На милующуюся в углу парочку редко кто обращает внимание.
— …Это беспокоит не только моего отца.
— Понимаю. Всё выходит из‑под контроля.
Девица расстегнула его рубашку. Зен в ответ сжал в руке рыжие волосы — густые, шелковистые, — медленно пропустил сквозь пальцы.
— Даже крысы зашевелились, — сын второго советника прервался, видимо, сделав глоток виски. — Слышали, вчера пропал очередной стихийный маг в Итье?
Принца дразнили женские пальчики, касаясь пресса, и жгли влажные губы на шее.
— Именно. Итье находится совсем недалеко от столицы, что странно, — задумался Эдриан. — До этого маги исчезали лишь из дальних провинций.
Голос звучал задумчиво, тяжело.
— Да, глава тайной канцелярии и архимаг сегодня встречались обсуждать, почему…
Язычок дамы скользнул по венке на шее — и он едва сдержал стон. Сделав резкий выпад вперёд, Зен потёрся о бедро девушки, демонстрируя возбуждение. Рыжая малышка, словно только этого и ждала, вспыхнула, как бенгальский огонёк, став терзать его губы.
Искорки в её глазах обещали бурное продолжение.
— ...Архимаг Дамиан не совсем…
Двое уже отдалились от них, а девушка, приподнимая подол, начала манить его в комнату — к кровати. Растрёпанная, с расшнурованными завязками, доступная, как десерт на серебряном блюдце.
Заправив выпавшую прядь, девица покраснела. Это даже насмешило его, и, прижав её к стене, Зен, наклонившись, насмешливо чмокнув в висок, прошептал:
— Осмелюсь заметить, ваша скромность — как бриллиант в навозе: её никто не оценит.
И принц покинул дом удовольствий.
Своё он сегодня получил.
— На… Нахал! — кричали ему вслед.
***
На следующий день, спустя четыре часа пути, Зен, скрываясь под личиной наёмника из Гильдии Стихийников, попал на пыльные улочки деревушки Итье. Солнце висело в зените. А воздух дрожал от зноя и пряных запахов: сена, печёного хлеба и дубовых листьев.
Помимо распутной жизни с бутылкой сливового вина и красавиц под боком, как считала вся прислуга императорской резиденции, у кронпринца была и другая страсть.
Выпечка. И лимонные пироги.
Ведь когда отмерен срок твоей жизни, как-то не слишком обращаешь внимание на меры или ограничения. Особенно мало кто мог запретить принцу съесть вот уже пятый по счёту пирог.
Вот и императрица Алиса обожала лимонные пироги с корицей.
В столице есть место, куда его мама тайком от императора и стражи выбиралась, иногда прихватывая и его. Он, если честно, сам за ней увязывался. Там встречала их Лия — полная женщина с пятью детьми, хозяйка лучшей пекарни в столице и в юности едва ли не лучшая подруга императрицы. Зен долго не мог понять, как мать умудряется дружить с той, чья рубаха вечно в муке, а речь далека от аристократических манер.
Сегодня же ему отчаянно хотелось заесть это горькое чувство после утренней встречи с матерью лимонным пирогом.
Слухи были правдивы.
Императрица уже больше двух месяцев не покидала своих покоев. Её осунувшееся, бледное лицо всякий раз сковывало Зена ледяным ступором. Он знал — с того самого момента, как ему предсказали смерть, — что покинет этот мир раньше матери.
И теперь отчаянно надеялся, что так и случится.
Оставив любимого коня Тиля у кузницы, Зен, голодный, поспешил к местной пекарне. Он наведывался сюда нечасто, всего пару раз в год, но неизменно останавливался у Диа — могучего бородача, чьи руки, казалось, могли и меч выковать, и гору сдвинуть. В деревне все считали Зена Заком, двоюродным племянником кузнеца, изредка навещающим дядю из столицы.
— Привет, Зак! — крикнула ему дочь местного аптекаря, Алисия.
Он кивнул ей и поспешил дальше.
Где‑то ритмично стучал топор, у колодца звенела бадья, а из печных труб тянулся душистый дым, разнося аромат свежеиспечённого хлеба.
— Здр… — начал он, влетая в двери пекарни.
