Но он быстро проходит к дверям и я бегу за ним, чтобы обнаружить, что снаружи всего лишь дворцовый коридор. Даже охрана стоит, как обычно, вытянувшись по струнке.
Зал со светильниками и плиткой пропал.
— Зачем вы держите меня, если я недостойна? — спрашиваю перед тем, как уйти.
— Я имел в виду не тебя, иномирянка, а кровь, что течет сейчас в твоих венах, — он качает головой. — Достойных Рейси я не встречал.
Ну что же, теперь я Рейси, как бы не противилась злой судьбе.
Ловлю последний жадный взгляд Эдриана и едко улыбаюсь.
Я не знаю, могу ли считать себя достойной, но диадема, наверное, рассудит?
Позже мне удается выбраться из дворца. С Деймоном мы должны встретиться в торговом центре, и скоро я, наконец, повидаю Идаля и "сестричек".
47.
— Что за договоренности у тебя с богом Всех Миров? — тихо спрашиваю я, приглядываясь к новенькой фетровой шляпе, которую думаю купить для своего альтер-эго, то бишь Персиваля.
Деймон останавливается возле меня, стоит в привычной для него манере, чуть расслабленно. Все драконы красивы и Ларшис не исключение — хитрый взгляд темных глаз, широкая улыбка и черные брови делают его скульптурное лицо еще привлекательнее.
Нас с приятелем не тянет к друг другу, но чисто гипотетически можно предположить, что его будущей девушке повезет.
Я же увязла в странных отношениях с мужем как в меду — тягучем и горьком.
Ох... не о том ты думаешь, Вера, не о том.
— Он хочет, чтобы к власти снова пришли Рейси, — пожимает плечами Деймон и опускает голову, продолжая смотреть исподлобья.
— И? — при мысли о подобной возможности меня аж прошивает паникой.
— Он дал тебе задачу провести Эдриана-Шейна через все круги Бездны, чтобы владыка обратился. Как Леон Шарсо или Рэм Грэхем. Жаль, это приведет к хаосу, войне и вмешательству остальных богов. Но мы справимся.
— А твоя задача… в чем заключается? — новая шляпа забывается, когда я представляю масштаб задумки хитрого божка.
— Я должен создать зелье, это запасной план, если истинность на Эдриана не подействует. Божество верит, что Саршары победят. У них и сторонники есть, разные обнищавшие и опальные кланы. Сайены, Ласко, возможно, часть Ларшисов.
— И ты согласился?! — вопрошаю громким шепотом, чтобы не привлекать к нам внимания многочисленных посетителей торгового центра.
— Я согласился для вида, потому что божество обещало подкинуть редкие знания. Ради науки я на многое пойду, но я против Рейси.
— Миссис Лойд работает на бога Всех Миров?
— Не думаю, — Деймон морщится. — Она просто доверенный человек Шарсо, лорд Роберт давно зовет ее в Кохем.
Немного выдыхаю, но все равно не представляю, как Деймон собирается бороться с богом.
— Я не боюсь его, — улыбка Ларшиса становится шире, а глаза сверкают. — Он заперт в Бездне, а я обойду клятву, которую ему принес. Видишь ли, я обещал, что приведу к власти самого сильного, а это Рашборн.
— Ты уверен?
— Конечно, ведь на стороне правящей династии Громовержец и остальные боги. А Эдриан-Шейн… на нем, безусловно, огромная ответственность, к которой он готов не был, — тут лицо Деймона мрачнеет. — Он был мажором, наследным принцем, жившим в свое удовольствие. И вдруг… такое. Ты перевернула его жизнь. Вместо удобной Клер, вместо развлечений — колючая жена из Рейси и историческая роль.
Да уж. Я тоже, кстати, попала. Редактор "Горячих сплетен" намекнул, что Персиваль мог бы заняться более серьезными репортажами. Это было бы исполнением мечты, но нужно обезвредить Рейси. Надеюсь, Эдриан и его генералы справятся.
Я все же покупаю шляпу и оставляю ее в кэбе под охраной Деймона, а сама направляюсь в дом Идалей.
Тут выросла Мари и здесь началась моя история в Дургаре.
Погода по прежнему капризничает, вероятно, боги решили окончательно отнять у нас бархатные осенние дни. Я кутаюсь в пальто и толкаю калитку, чтобы пройти в двор Идалей. Слышатся девичьи голоса и я отступаю в тень.
