Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

Итак, нам надлежало выйти на середину озера, где будет сооружена небольшая деревянная платформа на двух лодках. По сути, две лодки, соединённые широким настилом. И там, по пять человек с каждой стороны, сойдутся в решении вопросов.

Мне бросили вызов, собственно, все пять родов. Шестым был Инобал, но у них небольшой кризис престолонаследования. Не без моей помощи.

На самом деле, похоже, такой групповой поединок не совсем пыльная традиция, а довольно бодрый местный способ заявить протест сюзерену. Поскольку, как выразился один из близнецов, «трагическая гибель леди Инобал» затронула каждый из родов, ведь они тут уже давно перероднились, просто кому-то она была сестрой или дочерью, а кому-то внучатой племянницей, то формальный повод нашёлся у всех местных великих благородных семейств. И потому каждый выставит по одному бойцу. Ну а я, соответственно, пятерых.

Согласно опять же традиции, моя победа делает их вассалами. С местными особенностями, но тем не менее: они приносят клятвы и принимают обязательства.

Мой проигрыш… Предполагается, я заплачу виру, покаюсь и навсегда покину пределы Луминаре.

Ах да, моё личное участие обязательно. Традиция.

На самом деле подводных камней в этой затее с ритуальной схваткой было не меньше, чем в самом озере, и мои люди не поленились мне на них указать.

Трудно устоять на качающемся деревянном настиле, и для этого нужен опыт. Да и я оказываюсь уязвим для вероломного нападения, оказавшись посреди озера, ведь у меня нет опытных моряков. Пусть даже и есть несколько кораблей.

Но помимо всех этих вещей Адреан вдруг прокашлялся и сказал:

— Раз все они родственники друг другу, значит, логично думать, что и их врождённые таланты схожи?

Альдо и Тадео задумались. Рыцари стараются не демонстрировать магию лишний раз. Поэтому я решил, что они пытаются ответить правдиво.

— Скорее да. Я могу точно сказать про это для двух, или даже трёх из пяти… Но… — наконец ответил один из близнецов.

— Лёд и вода, посреди воды, — тихо сказал Адреан, посмотрев на меня.

Я задумчиво кивнул.

В бою большая часть магии у рыцарей с талантами к боевой магии в области воды сводилась к использованию колдовского льда, который они умеют метать с хорошей скоростью. Поскольку трудно как-то ещё причинить вред человеку в кольчуге, кроме как так. Однако я не раз видел, как они умудрялись вызвать колдовской лёд на поверхности, под ногами противника, превращая даже сухую траву в каток. Кроме того, однажды Фарид, лектор Университета Караэна, показал способность даже просто струёй воды кромсать плоть.

Но дело даже не в этом. Одному из наших противников достаточно иметь возможности по управлению водой, близкие к брандспойту, и они попросту сметут нас этим в озеро.

И мы в доспехах мгновенно пойдём на дно.

А если они ещё и заморозят пол?

Гирен уточнил, как выглядит место для схватки. Деревянная платформа была сравнительно небольшой. Десятка полтора-два шагов в длину и в ширину. Как я и думал, без всяких ограждений. Он выяснил подробности и склонился ко мне:

— Немногим больше, чем площадка для турнирной пешей схватки. Мой герцог, я бывал в битвах с вами и с другими рыцарями. И часто всадники, что обладают иными, отличными от ваших, талантами, лишь обмениваются ударами магией и стрелами, не доводя до рукопашной. Так обычно бывает в реальном бою. Оттого на турнирах и делают такие небольшие площадки — так у того, кто полагается больше на сталь, чем на магию, появляется больше шансов на победу. Я хочу сказать…

— Что Адреан может не успеть показать свои таланты в полную силу, — кивнул я.

Я задумался. Взял вино и засмотрелся на озеро. Разговоры за столом стихли. Разве что вириинец, никогда не отличавшийся дипломатичностью, выкрикнул какую-то грубость по отношению к тем, кто затеял такой глупый вызов, и что они вовсе не достойны ответа.

