Либо слова её растворились в стенах зала, либо Леди Мор действительно пропускала мимо ушей любые требования:
— Значит так, мне надоело с тобой возиться…
Мария почувствовала себя непрошеным гостем, да ещё и напросившимся.
— Вот и отправьте меня до…
— Мы будем действовать так! — Мор резко подняла указательный палец. — Я обучу тебя всему, что знаю сама, и ты поможешь мне спасти принца. Ведь…
Мари моргнула.
Зачем спасать принца? Только что же шёл разговор о пророчестве, теперь уже о спасении незнакомца, а дальше что? Спасение мира?
— Не хочу учить… — она почувствовала панику, захватывающую грудь. И упрямство.
— Без магии ты не сможешь вернуться домой, и еще без нее наш мир пережуёт и выплюнет спустя, — Мор нахмурилась, будто прикидывая число. — Отторгнет через... Девяносто дней. Да! Девяносто дней.
— Что значит... отторгнет? Какие девяносто дней!?
Значит ли это, что она умрет?
В пустоту?
Если Марию Малинину должны были эти слова напугать, то не очень и вышло. Ей они ничего не говорили, но, кажется, по сочувственному взгляду Мор, это что-то ужасное в мире… Как там его… Энтер? Эквивалентно ли это смерти?
— На чём я прервалась… Точно! Первый принц империи посетит нас, ты должна…
— Бред! — взорвалась в возмущении Мари. — Я никому ничего не должна, и всё это — не моя проблема.
Слова, отскочили эхом от хрустальных стен, будто врезались в преграду и вернулись, усиливая безысходность. Не дав себе ни секунды на раздумья, Мария развернулась так резко, что подол тонкой сорочки взметнулся, и ринулась прочь…
Она мчалась прочь, словно испуганная пташка. Металась в поисках выхода. Коридоры же, как назло, сменяли друг друга, превращаясь в лабиринт. Подгоняли её. Мария натыкалась на углы и царапала ладони о грубые края трещин в хрустале, когда хваталась за стены. Холод пробирал сквозь тонкую ткань сорочки, но она не чувствовала ничего, кроме жгучего кома в горле и застывших в глазах слёз.
Вдруг Мария осознала. Вспомнила.
Это чувство она уже много раз испытывала. Потерянность. Одиночество. Страх.
Она вспомнила случай. Деревня. Вечер. Закатное солнце, как капелька крови на горизонте, и она — маленькая, потерянная — кричащая в пустоту: «Саша! Саша!»
Тогда пятилетняя девочка заблудилась в месте, где знала каждую собаку, любой забор и тропинки. А сумерки извратили эти улочки в лабиринт страха. Девочка бежала, звала, плакала, пока тёплые руки брата не обхватили её. Крепко. Сильно. Надежно. И он шептал для её слёз: «Всё хорошо. Хорошо. Я нашёл тебя. Я тут...»
Но здесь, в этих бесконечных коридорах, не было Александра.
Не было надежды.
Мария врезалась в очередную хрустальную стену.
— Выпустите меня! — схватилась за гладкую поверхность, пытаясь удержаться на ногах, и кричала, стуча кулаками по стене. — Я хочу домой!
Домой.
Домой.
Эхом разлеталось по коридорам.
Ответа ожидаемо не последовало. Замок играл, насмехался, затягивал. Обессилев, Мари опустилась на пол и прижалась спиной к стене. В груди клубилась паника — густая, удушающая, как туман за окнами замка. И тут…
Едва заметная трещина разошлась по стене, словно невидимый мастер резал хрусталь кинжалом. Края образовавшегося прохода загадочно мерцали, и Мария пыталась угадать, что же ей этим хотели сказать.
Рискнуть ли?
А вдруг это дорога в её мир? В безопасную квартиру, где нет проклятых лесов, волков, зомби и капканов на деревьях. Там, где, тепло и нет места страху.
Она рванула в проход молниеносно, будто тот грозился закрыться через пару секунд, и холодный воздух ударил в лицо. Мария шагнула в неизвестность. За спиной раздался хрустальный звон, и проход сомкнулся, она откинула мысли о том, что пути назад нет.
Вокруг царил полумрак, и лишь редкие огоньки, прорезая его, вели за собой.
