Мне было всё равно. Главное, я больше не отпущу её руку.
От моего прикосновения её судорожная дрожь начала постепенно утихать. Дыхание, еще минуту назад рваное и болезненное, выровнялось.
Мое тепло, которое я так отчаянно пытался передать ей через сцепленные ладони, прогнало тени кошмара.
Кира медленно, словно нехотя, приоткрыла глаза. В тусклом свете луны, пробивающемся сквозь тонкие занавески, её серебристые радужки казались огромными и влажными от невыплаканных слез.
В спальне повисла звенящая, хрупкая тишина. Она не шевелилась, боясь спугнуть видение. Я видел, как в её взгляде отчаянная надежда борется с горьким неверием. Она думала, что я — лишь морок, спасительная иллюзия, рожденная её уставшим, измученным разумом.
— Нортан?.. — её голос был тихим, хриплым от пережитого во сне ужаса. Тонкие пальцы робко дрогнули в моих руках, словно она ожидала, что я вот-вот растворюсь в тумане.
— Я здесь, — так же тихо ответил я, не разрывая нашего зрительного контакта. — Я настоящий.
Осознание ударило по ней с жестокостью физического удара. Иллюзия разбилась вдребезги. Я был реален, я был здесь, в её спальне, и мой взгляд говорил о том, что я знаю всё.
Тихое неверие мгновенно сменилось слепой, оглушающей паникой.
В её глазах плеснулся неподдельный ужас. В её изломанном сознании сработал всё тот же жертвенный рефлекс: она должна была спасти меня от себя самой, отдать меня ложной истинной.
— Нет! Нет, ты не должен быть здесь! Ты не должен помнить! — Кира отчаянно рванулась, пытаясь высвободить свои руки.
Воздух в комнате мгновенно сгустился, запахло озоном, а густой аромат лаванды стал почти удушающим.
Я кожей почувствовал, как она собирает свою ментальную магию для удара. Она хотела снова залезть мне в голову, снова погрузить во тьму беспамятства, лишь бы я оставался в безопасности, вдали от неё.
Невидимая ментальная волна ударила в мой разум, но на этот раз я был готов. Мой водный щит, рокочущий в подсознании, с легкостью поглотил этот отчаянный, панический импульс.
Я перехватил её тонкие запястья, мягко, но непреклонно фиксируя их, не позволяя ей причинить вред ни мне, ни себе.
— Нет, Кира. Хватит, — твердо произнес я, подавляя её магию силой своего внутреннего дракона. — Я всё вспомнил. И ты не можешь решать за меня, моя девочка. Больше никакой самодеятельности.
Она всхлипнула, её сопротивление сломалось, как сухая ветка. Магия рассеялась, оставив после себя лишь горькие слезы, которые теперь безостановочно текли по её бледным щекам.
Я отпустил её запястья, подался вперед и сгреб её в охапку. Я прижал её к своей широкой груди, зарываясь лицом в белоснежные волосы. Она дрожала, как пойманная птица, цепляясь непослушными пальцами за лацканы моей куртки.
— Я никому тебя не отдам, — зашептал я горячо, целуя её в макушку, в висок, стирая губами соленые дорожки слез. — Слышишь меня? Никому. Больше не будет никаких подвалов, никаких стариков, никаких сделок. Я покараю всех твоих обидчиков. Я сотру клан Эмералд в порошок за каждую слезу, которую они заставили тебя пролить. Тебе больше не нужно меня спасать, Кира. Теперь моя очередь.
Она плакала навзрыд, утыкаясь лицом в мою шею.
Её слезы обжигали мою кожу, но вместе с ними выходила вся та боль, которую она носила в себе годами.
Я гладил её по спине, укачивая, как ребенка, и ждал, пока первая буря эмоций утихнет.
Когда её рыдания сменились тихими, прерывистыми вздохами, я слегка отстранился, взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть мне прямо в глаза. Мой взгляд был абсолютно серьезным.
— И чтобы ты никогда, — я выделил это слово железной интонацией, — никогда больше не вздумала стирать мне память. Это бесполезно, моя глупая, смелая девочка. Я боевой генерал, я привык просчитывать ходы наперед. Я все равно докопаюсь до правды.
Кира удивленно моргнула, её мокрые ресницы дрогнули.
