Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

Я посмотрел на озеро.

Затем, что я остался один из рода. Итвис вымирает. А до меня из всего рода остались только мой отец и его брат. И то ненадолго. Я знал, что и после меня мои дети неизбежно будут вовлечены в грызню за власть, подталкиваемые и направляемые алчными и жадными людьми вокруг. И единственная, хоть какая-то защита, — это удобство. То, как терпят Итвис Великие Семьи Караэна. Вместо того чтобы объединиться и скинуть вымирающий род, они предпочитают не участвовать в сомнительных затеях и, наоборот, поддерживать нас, если видят выгоду. Удобный правитель. Тот, кто принимает на себя все удары, и за которым удобно спрятаться. И если всё пойдёт хорошо, много десятилетий спустя, когда потомки Дуката сцепятся с потомками Адреана, и ни одна из сторон не окажется достаточно коварна или сильна, чтобы победить сразу, и распря превратится в нудную мясорубку с горящими деревнями и ежегодными убийствами, — они придут к моим потомкам. И Итвис растащат их по углам, как злобных бойцовых собак, выдав каждому по пинку. И те смиренно примут пинки, и будут лизать руки хозяина. Наказание никак не помешает им вместе выступить против тех, кто придёт отнять у них отнятое нами.

Вместо этого я сказал:

— Меня ведёт Император.

Дукат хмыкнул. Но, видя моё серьёзное лицо, застыл с растерянным видом.

— Оставьте меня. Все. Кроме тебя, лекарь.

Когда слуги и свита вышли, а Зартан почти сумел слиться с камнем, я встал и подошёл к арочному проёму, чтобы получше насладиться видом. И да, он был неплох. В этом мире было что-то не так с перспективой. С высоты видно было не так чтобы намного больше, чем с земли. Куда больше зависело от погоды. Сейчас, когда над озером не стелились туманы, я видел другой его берег. Хотя знал, что до него не меньше пятнадцати километров. И этот берег не был тоненькой ниточкой. Нет, я видел убегающие вдаль пашни и холмы, покрытые не фруктовыми деревьями, как в долине, а лиственными лесами. Они постепенно терялись в мареве. У местных кораблей тоже была площадка для наблюдения на мачте, но сами моряки говорили, что просто чем выше, тем прозрачнее воздух.

Мне вдруг пришло в голову, что этот мир, похоже, плоский.

Это заставило меня застыть от удивления.

— Вы всё сделали правильно, мой герцог. Я восхищаюсь вашей мудростью. Рискну предположить, вы пожелаете так же… — Зартан не выдержал молчания.

Да. Трудно побыть в своих мыслях, когда вокруг тебя всё вращается.

Я обернулся.

— Ты останешься здесь и сделаешь как посчитаешь нужным. Я поговорю о тебе с Адреаном и Дукатом и скажу, что жду тебя через год в Караэне. И буду в ярости, если с тобой что-то случится.

Зартан помолчал. Без меня он уязвим. Адреан может, так сказать, вспылить, а Зартан от этого просто вспыхнет. Да и Дукат тоже не кроткая овечка. Но Зартан им будет нужен, чтобы помочь создать крепкое хозяйство, поделить землю. И, возможно, разорить или поинтриговать. Я дал ему условную защиту от злоупотреблений, чтобы его не заставили силой делать то, чего он не хочет. И дал Адреану и Дукату срок, который им нужно вытерпеть Зартана, чтобы они его не убили.

— Два месяца, — сказал Зартан. — Мне потребуется золото. И я не останусь в Караэне.

От того, что у моего человека есть какие-то свои планы, я испытал потрясение едва ли не большее, чем от недавнего открытия в местном мироустройстве. Тем не менее я блестяще справился с эмоциями, спокойно посмотрев на Зартана.

— Придёшь, если захочешь. Сколько золота?

— Мне нужно две тысячи шестьсот дукатов, — прошептал Зартан, пряча лицо в поклоне.

Я подумал.

— Много. Я дам прямо сейчас двести. Половину серебром. Ещё на четыреста я напишу долговое письмо. Сможешь обменять у купцов. Но у меня есть условие.

— Я слушаю, мой герцог, — Зартан говорил осторожно, не поднимая глаз.

— Ты напишешь… Нет. Ты найдёшь тут, в замке, старинную книгу. Написанную на языке Древней Империи. В которой будет рассказано о происхождении мира, людей и самой Древней Империи.

