Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

В дверь осторожно постучали.

Опять Зартан.

Я нахмурился. Но, к счастью, он пришёл не обсуждать свою книгу.

— Мой герцог… Воздушный Змей приземлился. Возможно, вас заинтересуют новости.

Пока вокруг суетились писцы, вскрывая затянутыми в перчатки руками письма и свитки и размещая их на серебряном подносе для чтения, а слуги, кошками проскользнувшие в зал, убирали со стола, Зартан тихонько прошептал:

— Мой герцог, вы изволите отдать устный приказ или дать вам стилус?

Я поднял бровь.

— Я по поводу оговорённой ранее суммы…

Точно. Двести наличкой и четыреста по долговой расписке. Я потянул за шнурок, к которому был привязан болтающийся в жадносумке сундучок с деньгами. Всё время упускаю всякие мелочи.

Глава 23

Возвращение в Караэн

Плохие новости из Караэна, как и полагается по-настоящему плохим новостям, не пришли ясным и понятным путём. Но и сами они не были ни ясными, ни понятными, что оставляло надежду: это именно плохие новости, а не катастрофа.

От Фанго и Вокулы были только осторожные намёки. Не в первый раз, но теперь-то я замечал их куда лучше. Почти ничего конкретного. Пара фраз о том, что в городе «требуется личное присутствие», что «некоторые вопросы лучше решать без посредников», что «Серебряная Палата ведёт себя всё менее предсказуемо». И ещё то особенное чувство, будто что-то очень важное хотели вписать между строк, но не стали.

Зато от Фарида пришла толстая тетрадь. И письмо сверху. Очень вежливое. Настолько вежливое, что мне вдруг впервые за долгое время захотелось кого-нибудь ударить.

Я распечатал письмо уже в седле, но потом всё же спешился и перечитал его опираясь на арку выходящую на обзорную галерею Балдгара, потому что с первого раза через половину этих кружевных словес мне не удалось продраться. Фарид писал так, словно не сбежал, а совершил редкий духовный манёвр.

Он извинялся.

Разумеется, не прямо.

Писал, что недавний разговор с существом, встреченным нами незадолго до того, как Адреан открыл в себе силы, «следует считать событием, оказавшим на мою душу и разум действие, выходящее далеко за пределы обычного впечатления». Потом долго рассуждал, что не считает себя ни околдованным, ни обманутым и, напротив, видит в последовавшем смятении «победу естественных логических дарований над ленивой привычкой принимать мир в уже знакомом виде».

Проще говоря, ему перевернуло всё внутри.

Дальше шло самое неприятное. Та часть, в которой он пытался выставить себя не беглецом, который меня подвёл, а мыслителем. Фарид сообщал, что полагал, будто бежал в Караэн от своих решений, а на деле бежал от собственной природы. Что он искал покоя, а вместо этого нашёл истину. Что человек не может жить прошлым, если перед ним раскрылось будущее. Что, удаляясь, он не изменяет долгу, а, напротив, впервые исполняет его в полноте.

Словом, старый дурак купил себе внутренний мотоцикл и уехал в закат. Не поздновато ли для кризиса среднего возраста? Кто их, колдунов долбаных, поймёт.

Впрочем, не совсем дурак.

Потому что вместе с этим душевным поносом он прислал самое ценное из всего, что мог. Подробнейшие записи. Карты. Списки городов Южного берега. Очерки о правителях. Наблюдения о торговле. О войсках. О нравах. О слухах. О вражде. О слабых местах. И прямо написал, что всё это лучше отдать Фанго, потому что тот разберётся в подобном лучше меня.

Тут он был прав.

Я всё равно пролистал сам.

Судя по записям Фарида, золото Южного берега не было золотом Южного берега. Не в том смысле, что его там не было вовсе, а в том, что города сами его почти не добывали. Они торговали. Перекупали. Пропускали через себя грузы. Поднимались на специях, красках, редких тканях, дорогом дереве, благовониях, на какой-то пряной дряни, которую местные богачи, видимо, жрут для особенного удовольствия. Города там были богатые, укреплённые и при этом очень старые.

А некоторые, если верить Фариду, и вовсе стояли на летающих скалах.

