— Прекрати! — голос звучал жалко, надломленно, и Мария ненавидела себя за это.
Какой-то непонятный Хозяин леса смеялся ей в лицо.
— Ты же всего лишь никто. Наш мир пережуёт и выкинет такую пустышку, как ты.
Смех отражался от деревьев, множился, превращаясь в червячок ужаса. Ветви ползли, сковывали, извращённой пыткой цепляли лицо, локти, волосы, плечи. Мария закрыла глаза, слабо отбиваясь, но что-то проникало под кожу, замораживая волю и надежду.
Никто.
Она — всего лишь никто. Наверное, так думали и её родители, уехавшие в другую страну, когда ей исполнилось пятнадцать. Может быть, так думал и Александр, остававшийся один с младшей сестрёнкой.
Она — никто.
И никому не нужна.
В чужом мире вокруг враги. Все чего-то хотят, просят и ставят условия. Она побежала за мальчиком, которому хотела помочь, а, обманувшись, попала в смертельные неприятности.
Глупая.
Глупая Мари.
— Боишься? — его голос звучал отовсюду. — Правильно. Мой лес любит страх. Он вкусный.
Бесполезная.
Когда тьма уже готова была проглотить её, Мария почувствовала… не разум, не волю, а что-то глубже. Она вспомнила о брате, что волнуется и наверняка ищет её, вспомнила о Биби, которому вчера забыла насыпать корм, о буклетах с названиями вузов, лежавших на компьютерном столе, о чупа-чупсах. О той жизни, к которой стремится назад.
Она, конечно, не Наруто, Гарри Поттер или персонаж аниме, где по закону справедливости у главного героя появляется суперсила, но... Можно попробовать. Всегда можно позволить себе попробовать стать сильнее. И не сдаться на первой неудаче.
Тепло вспыхнуло в её груди — яростный огонёк, заставивший распахнуть Мари глаза.
На кончиках пальцев что-то щекотало.
Вокруг неё оказалось множество серебряных нитей. И они не просто светились — они звенели, как колокольчики. Заканчивалась… или начиналась эта магия, эти нити на кончиках пальцев. Мария подняла кисть — и они откликнулись, затрепетали, потянувшись за её движением.
Связали, сплелись опасной паутиной. И, как только она сжала кулак, нити раскрошили всё вокруг, как еле видимые лезвия, они разрезали всё, угрожающее ей. Обрубки корней, лиан, листья, обрывки теней — всё с грохотом посыпалось на траву.
Хозяин леса отступил, потеряв надменную маску. Удивление слышалось даже в шелесте веток, листьев и травы, у какого-то животного под лапами за кустом в нескольких метрах от поляны.
— Что… — шептал лже-ребёнок, растерянно осматривая обиженные деревья. — Это?
Он словно был расстроен, что игрушка потерялась. Медленно, будто боясь поверить, мальчик протянул руку к воздуху, пытался ухватить ускользающую сущность.
Пальцы его сомкнулись впустую.
Нити испарились.
— Они… исчезли? — прошептал мальчик с любопытством.
— Шёпот, и зачем ты пугал мою гостью? — послышался знакомый сиплый голос Мор сбоку от них.
Появившись бесшумно, она материализовалась из тьмы и теней леса. Силуэт её окутывал туман. Хозяйка хрустального замка держала старинный фонарь, из которого исходил не жёлтый, а серебристо-голубой свет.
— Никчёмный человек не такой уж и никчёмный, — фыркнув, мальчишка сложил руки на груди. — Лес назвал её инфантильной и капризной, так что, если она вдруг станет твоей ученицей, тебе пригодится тонна терпения.
— Эй, я… — хотела возмутиться Мари, но её осёк нахмуренный взгляд Мор.
И правда. Чего ругаться с десятилетним ребёнком?
Даже если тот сам назвал её завуалированно капризным ребёнком.
— Ты, — Мор цокнула на мальчишку, — иди оживи свеженький труп и с ним развлекайся, Грег наверняка уже успел его закопать. — А ты, — повернулась она к растерянной Мари, — За мной.
— Мор, ну…
Грозный до этого мальчик почесал затылок, когда только одним взглядом Леди Мор его перебила. Мари, восхитившись этим, поспешила за ней.