Сестры Идаль идут по утоптанной дорожке. Одна, — кажется, старшая — несет стопку дров и громко возмущается:
— Не понимаю, это же так несправедливо! Мы работаем, а идиотка Мари прохлаждается во дворце!
Младшая тоже заводится и топает ножкой.
— Это ужасно, ты права. Император должен был закинуть ее в какой-нибудь пыльный угол или вернуть к нам, чтобы продолжала отрабатывать. Он же задвинул красавицу Клер, а эту… эту убогую сажает в седло. Катает на лошади как принцессу.
— Наверняка он ее не только на лошади катает…
— Нет… фууу, — старшая, имен их я не помню, кривится, словно гадость съела. — Я вообще не понимаю, что произошло. Эта дрянь и волосы себе сделала и лицо.
— Может, тоже иллюзии?
Девицы останавливаются и меняют тему. Та, что несет дрова, начинает наставлять вторую:
— Ты, когда привезут очередного пациента, капельницу ставь криво, чтобы проливалось. Намекай, пусть платят, если хотят нормальный уход.
— Да страшно как-то…
— Все так делают!
— Хм, возьму на вооружение… Но почему я должна ишачить в вонючей больнице, вместо того чтобы жить как Мари?! Почему мерзавке повезло? Она не заслуживает счастья.
— Может, император разглядит, какая эта дура на самом деле убогая и выгонит ее?
Я слушаю их болтовню с омерзением, представляю, как они потешались и издевались над Мари.
Убогая, значит? Счастья не достойна?
Выхожу из тени и встаю так, чтобы меня хорошо было видно.
— А Идаль дома? — спрашиваю отстраненно.
Сестрицы немеют, хлопают глазами, до них не сразу доходит, что Мари собственной персоной явилась в “отчий” дом.
А потом старшая роняет дрова и прикрывает рот рукой, но буквально на секунду. В следующий момент она радостно кричит:
— Так муж все-таки погнал тебя в шею? Да? Приперлась домой, выдра? А ну собрала дрова и за ужин принялась. Живо!
— Притворялась больной, чтобы не работать, — шипит вторая и делает ошибку: кидается ко мне, чтобы начать пинать.
Вот не собиралась драться, я вообще не агрессивный человек, но срабатывает инстинкт самосохранения и я быстро хватаю гадину за руку и завожу ее ей за спину.
— Я ненадолго, сестричка. Хочу осмотреть свою комнату, — голос звучит все так же холодно, Идали не моя семья.
Сестрица, поняв, что пинать меня было плохой идеей, скулит и отбегает, когда я ее отпускаю.
— Да чтоб тебя… — старшая ругается, но подходить боится, хоть и лопается от злобы.
— Где Идаль? — повторяю равнодушно.
— Его инфаркт разбил. И я требую денег! Раз раздвинула ноги перед императором, он, небось, тебя подарками осыпает. С семьей нужно делиться.
Я игнорирую глупости, что изрыгают мерзкие девицы и прохожу в дом. Быстро поднимаюсь по лестнице, а сестрицы бегут следом. Но меня интересует комната Мари.
— Тут дознаватели все перекопали, — тарахтит старшая.
Не обращаю на них внимания, но замечаю, что они поубавили пыл. Я к тому же сняла пальто, продемонстрировав элегантный костюмчик, и сестры засуетились, обдумывая, как извлечь выгоду из приемной бедняжки, что неожиданно превратилась в золотую курицу.
— Отцу столько лекарств нужно, — начинает старшая, но злость в глазах скрыть не может.
Я прохожу в свою комнату и озираюсь. Кажется, ничего здесь уже не найду, люди Эдриана поработали на славу, вытрясли вещи Мари из шкафа и сундуков. Только над старым комодом осталось висеть пожухлое фото, на котором изображена Мари в возрасте, наверное, лет шестнадцати.
У нее на шее кулон, а вид и правда странноватый. Сердце колет от грусти и нежности и я дотрагиваюсь до блеклого снимка кончиками пальцев. Затем снимаю его и аккуратно прячу в сумочку.
— Так ты дашь денег? Если бы не мы, не видать тебе императора…
Разворачиваюсь и вижу кулон Мари на шее у старшей. Он похож на миниатюрный флакончик, оплетенный ажурной золотой сеткой.
— Отдай кулон, — хрипло произношу, поскольку чувствую, что нашла важную улику.
