сталь вполне может поспорить с сердечником бронебойной пули. Минимум триста кило живого веса вместе с конём, плюс железо, разогнанное километров до тридцати, это единственный действительно рабочий аргумент против доспехов.

Либо так, либо долго возиться.

Нет, на турнирах любят пешие поединки. В этом мире конные слишком опасны, тем более тут не додумались до деревянных разграничителей, чтобы противники не разъезжались мимо друг друга, а били как положено, копьё в копьё. Поэтому пешая схватка считается и зрелищнее, и, как ни странно, безопаснее. Если, конечно, можно назвать безопасным занятие, в котором взрослые мужчины в железе изо всех сил бьют друг друга по голове ради чести, денег и женских вздохов.

И всё же пеший бой — это… вроде как не так опасно. Тут труднее помереть, в отличие от конной ошибки, когда ловишь копьё забралом. Всегда можно сдаться, если что-то пошло не так. А местная магия лечения как минимум не даст умереть от неглубоких ран, а хороший доспех обычно защищает от глубоких.

Остаётся магия. Но таких, как отец Магна, сейчас очень мало.

Поэтому, выслушав предложение близнецов, я решил, что это очевидная ловушка. Я соглашусь на пеший поединок, уверенный, что не умру и в худшем случае просто не признаю поражение, получив пару шрамов. А на самом деле меня скинут в озеро и утопят.

Потому я и предложил сражаться на земле.

Но то, что пославшие близнецов согласились на это, заставляло меня нервничать.

Значит, их ловушка была не настолько очевидной.

И я в неё попался. Даже интересно, что они там придумали. Ладно, малость ссыкотно. Но это не тот страх, какой я чувствовал в школе, когда впереди маячила драка. Не сковывающий давящий и липкий. Страх Магна быстро перерастал в веселую злость и азарт. Или просто я стал в себе слишком уверен?

С моей стороны всё проще. Или, вернее, грубее. Зачем усложнять мир, где люди без затей рубят друг друга на куски, как мясо для шашлыка?

Я сам — потому что иначе стыдно будет. Вызов был брошен мне, и если уж я хотел не выглядеть трусом или, хуже того, умным, мне следовало выйти на помост лично. Это, впрочем, не значило, что я собираюсь делать на нём всё сам. Для этого и существуют друзья, родня, вассалы и люди, которые думали, что они ко мне пристроились, а на самом деле это они со мной связались.

Вторым, разумеется, шёл Адреан. Из-за него всё это, по сути, и затевалось. Не в смысле вызова — тут местные просто вцепились зубами в свою красивую и старую форму спора, — а в смысле моего замысла. Если бы не его огонь, я бы, возможно, ещё подумал, не послать ли всё это к демонам и не начать ли просто войну. Но война — это хлопотно. Мне она, честно говоря, уже надоела. А хороший маг, которого враги всё ещё не до конца понимают, — это удобнее. Это вроде как принести дробовик на поножовщину.

Третьим был Дукат. Тут даже объяснять особенно нечего. Если надо долго, зло и упрямо стоять на одном месте, держать удар, рычать, бить в ответ и не дать себя столкнуть с помоста, то лучшего человека у меня просто не было. Он не самый изящный боец и уж точно не самый покладистый. Но в драке, где важнее не упасть, а бить быстро и сильно, Дукат стоил двоих. Если не пятерых.

Четвёртым я взял Теара Сколана, мужа Эммы. Что забавно, ещё недавно я думал о нём прежде всего как о приложении к ней. Спокойный, крепкий, преданный, не слишком разговорчивый. Из тех людей, которых замечаешь не сразу, зато потом вдруг понимаешь, что именно такие и держат на себе половину всего мира. Теар не был создан для красивых поединков и не рвался на передний край славы. Но он был из тех, кто не теряет головы, если рядом орут, горят и умирают. Даже если это всё не он сам устроил. А это в бою важнее половины всех других достоинств.