Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ) - Борзых М.

Я передвинул в центр доски фигурку из золота и кости с неопределёнными чертами лица.

— Но то, чего она от меня потребовала, нам не понравилось, — я отодвинул пальцем фигурку на более дальнее расстояние. — Мы поссорились, и в результате она открыла на меня охоту. Но, кроме всего прочего, матрёшка моей души на этом не завершилась.

Я подтянул к себе фигурки демонов.

— Дело в том, что сосуд, тело, носитель — называйте как хотите, проще говоря, я и ваш правнук — не только ваши плоть от плоти и кровь от крови, но ещё имеет связи с некой отдалённой южной династией правителей.

Я пододвинул совершенно иную фигурку — мага с посохом из тёмного эбонитового дерева.

— Раджпутские раджи с основной специализацией магии кошмаров. И так уж вышло, что из-за этой специализации я насобирал уже некий пасьянс из союзников иной расы и иных возможностей, гораздо более древних, чем мы с вами и люди на этой земле, хотя не факт.

Я выставил три фигурки демонов за спиной мальчика-пешки, указывая поочередно на каждую:

— Этот добавился в Карелии, этот, похожий на змею, — я указал на Малявана, —появился в результате стычки с раджпутами на восемнадцатилетии принца. А этот, — я указал на трёхглавое создание с крыльями, похожее на героя детских сказок, дракона Горынича, — прибился из Причерноморья после обследования гробницы, обнаруженной в крымских степях. Если уж быть абсолютно откровенным…

Я вновь потянул фигурку маленького мальчика.

— Вот эта фигура, с которой всё началось, до конца не исчезла. Ведь когда я противостоял одному из них, — я указал на демонов, — в одной шеренге со мной противостояли и горг с астральной сущностью, и моя душа, и настоящая душа вашего правнука. Мы шли единым фронтом. Судя по всему, моя душа так и не смогла до конца поглотить всех тех, кого пытались подселить в это тело, умудряясь с ними договориться и сотрудничать, ведь все мы были ведомы одним-единственным желанием — выжить. А ещё… на этом прекрасном поле я всё также ощущаю себя пешкой, которую притянули с неизвестной мне целью и пытаются использовать в больших играх.

Я пытался считать выражения лица княгини, но она будто ушла глубоко в себя. Взгляд был отсутствующим, словно она и не слышала всех моих пояснений. Вряд ли, конечно, её мог хватить удар от подобных новостей, но даже поглаживания фигурки девочки прекратились. Но если уж я решил был откровенным до конца, то следовало завершить исповедь.

— Я сейчас ещё должен упомянуть о том, что у того «подселенца», который по итогу поселился в теле вашего внука, есть прошлое. Именно это прошлое, как родовая память, подсказывало, помогало мне всё время выкручиваться из многих ситуаций, договариваться с родами и выживать, спасая небезразличных мне людей. Кстати, ваш предок, Бьерн Утгард тоже меня обучал. Но несколько часов назад, кто-то из моей прошлой жизни умудрился пробиться ко мне и подсказать, что мой окаменевший источник есть не проблема, как мы думали раньше, а лишь этап формирования источника некой новой магии. У нас было всего четыре минуты на общение, но это были самые плодотворные четыре минуты за всю мою сознательную жизнь, признаюсь. И как бы то ни было, в вашей воле сейчас отречься от меня, поскольку у вас не внук, а что-то среднее между матрёшкой и марионеткой божественных кукловодов. Но знайте: при всём при этом я отношусь к вам с глубоким уважением. И поэтому считаю, что уж вы-то должны знать всю правду.

Бабушка молчала несколько минут, по очереди разглядывая выставленные перед ней фигуры — и фигуру маленького мальчика, и фигуры магов и демонов, и далёкую раджпутскую родню, и горга с астральной сущностью. Мой рассказ был не менее удивительным, а может быть, даже и более, чем вся существующая у неё картина мира. Это всё нужно было осмыслить. Возможно, на это требовалось гораздо больше времени, чем у нас имелось. Но бабушка со свойственным ей прагматизмом и оптимизмом подняла на меня взгляд и улыбнулась.

— Я, конечно, всегда знала, что правнук у меня уникальный, но даже не представляла, насколько.