— Это будет… В древности важные книги чеканили на бронзе, серебре или даже золоте…

Я думал недолго.

— Потому оригинал где-то в моей сокровищнице. Надеюсь, его не переплавили. Но ты успел переписать. А теперь надо перевести. И разослать перевод… всюду, полагаю. Но главное — в Университет Караэна. И мне.

— Что же в этой книге? — Зартан неожиданно распрямился, внимательно заглянув мне прямо в глаза.

— Правда. — Я вернулся к своему месту, неторопливо уселся и сказал: — Раньше не было ничего. Только Император. И Император создал мир. И людей. Чтобы… чтобы однажды они встали вровень с ним. Но его творение в последний момент отравил…

Я покрутил кистью в воздухе.

— Древний Враг, — подсказал Зартан.

— Да, он. Оттого бывают засухи или зима, а люди болеют и умирают. Но Император любил людей, и потому он сотворил себе тело, чтобы жить с людьми, учить их всему и защищать их. Ты улавливаешь? Продолжи.

— Так была создана Золотая Империя. У Императора были помощники?

Зартан дождался моего отрицательного покачивания головой. И упрямо сказал:

— Были те, кто предан Императору более остальных.

На это я, после секундного раздумья, кивнул. Прыгать сразу от многобожия трудно. Да и всё равно люди склонны персонифицировать всё «своё». Святые нужны, как ни крути.

— А жена? — уточнил Зартан.

— Он существо, создавшее мир. Он выше этого, — ответил я.

Зартан задумался. Видимо, концепция ему не давалась. Это хорошо, значит, будет обескураживать и куда менее изворотливые умы.

— Запомни важное. Император страдал и умер за нас. Всех людей. Чтобы спасти всех людей, — сказал я.

— Хм… — Зартан задумался.

— Но однажды он вернётся. Когда мы будем более всего нуждаться. Чтобы спасти нас всех.

Зартан некоторое время смотрел мне в глаза, а потом порывисто схватил со стола кубок с таэнским и отхлебнул от него, как будто это было дешевое пиво.

— А, а… — начал он, явно пытаясь собрать в кучу мысли.

Но я поднял руку, прерывая его. Мне не нужны его поиски вдохновения.

— Главное, сделай это. Пиши так, как ты умеешь, — я вспомнил исписанные Зартаном тетради, лежавшие за дверью спальни, и сдержался, чтобы не добавить: вычурно, длинно и непонятно. Писателя обидеть может каждый, и у него потом прокрастинация. А у меня сроки.

— А в конце опиши Золотую Вуаль, — наконец сказал я.

Как и всякая магия, которая не привита особым образом, это волшебство не могло быть сотворено просто так. Нужны были хитрые практики, развивающие то, что я для себя определял как «магические мышцы», чтобы запустить само движение энергии. И наработанное умение, чтобы превратить эту энергию в то, что требуется. Как я понял, с дарами владык работает попроще, но и там нужна определённая практика, умение приходить в особое состояние ума, достигаемое тренировками через мыслеобразы. И я был уверен: неизбежно кто-то сможет повторить. К тому же в словесной форме Золотой Вуали, которую пересказал мне Зартан, которую использовали скорее как вербальный якорь, вроде «левой, левой, шаг, еще шаг», повторялось речитативом слово «Император», дословно означающее на языке Древней Империи — Облечённый Властью. Это говорилось, видимо, о самом творящем магию, но без контекста это было не понять. Так что звучало как молитва Императору.

— Насколько подробно? — осторожно поинтересовался Зартан. Для магов такое — как выкладывать открытый код в общий доступ. Причём от уникальной программы.

— Настолько, насколько только сможешь ясно и подробно, — вздохнул я, понимая, что это выше сил Зартана. Но пусть попробует.

Я заставил его повторить ключевые вещи «найденной» книги, внеся несколько корректив, и отпустил. Важно было, чтобы мои правки не сломали манеру Зартана, которая в письме была, похоже, весьма аутентична Древней Империи. Я старался внести только смысл, а не править стиль.

Пожалуй, я сделал всё, что хотел.

Завтра я соберу свиту, и мы сорвёмся в Караэн. Полагаю, я достигну его за неделю — без телег и пеших мы будем делать по три пеших перехода в день, или по пять-десять дневных переходов войска с обозом.