Я перечитал это место дважды.

Потом третий раз.

Потом отложил тетрадь, потёр шрам у носа и снова взялся за неё.

Нет, он не шутил.

Левитация.

Не моя кустарная, в виде одного воздушного змея, чудом не разваливающегося в полёте, а что-то древнее, вросшее в саму жизнь. Города, висящие над землёй. Даже у гравитации есть любимчики.

Там же были пометки об армии этих южных городов. Конструкты. Наёмные отряды. Целые подразделения магов, у которых, если верить описанию, дисциплины больше, чем у моих благородных всадников. Но главное было не в этом. В самом конце, где, видимо, витиеватость уже начала утомлять и самого Фарида, и сквозь неё полезла правда.

Фарид писал, что, по его мнению, меня держат в неведении. Что Великие Семьи Караэна, возможно, до конца не понимают происходящего. Что Вокула, вероятно, искренне считает, будто управляет хаосом. Но на деле в городе начинается бунт. Что Серебряная Палата вошла в серьёзную конфронтацию со всё большим населением вокруг города. Что пришлых стало слишком много. Что зерна не хватает. Что цены растут. Что начинаются перебои. Что вокруг города уже полно людей, которым нечего жрать, но есть кого винить.

И что если всё это не раздавить, не купить или не возглавить, оно скоро само выберет себе хозяина.

Вот тут я читал особенно внимательно.

Потом перечитал осторожные письма Вокулы и Фанго. И всё встало на место.

Они не писали прямо не потому, что не понимали. А потому, что уже слишком хорошо понимали. И, видимо, не хотели, чтобы эти слова где-то прочли не те люди.

Я закрыл тетрадь.

Потом открыл снова.

Пролистал до карт.

Фарид даже отметил, какие из городов Южного берега враждуют между собой, где лучшее дерево для кораблей, где какие ветра, где в каком порту можно купить верность местных чиновников, а где лучше сразу покупать не чиновников, а их племянников. Удивительный человек. Сбежал, предал, а потом всё равно сделал работу на совесть. Вот за это я его и ненавижу не до конца.

Скорее всего, он поехал в Отвин. Единственный город, откуда постоянно плавают на Южные Берега. Возможно, его даже можно попытаться догнать. Хотя вряд ли, конечно. Но всё равно надо торопиться. Не за Фаридом. В Караэн.

Потому что вся эта красота с Южным берегом, летающими горами и золотыми потоками очень интересна и дразнит глаз. Только будет не до этого, если я прямо сейчас провалюсь в яму с говном вместе со своим домом.

Я бросил последний взгляд на озеро.

Нечего тут больше делать.

Балдгар и озёрных лордов я уже пережевал, сколько мог. Местное хозяйство роздано, Зартан оставлен, да Серра привязан на какое-то время, Адреан сидит в Балдгаре как тёмный властелин, Дукат его бережёт и рискует собой… Может, пока не самый удачный и надёжный расклад, но поход вообще затевался просто как способ сковырнуть Инобал и развязать мне руки. Я и так перевыполнил план. Дальше всё будет решаться без меня. Или не решаться. Но сидеть тут и делать вид, что я ещё что-то контролирую, когда в Караэне уже начинают делить зерно и власть, было бы… опрометчиво.

Я велел собираться. Вернее, просто объявил быть готовыми через час.

Без телег. Без лишнего добра. Только свита, самые нужные люди, запасные лошади и то, что можно увезти быстро. Двадцать человек. Может, чуть больше. Но не обоз. Не маленькая армия. А острый, злой, быстрый кусок воли.

Три перехода в день, если повезёт с дорогой. И мы уже на Башенной реке. Четыре, если совсем прижмёт. Будем менять коней, спать по-скотски, есть на ходу и гнать так, будто за нами уже гонится собственное будущее. Дальше будет видно.

Пока люди бегали, собирая сёдла, мешки, ремни, оружие и дрянь, без которой, как всегда внезапно оказывалось, нельзя прожить и дня, я ещё раз открыл тетрадь Фарида. Наугад. И попал как раз на место, где он описывал один из городов Южного берега, стоящий над облаками.