— Читай дальше, Лиззи, — оборвала мужские споры Доротея. — Что толку их слушать? Мужчины…
Я послушно кивнула:
«Если вы читаете это письмо, значит все прошло по плану. И я могу только порадоваться тому, что соединила ваши судьбы».
Я осторожно глянула на Виктора поверх бумаг. Он тоже смотрел на меня не отрываясь. В глазах светилась надежда.
— Читай, Лиззи, — вновь напомнила экономка.
«Кстати, Виктор, тебе перед самой вашей размолвкой привезли от матери подарок. Помнишь?»
— Да, — ответил он. — Старинный драконий гримуар. Я давно мечтал о таком.
— Та книга, — сообразила я, — что ты последние дни изучал?
Виктор кивнул, я вернулась к письму:
«Обязательно сожги книгу. Не жалей. Это она затмевает тебе разум, заставляет ревновать и совершать необдуманные поступки».
Виктор бахнул кулаком по стене и прорычал сквозь зубы:
— Ну, мама. Так и знал, что от тебя ничего нельзя брать. А тут не сдержался, пожадничал. Драконий гримуар — такая редкость. Дурак…
— Так это из-за него? — выдохнула я осознавая. — А я все голову ломала, почему ты так изменился? Ты же никогда не был таким. Ты же любил меня…
После этих слов Виктора словно прорвало. Он ринулся ко мне, схватил в объятия. Принялся покрывать жаркими поцелуями щеки, нос, лоб, подбородок, не обращая внимания на то, что в комнате мы не одни.
Слегка утолив острую жажду любви, прошептал:
— Я и сейчас люблю. И всегда буду любить. Но, если скажешь, уйду…
— Не уходи, — проговорила я. — Но книгу сожжем вместе. И Игнациуса уволим.
— Как скажешь, любовь моя. Как скажешь.
— Кхм, — напомнил о себе Найджел, — там есть еще что-то в письме? Или это все?
Я развернулась в руках мужа, прижалась к нему спиной. Глянула на последнюю страницу и засмеялась.
— Практически все. Осталась одна строка. Обещайте, что дочку назовете в честь меня. Кэролайн де Гроот неплохо звучит. Люблю, целую, вечно ваша Кэролайн Фурье.
В положила письмо на стол. Добавила после паузы:
— Теперь всё.
— Закрывайте, Доротея, это последняя клиентка на сегодня, — я выглянула из салона, пытаясь незаметно размять плечи.
Последний сеанс выдался тяжелым и длинным. От сидения в неудобной позе затекла спина. Зато результатом я была довольна.
Экономка подала теплый плащ и перчатки молчаливой даме под густой вуалью, пожелала ей хорошего вечера и с удовлетворением заперла за ней дверь.
— Останешься на ужин? — спросила она. — У меня сегодня индюшатина в вишневом соусе и запеченный картофель.
Я принюхалась к сумасшедшим ароматам, долетающим с кухни даже сюда, и с сожалением проговорила:
— Не могу, Виктор сейчас заедет.
— Ну хоть чаю выпей, — умоляюще сложила она ладони. — Я таких булочек напекла! Пальчики оближешь!
Этот соблазн преодолеть было еще сложнее. Со сдобой моей экономки не могла сравниться ни одна кондитерская в городе.
— Завтра будем чаевничать, — пообещала я. — А булочки я с удовольствием возьму с собой. Надо же мне как-то мириться с Жози.
— Сегодня едете?
Я кивнула и призналась:
— Мне ужасно стыдно перед ней. Я же подозревала ее в желании прибрать к рукам моего мужа. Попробую искупить вину твоей стряпней.
Доротея проворно сложила в бумажный пакет десяток румяных булочек в маковой обсыпке, перевязала его лентой.
— Ничего, она отходчивая. Быстро помиритесь.
Женщина достала корзинку, застелила ее чистой салфеткой и умостила кулек на дно. Взялась за второй пакет.
— Оставь Найджелу. Он обожает твою выпечку, — остановила я ее порыв.
— Твоя правда, — улыбнулась своим мыслям женщина. — С тех пор как он уволился из своей конторы, стал чаще бывать.
— По-моему, ему просто хочется почаще встречаться с тобой, — подмигнула я. — Почему вы не съедетесь окончательно? По-моему, из вас получится идеальная пара.
— Ну какая пара, о чем ты? — Вздохнула экономка, принимаясь собирать тряпкой крошки со стола.
