Скандал у алтаря. История униженной невесты (СИ) - Васина Илана

Из полезного нахожу в мешках дорожные плащи. Один подбитый мехом, другой —тканью, напоминающей кашемир. Да, они тоже порезаны, но близко к кайме. Поэтому все равно согреют холодной ночью.

Если первые два мешка я разбирала осторожно, аккуратно вынимая вещи, одна за другой, то третий и четвертый я просто вываливаю на газон. Сердце начинает быстрее колотиться, когда из последнего мешка выпадает резная, лакированная шкатулка из светлого дерева.

В этой шкатулке у Ари хранились драгоценности, что достались в наследство от матери, и лично подаренные отцом. Перед мысленным взглядом мелькают бриллиантовые диадемы, рубиновые серьги, золотые браслеты… Они могли бы существенно облегчить жизнь нам с Труди! Аккуратно отпираю задвижку. Поддеваю крышку пальцем и у меня перехватывает дыхание.

Глава 6

Сбылись мои самые худшие опасения.

В шкатулке лежит… серый гравий.

Перебираю его пальцами и вскоре понимаю: ни одного украшения нет, даже самого простенького!

— Вот же гад! — срывается с губ, а потом поворачиваюсь к Фреду, демонстративно трясу перед ним гравием в коробке: — Значит, такому хозяину ты выбрал служить? Мелочному вору и мошеннику? Сегодня он обманул меня, а завтра обманет тебя! Вот что тебя ждет, раньше или позже!

Этот трус отводит глаза и что-то невнятно бормочет, а я роняю шкатулку в траву и принимаюсь вышагивать взад-вперед перед домом, сжимая и разжимая кулаки. Ноги гудят от непривычно долгого хождения. Новое тело изнежено, и совсем не привыкло к таким нагрузкам.

А я… Не привыкла к таким беспросветным подставам. Очень хочется сбежать из этого гадкого места. Скрыться от людей подальше, чтобы просто отдышаться, отойти от этой череды предательств.

Но тут ловлю на себе растерянный, беспомощный взгляд Труди, у которой уже глаза на мокром месте, и понимаю, что отходить буду потом, когда справлюсь с ситуацией. А сейчас у меня на руках подросток, так что киснуть некогда!

— Мы справимся, — обещаю ей, ободряюще улыбнувшись, и Труди с готовностью кивает.

Я снова принимаюсь разглядывать кучу яркой одежды на газоне — мое единственное имущество.

Итак. Одежда испорчена, но не безнадежно. Кое-что можно починить. Уж нанести аккуратные стежки я даже с закрытыми глазами сумею, надо только раздобыть нитки с иголкой. Кружок мулине, на который я проходила все детство, не прошел для меня бесследно!

Конечно, аристократка не купит зашитое платье, но, возможно, найдется женщина из числа ремесленниц, для которой аккуратный шов не составит проблемы.

Затем мой взгляд скользит по шкатулке, с изящной резьбой, поблескивающей в ярких лучах солнца. Мне она теперь ни к чему, а вот человеку побогаче такая — точно пригодится. Значит, первым делом попробую продать шкатулку.

Складываю в один мешок наименее пострадавшие платья и шкатулку, в другой — дорожные плащи.

Сначала хочу оставить безнадежно испорченные вещи на лужайке перед домом, но потом передумываю. Два мешка с испорченной одеждой могут послужить матрасами для нас с Труди на тот случай, если мы не найдем себе ночлега и нам придется ночевать под открытым небом. В нашей ситуации нельзя откидывать такую возможность.

Когда заканчиваю ревизию, возвращается кухарка и протягивает мне холщовый мешок, довольно увесистый.

— Я тут вам покушать собрала, госпожа, — говорит она, косясь на Фреда, который аж шею вытянул, как гусь, чтобы лучше нас расслышать. — Там и огниво вам положила, на худой конец огонь развести. И бутыль с молоком, и пирогов, и яблок На сегодня вам точно хватит.

— Спасибо! — улыбаюсь ей с благодарностью.

У меня мало воспоминаний о Жозефине, но уверена, мы могли бы с ней подружиться. Есть в ней что-то свойское, родное. А самое главное, она из тех редких людей в этом мире, в которых нет двойного дна.

— Мы будем скучать по твоей стряпне, — говорит Труди, ласково прижимаясь к добрячке.