Её улыбка коснулась не только губ, но и глаз; было в ней нечто мальчишеское, задорное. Морщинки, собравшиеся в уголках глаз, были искренними — она смеялась.

— Я понимала, что у тебя есть тайны от нас с Эльзой, и надеялась, что ты отчасти посвятишь меня в них. Но теперь понимаю, что с каждой тайной нужно разбираться по отдельности, и что ты попал в такой змеиный клубок, в которых мне бывать ещё не доводилось. Ну, да не страшно. И с орденом разберёмся. И с раджпутской роднёй. Ты у нас, принц, выходит…

— Боже упаси! — осенил я себя обережным знаком, но что-то внутри отозвалось при этой фразе. — Князь я, сударыня, исключительно князь.

— Паяц ты! — расхохоталась бабушка. — Но ты не обольщайся. Князь во множестве стран по влиянию приравнивается к статусу принца. А вот эти, — бабушка указала на фигурки демонов, — они где обитают? Где-то отдельно или где-то у нас на чердаке расквартировались? Уж извини, но из постоянных спутников у тебя замечен только Хильмерик Трихёвдат.

Я задумался. Раскрывать тайны Кхимаро было плохой идеей, однако же бабушка явно испытывала некий интерес к моему союзнику, и, возможно, следовало обсудить с ней его.

— Один из них, — я указал на трёхглавого дракона, — это и есть Хильмерик. Настоящее имя его — Кхимару. Он, скажем так, имеет такую же специализацию, как и мы: создаёт химер. Поэтому ему столь же интересно было общаться с тобой, как и тебе с ним. Он обладает схожей с нами силой. Единственное, что трансмутирует он несколько иначе, чем мы. Но результат… результат, конечно, впечатляет. Я видел его творения.

— С даром всё понятно, ещё по разговору было понятно, что он матёрый практик. Ты лучше ответь, почему он взялся тебе помогать, если это столь древнее существо? И не причинит ли он вреда Эльзе и всем остальным? — про себя она, как ни странно, не упомянула.

— Вот это самый интересный момент. Судя по всему, с ним я тоже имею некоторое кровное родство через раджпутских раджей. Те были носителями капли его крови через века, через тысячелетия, и отчасти магия кошмаров у меня появилась тоже от них. Вот и вышло, что для него я что-то вроде далёкого-далёкого правнука, однако способного, поэтому он и взялся меня обучать.

Бабушка кивнула:

— Что ж, это резонно. Если он почувствовал в тебе сквозь тысячелетия собственную кровь, то вполне возможно, что это немаловажный фактор для подобного покровительственного отношения. Но всё равно я бы хотела поговорить с ним лично. Кем бы ты сам себя ни считал, но ты всё равно мой правнук. То, как ты заботишься обо мне, об Эльзе, о членах нашего рода, выше всяческих похвал. Мне нельзя было бы желать лучшего — ни в данной ситуации, ни вообще. Если ты надеялся, что я отрекусь от тебя, либо опасался этого, то этого не будет. Думаешь, ты один — матрёшка? Все мы многослойны.

Княгиня вновь выставила в центр доски маленькую девочку и рядом поставила архимагичку с посохом.

— Я тебе уже говорила. Чтобы из этого появилось это, маленькая девочка вынуждена была обрасти щитами опыта, любви, потерь, войн. Я менялись, обрастая, как капуста, листьями, масками. А то, что в сердцевине у тебя находится не одно, а несколько существ, — не важно. Главное, что ты выживаешь и заботишься о роде Угаровых. А насчёт твоих магий… я подозревала о чём-то подобном. Я рада, что ты избавился от Пустоты. Вечный голод — вот что это такое. Я же не просто так сидела и расшифровывала драконник ночами, — она указала на старые книги, переводом которых занималась в свободное время. — Я очень долго рылась, пока нашла указания на старые династии. Пустотники вечно голодны, вечно требуют силы, они отчасти энергетические вампиры, отчасти ненасытные твари. Это худший из возможных вариантов, который бы я для тебя желала. Я искренне рада, что ты отрёкся от неё. Пусть это и повлекло за собой проблемы, однако закон сохранения магии гласит, что если где-то убыло, то где-то и прибыло. Я так подозреваю, что твой законсервировавшийся, застывший, окаменевший источник порозовел не просто так, верно?