— Что значит «нет кофе»?! — расстроенно взвизгнула темноволосая девушка у прилавка.
Зен закатил глаза.
Даже тут не спрятаться от истеричных и капризных столичных дам.
За прилавком её обслуживала Матильда, жена Диа и хозяйка пекарни, осторожно и учтиво кивая головой, успокаивала эту слишком громкую нахалку.
— …Что это такое? Кооофф… — уточняла Матильда, искренне не понимая.
— Кофе! Э-э… это же напиток богов… — не унималась незнакомка.
Рядом с матерью стоял Шон, пристально разглядывая вспыльчивую посетительницу и постукивая пальцем по прилавку.
Гостья? Очередная чужачка?
Пока хозяйка пекарни лишь кивала, пытаясь утихомирить то ли раздражённую, то ли готовую разрыдаться девушку, Зен лишь бросил на неё косой взгляд.
Семнадцатилетний мальчишка бодро шагнул к нему:
— Мне вот этот, — Зен указал Шону на пышущий жаром лимонный пирог, царственно возлежавший на витрине. — Весь.
Улыбнувшись, Шон потянулся к пирогу и бумажному пакету, но тут снова раздался этот цепляющий, пронзительный голос:
— Тогда, если у вас нет кофе, дайте, пожалуйста, вооон тот лимонный пирог!
— Хорошо‑хорошо… — Матильда выставила примирительно ладони.
Зен замер.
Эта девица же не о его пироге говорит?
— Но матушка, его уже заказал Зак! — нахмурился Шон, переводя взгляд с девушки на него и обратно.
Хозяйка пекарни неловко развела руками:
— Сожалею, господа, но остался лишь один.
Зен, не готовый уступать и нянчиться с вздорной девицей, резко развернулся… и застыл. На него смотрели пронзительно‑голубые глаза — словно кристально чистое небо в безветренный полдень.
Девушка-льдинка.
Хотелось смотреть и рассматривать. От макушки до пальчиков, испачканных в какой-то пыли. Зен только убедился, к своему сожалению, что она полностью отражает утверждение о том, что красавицам положено априори иметь вздорный характер.
Он хотел было уступить ей половину пирога, как...
— Я первая его заприметила, — прошипела незнакомка, сжимая пальцами льняной маленький пыльный мешочек с Сиклями. — Ещё минуту назад вас тут не было!
Зен сглотнул, ощущая, как в груди разгорается раздражение — и что‑то ещё, еле уловимое. Он сжал зубы. Насмотрелся вдоволь на таких девиц, не знающих отказа, в императорской резиденции.
Захотелось поставить на место.
Жгуче захотелось.
— Я готов заплатить золотую, — бросил он, небрежно швырнув на прилавок золотую монету.
Пирог стоил пять сикелей — в семь раз меньше золотой монеты.
Матильда закатила глаза, пока сын её открыл рот.
— Золотую?! — незнакомка заморгала, инстинктивно прижимая к себе мешочек с монетами. Он сразу знал, что это мешок с Сиклями. Для золота используют другие кошельки. Побольше. — Это… это несправедливо! Вы не можете забрать то, что я уже мысленно съела!
Матильда наивно попыталась сгладить напряжение:
— Молодые люди, может, поделим пирог? На две порции…
— Нет! — рявкнули они оба одновременно.
— Он мой! — девушка с силой стукнула ладонью по прилавку. — Я шла сюда через лес.
— А я приехал десять минут назад из столицы, и я голоден!
— Так вот и возьмите пирог с малиной. Он рядом лежит.
— Может, вы и возьмёте его?
Он саркастически приподнял бровь, наблюдая, как незнакомка нервно поправляет короткие тёмные волосы.
— Я первый попросил у Шона этот пирог.
Уровень пятилетнего ребёнка, как бы сказал его брат. Хотя даже с вредным Адрианом он так долго не спорил.
— А я первая пришла!
— И вели себя неподобающе леди — ваши причитания были слышны на соседней улице.
Упрекнул её.
Шон, не отрываясь наблюдавший за перепалкой, округлил глаза.
— Что?! — топнув ножкой, она развернулась и устремилась к двери, на ходу причитая: — Хочу домой! Домой! Домой.