— А почему нет-то? — не поняла я. — Вы же неравнодушны друг к другу, это невооруженным глазом заметно. И не делай вид, что это не так. Так почему не оформить официально ваши отношения?
— Ты слишком молода, Элизабет. И не понимаешь некоторых вещей. Посуди сами. Я уж в таком возрасте… Сколько мне осталось? Лет пять? Десять? Сколько я еще могу молодиться? М? А дальше что? Я буду стареть, а он… Да что там, все и так понятно. Зачем ему нужна старуха? Одну уже схоронил, второй раз эту ошибку не станет совершать. Ему бы драконицу какую, да нет такой, что по сердцу бы пришлась, вот и ходит бобылем который год. Если бы мы были истинной парой…
Доротея прижала к груди корзинку и мечтательно закатила глаза.
Мне стало ее жаль. Возраст действительно был проблемой. Непреодолимой, если не образовалась истинная связь. Раньше я об этом легкомысленно не задумывалась. А теперь сама поразилась, что три года назад Виктор решился со мной на официальный брак. Знал же, чем все это закончится. И все равно…
Доротея словно прочитала мои мысли, насильно всунула в руки корзинку, затараторила:
— Вот у вас все теперь точно будет хорошо. Я бы за одно это твоей тетушке свечку поставила. Истинная связь творит чудеса. Ты долго останешься молодой и красивой, под стать супругу. Повезло вам двоим.
— Повезло. Но какой ценой? — невесело усмехнулась я.
— Ну, моя дорогая, за все приходится платить. Не так уж и дорого вышло, если подумать.
В дверь позвонили. Я всплеснула руками, проворчала беззлобно:
— Совсем ты меня заболтала. Виктор приехал, а я еще не одета.
Пока Доротея впускала моего мужа, я быстренько вытянула из-под спящего Себастьяна сапожки, взяла с вешалки шляпку. Пальто мне подал уже Виктор.
— Устала? — спросил, помогая застегнуть пуговицы.
— Есть немного, — улыбнулась я. — Но сил на встречу с Жози мне хватит.
— Я пирожных купил, твоих любимых, и шоколад.
Он попытался словно ненароком меня поцеловать. Да я, собственно, была и не против, но Доротея решительно вмешалась, ткнув в Виктора упакованной сдобой.
— Потом будете миловаться, — проворчала она.
Виктор безропотно принял корзинку. Спросил:
— Все взяла? Идем?
— Ой! — Доротея метнулась в салон. — Письмо забыли! Надо дать его вашей Жозефине прочитать, чтобы понимала, из-за чего пострадала.
Она быстро вернулась, неся конверт.
— Теперь точно все, — улыбнулась я.
Виктор открыл дверь и придержал, выпуская меня наружу.
Глава 28
Где я веду разговоры по душам
— Так все и было, — закончила я свой рассказ и вздохнула. Виктор, поддерживая, накрыл своей ладонью мою руку, слегка сжал пальцы. — Можешь сама прочесть тетушкино письмо, чтобы убедиться.
Жози опасливо покосилась на конверт, лежащий на столе между кофейником, коробкой с пирожными и блюдом сдобы.
— Звучит бредово, — криво улыбнулась она, — ни за что бы не поверила, услышь от кого другого. Но ты совершенно не умеешь врать, Лиззи. К тому же я сама в полной мере прочувствовала магию твоей тетушки.
Жози передернула плечами.
— Так ты веришь? — закусила я губу.
— А куда деваться? Но так и знай! Мне совершенно не понравилось быть пешкой в чужой игре.
— Думаешь, нам понравилось? Когда жизнь рушится, это очень больно. — Я слегка расслабилась. Жози не выглядела обиженной. — Так ты не злишься?
— Немножко, — откусив изрядный кусок от булочки, созналась Жози. — Но как вы дальше будете? Думаешь, угроза от добрых родственников Виктора исчезла?
Я покосилась на мужа, тот вздохнул и снова погладил меня по руке. Потом все же ответил:
— Против истинной связи они не смогут возразить. На днях мы приглашены в родовое поместье к матушке. Там объяснимся окончательно. Им придется признать Элизабет и ввести в наш род официально.
Жози с сомнением покачала головой.
— Я бы, наверное, струсила и не поехала. Если ты решишься, то даже не знаю, — уставившись на меня круглыми глазами, произнесла она.
