В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ) - Ловина Елена

Не хочу в Соверен! Нужно отдать артефакт!

Я перевела взгляд с приближающегося профессора на своих фамильяров и перехватила два настороженных взгляда, внутри которых мне привиделся укор. Я ведь никогда не ставила свое благополучие выше спокойствия и стабильности своих питомцев, так что же сейчас в моей голове? Теперь, когда всех питомцев разобрали, вроде бы все это и не нужно: можно выдохнуть и подумать о воем благополучии рядом с Итаном.

Вот именно! С Итаном мое будущее — нужно думать, как остаться в Кронстоне и перехитрить лаутуса… Отдать артефакт ему в обмен на своюсвободу?

Глава 70

Ожидание

Итан

Экзамены были давно сданы, предписание отправляться в Шаяг получено, но он не мог оставить Эдеру, зная, что его девочка попадет в загребущие лапы лаутуса. И тут в его действиях работало не столько беспокойство за безопасность невесты, ведь в магическом контроле работали зачастую с опасными животными, а не милыми пушистиками, а скорее банальная ревность. Да-да, Итан впервые ощущал это безнадежное навязчивое желание спрятать девушку от всех людей и магов и показывать ее миру исключительно на семейных торжествах и то после рождения третьего или пятого ребенка.

Никогда он не думал, что такой собственник, причем настолько в себе не уверенный, что подвержен слепой ревности. Раньше он смеялся над друзьями, устраивавшими своим девушкам допросы с пристрастием или тайные слежки, а сейчас подумывал перенять некоторые методы, чтобы оградить кое-кого, постоянно влипающего в передряги, от навязчивого внимания. Похоже, раньше он просто так сильно не любил и не боялся потерять. Кто бы мог подумать…

Да он и над Лочем посмеивался, правда по-тихому, чтобы не обидеть друга, когда тот изгрызал ногти под корень, делая при этом вид, что его совершенно не интересует, о чем Долли разговаривает со своим женихом по переговорному артефакту. «В будущем бывшим женихом», как всегда поправлял Лоч, почему-то не замечая, что это будущее все время отодвигается, словно горизонт.

Наверное, Итан не переживал никогда подобные муки, потому что в академии не видел никого, кто мог бы ему противостоять, а тут случились невероятные по своей значимости события: в его жизнь синим вихрем влетела Эдера, припечатав сверху кучей питомцев и способностью эмоциями менять то, что считалось неизменным.

А следом совсем скоро появился успешный состоявшийся мужчина, которого заинтересовало те только дело уменьшившейся мантикоры, но и той, кого в данном факте подозревали. Этот мужчина с первого своего посещения академии сделал то же, что и Итан: обратил внимание на удивительную соверенку. И совершенно бесстыдно использовал те же методы привлечения внимания девушки, что и Итан: смотрел внимательно, касался ее магических потоков, едва ли не облизывался, разгадывая тайну ее способностей. Разве что не рычал и не ругался, но угрожал, причем, весьма весомо. И, похоже, плел паутину, которая затягивала Эдеру все ближе и ближе к его логову.

Будь у Итана паранойя, он бы уже предположил, что череда проблем с магическими животными, которые возникли после уменьшения Руффи, организованы лаутусом Чаритом, чтобы заполучить в свой отряд Эдеру, зоомага и артефактора в одном лице. И положа руку на сердце, можно было сказать, что Итан уже был близок к паранойе: он готов был признать лаутуса самым масштабным злодеем всех королевств. Очень-очень близок к этому.

Как назло, и от Глена не было ответа, словно старший брат был настолько занят в своем гарнизоне, что даже чиркнуть пару строк не в состоянии. И на переговорный артефакт не отвечал, вернее, буркнул, что решает проблему Итана, и завершил разговор, не прояснив ровным счетом ничего.

Итан бы не переживал так сильно, если бы не упоминание лаутусом предписания короля Кронстона брать в гарнизон только семейных. Официального документа никто не видел, даже ректор, которому, к слову, надлежало отправить в Шаяг двух адептов академии: Итана Крейна и Пенелопу Росс. Наличие Пени в списке адептов, одобренных королем, Итана только раздражало, ведь он желал вписать туда имя Эдеры. Да он даже запрос королю отправил, чтобы тот пересмотрел список и поменял девушек местами, тем более Пени сама была бы рада проходить практику в столице, а не в «северной заднице Кронстона», как она сама называла Шаяг. К сожалению, запрос одного адепта, чья просьба не была скреплена печатью рода, рассматривался далеко не сразу. Номер обращения, который ему присвоил королевский секретарь, пугал своей масштабностью и количеством знаков.