— Если уж на то пошло, — продолжил я, успокаивающе поглаживая большим пальцем её скулу, — у моего личного поверенного в столице в сейфе уже лежат письма. Там я написал о тебе. О том, кто ты для меня, как мы были близки и почему я мог всё забыть. Даже если ты снова ударишь по моему разуму — я прочту эти письма. Я узнаю правду. Я вспомню тебя. И я снова приду за тобой. Ты от меня не избавишься, Кира.
Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых страх наконец-то начал сменяться осознанием того, что её жертва больше не имеет смысла. Я не оставил ей путей к отступлению.
— Кроме того, — добавил я уже мягче, — мы обо всем говорили с императором. Эрэйн знает, о моем желании жениться на тебе. Тайная канцелярия уже копает под Виту и ее семью. Я не верю, что она моя истинная.
Её губы задрожали, но на этот раз не от ужаса. Она медленно подняла дрожащие руки и положила их мне на грудь, прямо туда, где бешено колотилось сердце моего дракона.
— Нортан... — выдохнула она, и в этом единственном слове было столько нежности и капитуляции, что у меня перехватило дыхание. — прости. Я не должна была этого… делать. Но я… так боялась с тобой поговорить… Я… люблю…
— Я тоже тебя люблю. И только эта любовь не дала чарам поработить мой разум и помогла вспомнить тебя. Более того, я верю, что мы истинные друг для друга.
Она покачала головой, не веря.
— Тогда моей уверенности хватит на двоих.
Кира подалась вперед и сама прижалась ко мне, обнимая за шею. Я уткнулся лицом в изгиб её плеча, вдыхая густой, сладкий аромат лаванды и меда, который теперь принадлежал только мне.
Мой зверь внутри довольно заурчал, сворачиваясь кольцами вокруг обретенной пары. Пусть даже пока между нами и нет связи. Круг замкнулся. Теперь всё было правильно. И горе тому, кто осмелится снова встать между нами.
Глава 40
Мы просидели в обнимку очень долго. Я просто держал её на своих коленях, крепко прижимая к груди и слушая, как постепенно выравнивается её дыхание.
Ночная прохлада струилась из приоткрытого окна, шевеля тонкие занавески, но нам не было холодно.
Жар моего тела и магия моего внутреннего дракона надежно согревали Киру.
Её белоснежные волосы спутались, и я бережно, почти невесомо перебирал их пальцами, наслаждаясь каждой секундой этой вновь обретенной близости.
Тишина спальни действовала успокаивающе, но я понимал, что нам предстоит тяжелый разговор.
Я смотрел на её бледное, умиротворенное лицо в свете луны и чувствовал, как внутри меня борются два желания.
Первое — оградить её от всей той грязи, в которой я сейчас варился, закрыть своей широкой спиной и никогда больше не упоминать клан Изумруда. Второе — суровая генеральская логика.
— Кира, — тихо позвал я, нарушая хрупкую тишину. Она чуть пошевелилась и подняла на меня свои невероятные глаза, в которых всё еще плескались остатки слез. — Больше всего на свете я хотел бы ничего тебе не говорить. Оставить тебя здесь, в тишине и покое, и просто самому разобраться со всеми нашими врагами.
Она напряглась, инстинктивно вцепившись пальцами в ткань моей куртки.
— Но я слишком хорошо тебя понимаю, моя бесстрашная целительница, — я грустно усмехнулся и поцеловал её в макушку. — Если я оставлю тебя в неведении, твоя фантазия нарисует картины одна страшнее другой. Ты начнешь додумывать, паниковать и, чего доброго, снова решишь совершить какой-нибудь неосмотрительный поступок. Поэтому я расскажу тебе всё. Прямо сейчас, без утайки. Но у меня есть одно жесткое условие.
Я чуть отстранился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, и мой взгляд стал абсолютно непреклонным.
— Ты должна пообещать мне, что не предпримешь абсолютно ничего. Ты не будешь пытаться помочь мне своей магией, не будешь сбегать, не будешь вмешиваться. Ты просто останешься здесь и будешь ждать. Я сам во всем разберусь, Кира. Я военный, это моя работа — уничтожать врагов. Тебе больше не нужно быть сильной. Обещай мне.
Она закусила нижнюю губу, явно борясь со своими внутренними демонами ответственности и страха, но под тяжестью моего взгляда всё же сдалась.
