В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ) - Ловина Елена

После турнира, когда мне отменили депортацию, необходимость в дальнейшем изучении артефакторики вроде бы и отпала, но правила академии требовали от меня завершить начатый курс и сдать экзамен. Кстати, от этого предмета напрямую зависел мой рейтинг и возможность отправиться на пересдачу не к лаутусу в министерство, а вновь в родную соверенскую академию, если по итогу все же провалю экзамен.

Признаться, был момент, когда я всерьез задумывалась о саботировании этого предмета, чтобы не отправиться в группу лаутуса, только меня кое-что останавливало. Я совершенно точно не знала, что делать, оказавшись дома. Прежде чем отправиться в другое королевство на обучение, наш курс заполнял множество бумаг, ждал согласования и подтверждения принимающей стороны. Кроме нас в этом деле были задействованы множество служб, доказывающих, что переместиться из одного королевства в другое по собственной воле достаточно сложно.

А еще требовалось согласие родителей, и интуиция мне подсказывала, что в этот раз подобное согласие я не получу. В последний наш разговор с мамой та выглядела весьма возбужденно, постоянно меня нахваливала и очень частоупоминала, как ждет моего возвращения, потому что записала меня на примерку свадебного платья к известной портнихе, и дата записи уже совсем близко. Если бы мне в тот момент не изменил дар речи, я бы конечно попыталась вытянуть из мамы, что она такого страшного задумала без моего согласия, но все сложилось как сложилось.

Признаться, тот разговор напугал меня до икоты, так что я потратила заряд не только своего артефакта переговоров, но и у соседок позанимала, но толком ничего разузнать не смогла. Отец раздраженно ответил, что я наверняка не правильно поняла мать, ведь та в последнее время усиленно занимается благотворительностью, а не попытками выдать младшую дочь замуж. Братья и сестры только посмеялись, заявив, что я полна сюрпризов, но они тоже не в курсе маминых мыслей. А мама просто перестала со мной общаться, отправляя бумажные письма через океан скорой почтой, которые добирались до меня скорее всего пешком, и толку от этих писем не было никакого: мама упорно рассказывала о здоровье и успехах близких и делала вид, что я других вопросов просто не задавала.

Так что в свете последних событий я отринула мысль провалить экзамен и усиленно заполняла опросник, причем везде отвечала исключительно правильно и была уверена, что все завершится благополучно, пока не выяснилось, что экзамен состоит из двух частей. Вопросы, что нам раздавали, оказались не просто не решающими — они были незначительной частью экзамена, не имеющей хоть какого-то веса в общем рейтинге. Важным оказалось практическое задание, которое было одно для всех: создать из заготовки стабильный рабочий артефакт, опираясь на знания, полученные на первом курсе.

Почти все то, о чем я мечтала, даже больше. Здесь не требовалось восхищать своим изделием, демонстрируя какую-то нереальную исключительность. Достаточно было сделать что-то рабочее, но была небольшая загвоздка: профессор артефакторики выбирал заготовку из того, что уже имелось у адептов.

Среди всех моих недоработанных артефактов, пробников и каменных необработанных пород Ваган Самиат выбрал ту, с которой я прибыла в эту академию. Ту самую заготовку, что за год, а то и больше я так и не смогла довести до ума, пытаясь сделать из нее и защитный артефакт для питомцев, и следящее устройство, и блокиратор, и что-то еще, что уже не вспомнишь.

И вот до конца экзамена остался ровно час, а моя заготовка так и осталась плоским срезом двух пород, что никак не желала превращаться в рабочий артефакт и дать мне возможность остаться в Кронстоне, а не отправиться в Соверен к маме, записавшей меня на примерку свадебного платья.

Неприятность грозила перерасти в катастрофу.

* * *

Я уже обточила камень до привычного брусочка размером с ноготь большого пальца, но в голову не пришло ни одной мысли, что с ним можно было сделать. По недавно приобретенной привычке обратилась к Макелу, чтобы хоть как-то упорядочить мысли после очередного неудачного вливания магии: магические свойства заготовка не проявила от слова совсем.

— Мак, как думаешь, что важнее для тебя: менять цвет на своё усмотрение или быть всегда чистым и опрятным?