Дуновение ветерка принесло глубокий смолистый аромат дубовых листьев.
Мария остановилась, её ресницы дрогнули. Сердце бешено колотилось, пока она оглядывалась. Стены в туннеле покрыты странными символами — причудливыми завитушками и угловатыми знаками, напоминающими письмена, которые словно горели в неровном свете огоньков.
Рассматривать подробнее не было времени. Нужно бежать.
Коридор становился шире, и через несколько поворотов Мария ощутила под ногами мягкую, влажную почву. Воздух изменился — стал плотнее, насыщеннее. Вышла она из узкого прохода между двумя массивными каменными столбами, обвитыми плющом. И снова эти гигантские дубы.
— Молчаливый лес, — пробормотала себе под нос она, оглядываясь.
Пока она размышляла, в какую сторону идти, что-то, а вернее, кто-то, мелькнул в чаще. Холодок коснулся спины. Опять волки?
Наверное, если бы замок не показал путь на свободу, Мари бы притворилась бездарной и бестолковой. Она так часто делала с братом, когда он её о чём-то просил. Становилась глупой, ничего не знающей, не умеющей и целыми днями смотрела сериалы, ела шоколадки с чупа-чупсами и глупо моргала на любое слово в свой адрес.
Интересно, сколько бы Снежная королева терпела, прежде чем выгнать?
Сжав зубы, Мария с досадой поняла: нужно было так и поступить, а не тащиться в эти незнакомые дебри. Где листья угрожали, кривые ветви отбрасывали тени, путая, а густой запах мха давил на сознание. Наверное, таким мог быть сказочный лес, где терялась Красная шапочка, где спряталась избушка Бабы-яги и жили волки, от которых стоило держаться подальше. Мари уже сделала шаг назад, намереваясь развернуться и приступить к новому, куда более разумному плану, как вдруг замерла.
Между массивных, вековых стволов мелькнул человек… Нет, ребёнок!
— Подожди! Там опасно! — её растерянный голос разнёсся по лесу.
Мальчик — теперь она точно разглядела, что именно мальчик лет пяти, в потрёпанной коричневой рубашке и с всклокоченными волосами — на мгновение остановился, обернулся. И вместо того чтобы прислушаться, он крепче сжал в руках какую‑то узловатую ветку и нырнул глубже. В бесконечно тёмную чащу леса.
Мария бездумно, на голых рефлексах, рванула за ним.
— Стой! Там волки! — кричала, продираясь через цепкие кустарники.
Ветви хлестали по лицу.
Этому ребёнку наверняка страшно. Как было и ей. Он потерялся и растерян. А вдруг его ищут?
— Подожди!
Голос срывался от бега, но она не сдавалась. Казалось, стремительно нагнав его и обняв, она действительно чем-то поможет ему, и неважно, насколько это глупо. В незнакомом мире. Она. И помочь?
Мальчик остановился, когда они выбежали на поляну, залитую бледным лунным светом, и развернулся.
Луна? Свет? Сейчас ночь?
Мари успела обрадоваться, что обошлось, но детское лицо переменилось: испуг уступил место надменной суровости и пока ветерок играл с его каштановыми волосами, лунный свет вычерчивал тени на лице мальчишки. На котором не осталось и следа детской растерянности. Только насмешка.
— Это ты та самая, — уточнил он, каждое слово жглось капелькой яда. — Ты же всего лишь жалкая девчонка.
Эти слова сгустились в воздухе.
Жалкая.
Ничего не умеющая.
Лес словно поддакивал ему.
Поляна преображалась, подчиняясь капризам незнакомого мальчика. Трава почернела и скрутилась в острые шипы, больно жаля ноги Мари.
— Это мой лес, — признался он, раскинув руки. — И шагнуть в него было ошибкой… — звучало многоголосием: шелестом листвы, скрипом стволов, низким гулом корней, пульсирующим в земле. Его слова вплетались в саму суть леса. — Добро пожаловать!
Мария отступила, но земля под ногами вспучилась. Рванула вверх. Лианы, корни, ветки, холодные и скользкие, как змеиные тела, стягивались всё крепче, впиваясь в её кожу, оставляя следы.