Что это были за нити? Магия?
Это опасно?
— Сошлю этого паршивца скоро в двуликий край.
Себе под нос поругалась злодейка, явно недовольная тем, что пришлось покинуть стены замка. Мари задумалась о произошедшем и уже хотела задать вопрос, но Мор щёлкнула пальцами. Её внимание переключилось на белую шубку, внезапно появившуюся на плечах.
Мари посмотрела на свои ноги.
Валенки?
На ней валенки!
— Ну что, оценила великолепие нашего мира? — спросила Мор — Принц ждёт спасения! Готова приступить к обучению?
Глава 5. Принц или...
Он считал себя глупцом.
Это было единственное, в чём у первого принца не было сомнений, когда в остальном же он сомневался много. Даже очень.
Зен Каэль Аструм усмехался, наблюдая за лицемерием, в котором жил. Его внешность привлекала, но за ней скрывалась угроза, соответствующая его высокому положению. Мягкие, доставшиеся от матери черты лица превращались в маску ледяного презрения, когда ярость бушевала в нём. А платиновые длинные волосы и серые глаза служили лишь завесой, отвлекающей от его слов.
Он считал внешность своим главным оружием, но истинную власть над окружающими давала не она, а образ жизни, созданный им с маниакальной тщательностью.
Упиваясь чужим изумлением, он наслаждался тем, как аристократы и слуги шептались за его спиной. Дивились его поведению. Гадали, как кронпринц, которому предсказали смерть в двадцать девять, превращал свою жизнь в череду безумных вечеринок, бесконечных карточных игр и тонны алкоголя.
Любимый младший братик лишь пожимал плечами, когда раз в два дня заставал его уходящим через чёрный ход Императорской резиденции.
— Давай добавлю, — проворковала очередная красавица, рухнув к нему на колени.
Зен с ленцой кивнул. Говорить не имело смысла — в оглушающем шуме таверны, где он сейчас отдыхал, тонули и растворялись любые слова. В звонком, режущем звоне бокалов. В густом, дурманящем аромате табака из курительных трубок и почти истеричном смехе женщин.
Приторные духи. Такие же улыбки.
Пьяный блеск в глазах.
Всё сливалось в единый вихрь безумия.
Странный парадокс: тут не слышно ничего — и одновременно всё.
— Принц Адриан намерен на совете протолкнуть закон о разрешении обучаться тёмным магам в Императорской Академии.
— Да… Шепчут, на него давит генерал Вейл Рок.
Первый принц усмехнулся, впиваясь пальцами в бедро развязной девицы, которая, устроившись на его коленях, подливала сливовое вино и причмокивала полными красными губами.
— А императрица, говорят, до сих пор не покидает покоев.
— Жалко, такая молодая, а уже…
— Император, слышно, предаётся развлечениям с фавориткой из проклятого Элиса на глазах всего двора.
— Ай! — вскрикнула девица, вскочив с его колен. Зен не заметил, как сжал пальцы так сильно, что причинил ей боль. Она поправила длинные медные волосы и провела рукой по его плечу, мурлыча: — Если тебе так не терпится, милый, можем подняться наверх.
— Можем, милая, — выдохнул он. — Пойдём.
Проще уйти, чем слушать очередной бред о родителях. О том, как его отец якобы изменяет матери с женщиной из поселения кочевников, презираемых всеми и с которыми они воевали десятилетиями.
Резким движением он осушил бокал и швырнул его на столик. Поправил полурасстёгнутую рубашку, звякнув золотыми браслетами. Которых было больше десятка.
Они свернули в коридор, и, едва оказавшись в тени, девушка прижала его к стене. На Зена посыпались её поцелуи, бессвязные и пустые, как конфетные фантики, которые в детстве коллекционировал его брат. На шею. На скулы. На губы.
Зен ухмыльнулся, заметив, как к балкону шла любопытная парочка: сын второго советника и хозяин этого блистательного заведения. Лучшего дома развлечений в столице. Стаканы виски в их руках его порадовали. Эдриан, хозяин этого места, всегда знал, с кем поговорить, и он знал: первый принц империи не любит, когда прерывают его любовные похождения.