— И я буду по вам скучать, милые мои. Ну что… Светлой вам дороги! — Жозефина вдруг хлопает себя по пухлым губам и поворачивается ко мне. — Болтаю тут болтаю, а самое главное чуть не упустила. Вы, госпожа, не забывайте, что в вас течет кровь фэргю. Как найдете своего мужчину, так в вас сразу дар матушкин и проснется!

Смотрю в ее честные глаза, а голова пухнет от вопросов.

Мне очень нужен мой дар. Но что значит ' когда найете своего мужчину'? Когда влюблюсь? Или когда выйду замуж? Или речь идет о встрече с пресловутой второй половинкой, уготованной свыше?

Я бы задала все эти вопросы, не постеснялась бы дуралея, что нас подслушивает, но тут краем уха различаю скрежет открывающихся ворот, а потом за спиной раздается знакомый голос, от которого волосы на голове и теле буквально встают дыбом.

— Ах ты, паршивка! — тянет Эредар с негодованием. — Ты посмела заявиться в мой дом?

При звуках его голоса мне инстинктивно, как кошке хочется зашипеть и выпустить когти. Но я даже не оборачиваюсь. Поднимаю с травы два мешка полегче и протягиваю Труди. А сама вскидываю на плечо те мешки, что потяжелее, и иду к воротам, на выход.

На братца не смотрю. Пока не найду на него управу, разговаривать с ним не собираюсь. Зачем? Таким, как он, понятен только язык кнута.

Сейчас меня волнует другое. Мне надоело расхаживать по городу белой вороной. Платье невесты с оголенными плечами и сверкающими кристаллами совершенно не вяжется с моей холостой, бездомной и безденежной ситуацией. Да и с холщовыми мешками у меня за спиной роскошное платье плохо сочетается!

Я бы переоделась в кустиках сирени, что растет здесь в избытке между домами, но не хочу шокировать Труди. Она смотрит на меня с таким уважением, что мне вдруг становится важно ее не разочаровать.

— Труди, — задумчиво тяну. — А если продать мое платье невесты… Как ты думаешь, найдутся желающие его купить?

— Оно красивое, госпожа, — она робко склоняет голову набок. — Но вряд ли его купят.

— Почему?

— Это плохая примета — держать дома платье… — она мнется, боясь меня обидеть. — Ну… брошенной невесты. А уж надевать такое платье точно никто не рискнет.

Я киваю.

Что же… Раз платье не продать, то его не обязательно снимать.

Поверх свадебного платья накидываю просторное домашнее, после чего мы берем курс на рынок.

Не успеваем мы отойти подальше от дома, как замечаю мужчину в белой одежде, идущего по другой стороне улицы. Вообще-то по этой дороге идут и другие прохожие, разных сословий, в одежде разной цветовой гаммы, но именно этот кажется мне смутно знакомым. К тому же, завидев нас, он вдруг бросается наперерез улицы, активно жестикулируя.

— Госпожа Рестван, постойте! У меня к вам важное предложение… От самого герцога Риддариса!

Глава 7

Замедляю шаг и раздумываю. Новый мир меня встретил не слишком радушно, поэтому интерес герцога Риддариса в мой адрес наводит на подозрения. Наверно, это очередной Казанова, который хочет сделать меня своей любовницей. Что еще он может предложить юной аристократке, попавшей в затруднительное положение? Обучение на должность секретарши с дальнейшим трудоустройством?

На этой мысли спотыкаюсь.

А что, если он действительно предложит мне что-нибудь взаимовыгодное? Я не в том положении, чтобы разбрасываться возможностями. Уж просто выслушать человека ни к чему меня не обяжет. На этой мысли опускаю мешки на брусчатку и жду, пока мужчина приблизится.

— Госпожа, нам бы на рынок успеть! Скоро он закроется, — робко произносит Труди. — Как бы не опоздать…

— Скоро — это когда?

— Ну… Пару часов у нас есть. Но ведь еще надо что-то продать.

— Успеем, — говорю.

Когда незнакомец оказывается прямо перед нами, он делает витиеватый жест руками, и тогда я вспоминаю, где его видела. Это тот самый старик служитель, который сегодня в храме разговаривал с мужчиной, закованным в кандалы.

— Благодарю вас, что подождали, госпожа Рестван,— произносит он, чуть отдышавшись, и повторяет: — Герцог Риддарис хочет сделать вам предложение. Уверяю вас, вам стоит его выслушать.