— Чтобы вы с Итаном хоть на денек отстали от них с Ру, и они смогли обеспечить вас выводком мантикорят, — вместо мантикоры ответил ворон, за что получил щелчок по клюву.

Вообще не понимаю, зачем Ягеля пустили на экзамен: мне было бы достаточно одного фамильяра, белого и молчаливого. К сожалению, ректор, подписывая разрешение, встал в позу: либо оба, либо никого. Макел меня устраивал полностью: всегда успокаивал, смотрел с пониманием, не перечил, чего нельзя сказать о Ягеле — вредный ворон, кажется, находил удовольствие, выискивая везде и во всем отрицательные моменты.

Я грозно посмотрела на ворона, мысленно пересчитав все перья, что я хотела у него повыдергивать с момента его появления в моей жизни, и с силой сдавила брусок, но тот, словно намыленный, выскочил из кулака прямиком под грудь белой мантикоры. Морда Макела приняла такой обескураженный вид, что я невольно прыснула в кулак, и только после этого попыталась выудить заготовку из-под белого тяжеленного кошака — тот даже не сдвинулся.

— Мак, сдвинь свой зад, — пыхтела я, усиленно пытаясь добраться до заготовки.

— Сколько можно повторять, что меня зовут Макел! — раздалось неожиданно громко рядом с моим ухом, которое я в тот момент прижала к мантикоре — случайно вышло. — И кому-то не помешает повторить зоомагию: зад у меня точно не здесь.

От неожиданности я вздрогнула и подцепила камень, а после выпрямилась и удивленно огляделась.

— Ягель, ты слышал? — обратилась я к ворону, но тот только молча захлопнул клюв и прикрыл глаза, претворяясь спящим.

— Мяу, — невозмутимо выдал мой белый и пушистый фамильяр, и я резко отбросила заготовку снова под грудь мантикоры.

— Разумеется, слышал, ведь передал же он тебе про меня и Ру. Сколько можно не давать двум половозрелым мантикорам погулять всласть?

Я нервно сглотнула, воровато огляделась вокруг, не слышал ли кто наш разговор, и осторожно забрала обратно заготовку. Кажется, мои тайные мысли о рабочем артефакте, который поразит профессора и ректора, начинали сбываться, но одновременно с этим из головы выветрились все мысли, потому что артефакт получился совсем не тем.

Такое сделать просто невозможно! Магические животные либо разговаривают сразу, либо нет, причем не во всех королевствах они встречаются. Мои питомцы, которые уже и не мои вовсе, не все могли разговаривать, и были скорее исключением из правил. С фамильярами было, конечно, немного сложнее — такие животные могли заговорить, но никто не давал гарантии, что это произойдет. Правда, некоторые маги уверяли, что через несколько лет научились понимать фамильяров лучше, чем, если бы они по-настоящему заговорили.

— Адептка Миович, что у вас происходит?

Кажется, профессор заметил мои судорожные телодвижения и направился ко мне, а в мою голову резко вернулись мысли, которые принялись носиться, словно взбесившиеся муравьи, которым какой-то умник походя повредил домик, ткнув в середину тонкую палку.

Что делать? У меня в руках артефакт, который захочет иметь всякий маг, у кого фамильяр не из говорящих. Сколько раз я слышала сожаления владельцев магических животных, что любимец не может говорить с хозяином на его языке. Правда, часть из тех, у кого фамильяры говорили, клялись, что сами изобретут артефакт, способный изолировать их от разговорчивых животных. Нужно отдать артефакт профессору! Прямо сейчас!

Эти мысли пронеслись в голове, а профессор преодолел только половину расстояния от кафедры до меня, и потому мысли, как схлынувшая волна, направились в обратную сторону: нельзя!

Нельзя отдавать артефакт! Что бы я не создала только что, нельзя отдать артефакт, не проверив его на других животных, не убедившись, что он безвреден. На все это, к сожалению, могут уйти годы, причем в Соверене…а там вряд ли мне что-то удастся сделать, если мама уже присматривает мне свадебное платье. Как-то сомнительно думать, что мама узнала о моей помолвке с Итаном и теперь подготавливает почву для нашей с ним счастливой совместной жизни.