Так что в день, когда у артефакторов проходил экзамен, Итан подпирал спиной стену напротив аудитории и не спускал взгляда с двери, за которой скрылась его невеста с сотней адептов с первого по последний курс. Всех будущих артефакторов на входе «обезоружили», велев сдать сочувствующим и просто зевакам все личные вещи от булавок и сережек у девушек, до фамильных пряжек и перевязей у парней (удивительно, как парни не потеряли штаны при таком раскладе).

А еще Итан изредка поглядывал на лаутуса, которого окружила стайка соверенских бытовичек и своим чириканьем испытывала терпение серьезного мага, караулящего последнюю жертву «приза за победу в воздушном бое». Если бы взгляды могли убивать, то мужчина давно бы обратился в пепел, но, к сожалению, такой способностью не обладали даже первые маги, так что лаутус стоял все там же и терпеливо ждал окончания экзамена, чтобы одним из первых узнать результат Эдеры. Кажется, возможность упустить интересный экземпляр, жестоко нервировала мужчину — он все меньше улыбался девицам и все чаще поглядывал на дверь аудитории.

Экзамен затянулся. Длился уже два часа сверх положенного времени, а из-за крепкой дубовой двери, пропитанной магической защитой, не раздавалось ни звука. Случись в аудитории смертоносный всплеск магии, об этом бы не узнали даже те, кто находился ближе всех ко входу: Ру и Чара. Пони от усталости прикорнула к стеночке и ждала, прикрыв глаза, при этом делая вид, что неусыпно бдит за ситуацией. Ну а мантикора разлеглась поперек входа в аудиторию так, что обойти ее при желании не получилось бы ни у кого — только перепрыгнуть или полететь вперед головой и прочертить носом борозду в каменных плитах… что и случилось.

Когда дверь распахнулась, и в коридор сделала шаг Эдера, совершенно не смотревшая себе под ноги, мантикора расправила крылья и для надежности выгнула спину дугой — даже перепрыгнуть не удалось бы. К слову, на лице девушки было такое нечитаемое выражение, почти лишенное эмоций, что невозможно было понять, как завершился экзамен. А через мгновение холл огласил вопль на соверенском: «Твою ж ревизию!»

Глава 71

«Мне нужна голова!»

Итан

Наверное, спроси кто-нибудь, что выкрикнула девушка, падая вперед лицом, никто бы не ответил, потому что больше соверенского ругательства всех в коридоре потряс внешний вид фамильяра, которого крепко притиснула к груди Эдера, и немногих адептов, столпившихся у выхода из аудитории. Итан же и этого не заметил: ринулся спасать невесту от столкновения с полом, потому что та даже руки вперед не выставила, чтобы смягчить удар — прижимала к груди какую-то синюю мочалку так крепко, словно та была пропуском в королевский дворец.

— Спасибо, ох! — Эдера все же прочертила щекой по гладким пуговицам куртки, а на невысказанный вопрос коротко бросила. — Сдала!

А дальше, чмокнув в щеку возмущенно-ошалевшего от столь короткого проявления любви Итана, Эдера вскочила на ноги и, промчавшись мимо лаутуса, вцепилась в локоть еще более ошалевшего Лоча и потащила того прочь из коридора. Полминуты спустя до Итана, успевшего недоуменно моргнуть не менее десяти раз, донеслось призывно-просительное:

— Ит! Срочно нужна помощь! Мне нужна голова Лоча, а он сопротивляется!

Итан заметил как лаутус, сделав раздраженный шаг вслед за беглянкой, нервно вздрогнул и остался стоять на месте, отчего внутри Итана растеклась невероятная легкость, словно целую гору с плеч скинул. Не задумываясь о смысле странной фразы, парень прибавил шагу, но, поравнявшись с Чаритом, все же не удержался и подмигнул, вкладывая в этот незамысловатый жест всю насмешку и чувство превосходства, которые испытал в тот момент. А все потому, что Эдера не просто позвала его на помощь — он сам, а не лаутус готов был пойти куда угодно за ней, как бы странно, а порой и пугающе не звучали ее призывы о помощи.