— В Караэне гораздо теплее, не находите? — спросил я близнецов, не ожидая ответа. — А тут холодно и сыро. Нет, в такую погоду я решительно против прогулок на лодке. Пожалуй, я приму вызов людей, что вас послали. Но платформу мы построим на земле. Скажем, тут, под стенами Балдгара. Рядом с Бродом Призраков. Пусть пришлют людей, чтобы проследили за верностью размеров. Полагаю, всё будет готово за пару дней, не более. Тогда же я жду их. Если их представители не прибудут до вечера, я буду полагать себя победителем.

— Мы передадим, сеньор герцог, — ответил Альдо. Или не Альдо.

— Слово в слово, — серьёзно кивнул второй.

* * *

Они пришли на второй день. За пару часов до наступления темноты. Чем бы ни закончилось дело, через пару часов они, лучше зная местность, смогут уйти под прикрытием ночи. Умно.

Я люблю умных противников. Они чаще делают ошибки, потому что привыкли думать, а не действовать. Вот только эти были ещё и спокойные. Это всегда видно сразу. Когда люди идут драться, и если даже ещё не решили, начнут сейчас или чуть позже, они держатся плотнее, больше сосредоточены на будущем, меньше смотрят по сторонам. И наоборот, если впереди неопределённость или есть больше желания избежать драки, люди чаще оглядываются, больше суетятся, находят способы как-то приотстать, остановиться, поправить подпругу или ремни доспехов. А тут с той стороны, по дороге, влажной после ночного тумана, двигалась молчаливая и собранная рать. Конная. Добротная. Сотни три, не меньше. Для местных владетелей — сила неожиданно серьёзная. Не верю, что тут только местные. Похоже, Аст плыл не в пустоту. Его, несомненно, уже ждали прибывшие откуда-то подкрепления.

Они шли не строем, а как умеют идти люди, привыкшие воевать, но не под одной рукой. Отдельными кучками, копьё к копью, под своими флажками и гербами, но всё же единым телом. Над озером реяли знамёна. Я заметил синий щит с серебряной рыбой, чёрное древо на жёлтом, красный клин на белом поле, ещё что-то с башней, ещё что-то с птицей. Местные, как водится, любили символы не меньше, чем в долине Караэна.

С нашей стороны всё выглядело проще и злее. На стенах Балдгара уже стояла пехота. Так было условлено заранее: пешие на стенах, но не на поле. Издали они казались птицами, поблёскивающими сталью, усевшимися на камень. Рядом, в готовности, держались мои всадники — сотни четыре, не меньше. Мои люди стояли не так красиво, как в фильмах-сказках моего мира. Никаких ровных рядов и аккуратных коробочек. Зато они и без этого могли быстро развернуться в строй и ударить. Кто-то переминался в седле, кто-то поправлял ремень, кто-то сплёвывал в траву, но в целом вся эта масса дышала спокойно. Они знали, что сегодня, возможно, драться насмерть придётся не всем. Только тем, кому больше всех надо. А это лучший способ ведения войны для любого вменяемого человека.

Между нами лежало поле у Брода Призраков. Там уже была возведена площадка — точная копия той самой озёрной платформы, только на земле. Невысокий настил, крепкий, широкий, без всяких ограждений. У меня возникли мрачные ассоциации с местом казни. Не хватало палача с топором и деревянной подставки, на которую класть голову.

Они приблизились и атаковали. Не сталью, словом. Герольды. Трубы. Люди в цветах своих господ, выкрикивающие имена и права так, будто от громкости голоса зависит жизнь. Флаги и попоны развевались на ветру, раскрашенные копья покачивались, кони били копытами землю. Лица под шлемами были напряжены, но и наполнены тем странным удовлетворением, какие бывают у претендентов перед боем за звание чемпиона.

Выборные бойцы выходили вперёд по одному. И тут уже стало по-настоящему интересно.

Ко мне подвели одного из местных. Он знал по именам половину приозёрной знати и часть остального местного гадюшника. Говорил быстро, вполголоса, не столько рассказывая, сколько нашёптывая мне на ухо сплетни, которые в этих местах заменяли летописи.

Первым вышел грузный рыцарь в тёмно-зелёном, с гербом в виде серебряной щуки. Шлем без изящества, с плоским верхом и широким наносником. Плечи широкие, как у гимнаста, видно даже под кольчугой.