Связанные Неприятности (СИ) - "AnnKo"

С профессиональной точки зрения это был монументальный шедевр портновского искусства, но как дизайнер я содрогнулась от этой душной, помпезной эстетики. Тяжелый, плотный атлас цвета грозового неба — темно-синий, почти черный, отливающий зловещим стальным блеском. Корсет оказался настолько жестким и беспощадным, что мои ребра жалобно пискнули, а дыхание тут же стало прерывистым, поверхностным и паническим. Длинные, громоздкие рукава-буфы, высокий воротник-стойка, расшитый мелким речным жемчугом, который при каждом движении больно царапал кожу под подбородком. Платье весило килограммов пять, не меньше, и сковывало движения так, что о моей привычной летящей походке можно было забыть. Теперь я могла только чинно и медленно выступать, как напыщенный павлин в городском зоопарке.

Горничные принялись за мои волосы. В ход пошли жесткие щетки, шпильки, какие-то липкие травяные эссенции… Через полчаса изощренных пыток на моей голове возвышалась сложная, монументальная конструкция из локонов, переплетенных серебряными сетками.

— Готово, — коротко бросила одна из них, впервые подав голос. Тон у нее был такой, словно она заколотила последний гвоздь в крышку гроба.

Я повернулась к зеркалу и замерла. Оттуда на меня смотрела абсолютная незнакомка. Та самая Элизабет, а не Лиза. Бледная, с лихорадочным, диким блеском в глазах, затянутая в тиски шелка. Красивая? О да, безусловно. Но я чувствовала себя как дешёвый подарок, который упаковали в дорогую упаковку, чтобы имениннику было максимально приятно выбросить его в урну, не распаковывая.

— Лорд ждет в Большом зале, — сухо объявила старшая служанка, распахивая передо мной дверь.

Сердце мгновенно ушло куда-то в район многострадальных пяток, обутых в неудобные туфли. Час расплаты — или той самой изощренной «благодарности» — официально настал.

Глава 9

Ярмарка тщеславия и синие искры

Даже в этот момент, когда испуганное сердце судорожно колотилось где-то в тисках корсета, мой внутренний дизайнер категорически отказывался затыкаться.

«Если безжалостно отпороть эти странные рукава-буфы, — думала я, бросая последний критический взгляд в зеркало, — срезать удушающий воротник, полностью открыв линию плеч и ключицы, а сверху небрежно набросить мою невесомую паутинку из белой ангоры… Получился бы изысканный, глубокий и чертовски стильный образ. А сейчас я — просто ходячая портьера. Даже у Скарлетт О’Хара её знаменитое платье из зеленых штор выглядело куда элегантнее, а тут… Тьфу, недоразумение кутюрное».

Конвой в лице капитана Райана явился ровно в назначенное время. Его суровое лицо было непроницаемым, как гранитная плита. Мы снова двинулись по бесконечной анфиладе коридоров, пока не уперлись в массивные, вызывающе золоченые двери. Два лакея синхронно потянули за ручки, двери распахнулись, и на меня плотной удушливой волной обрушился гул сотен голосов, смешанный с концентрированным шлейфом тяжелых, приторно-сладких духов.

Зал был забит местной аристократией под завязку. Сделав первый шаг внутрь, я едва сдержала профессиональную скептическую ухмылку. Боже правый, ну и цыганщина! Казалось, здешние дамы перед выходом устроили соревнование под девизом «надень на себя всё самое дорогое и сразу». Тяжелый атлас яростно спорил с плотным бархатом, на гигантских, необъятных кринолинах громоздились тонны золотой вышивки, а от количества массивных камней на шеях и запястьях рябило в глазах — этим блеском можно было бы легко закрыть годовой бюджет небольшой европейской страны. Похоже, местный бомонд, включая мужчин, пытался продемонстрировать не утонченный вкус, а исключительно толщину своих кошельков. Всё вокруг выглядело аляписто и совершенно безвкусно.

Стоило мне переступить порог, как огромный зал мгновенно смолк. Разговоры оборвались на полуслове, и сотни глаз уставились на меня с жадным, почти осязаемым любопытством. Внутри всё сжалось, мне до безумия захотелось развернуться и сбежать обратно в свою комнату. Но вместо этого я включила профессионализм и вспомнила свои показы. Спину прямо, плечи назад, подбородок вверх.

Поймав ритм, я уверенной, отточенной бессонными ночами походкой топ-модели пошла в самый центр зала, строго по ковровой дорожке, куда меня вел капитан. Там, на небольшом мраморном возвышении, стоял он. Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг.

И тут я окончательно зависла, едва не сбившись с шага. Если вчера после химчистки он казался просто вызывающе красивым, то сейчас, в парадном мундире из ослепительно белого сукна с тончайшим серебряным шитьем, он выглядел как бог, снизошедший с Олимпа. В отличие от своей безвкусной свиты, лорд не походил на разукрашенную хрустальную люстру. Каждый шов, каждая линия его наряда дышали безупречной, строгой гармонией. Свет магических огней красиво играл в его золотистых волосах, а льдисто-голубые глаза казались прозрачными, как арктический лед. Идеальный разворот широких плеч, властный, гипнотизирующий взгляд — он был настолько безупречен, что эта идеальность по-настоящему пугала.

Капитан Райан подвел меня к подиуму и официально, на весь зал провозгласил:

— Ваша Светлость, лорд Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг, герцог Ареланийский! И его невеста, леди Брунгильда-Октавия фон Гретхенбург.

Лорд медленно повернулся ко мне, и только в эту секунду я заметила тонкую, унизанную перстнями женскую руку, которую он крепко сжимал в своей ладони в неизменной белой перчатке. Рядом с ним стояла его нареченная.

Девица походила на дорогую фарфоровую статуэтку. Если бы, конечно, статуэтки умели источать чистейший змеиный яд. Идеально бледная, почти прозрачная кожа, волосы цвета воронова крыла, уложенные в монументальную, сложную прическу, и холодные серые глаза. На ней красовалось платье из тяжелой серебристой парчи.

Брунгильда-Октавия окинула меня ленивым взглядом сверху вниз, едва заметно приподняв идеально выщипанную бровь. В этом жесте сквозило столько высокомерной снисходительности, будто леди разглядывала пятно на фамильной скатерти.

— Так вот она… та самая безвестная спасительница? — протянула брюнетка тонким, до тошноты певучим голосом. — Какая… любопытная особа.

Максимилиан дипломатично промолчал, но я физически почувствовала, как от него буквально повеяло арктическим холодом. Гордый лорд явно был не в восторге от необходимости публично выполнять унизительный для его эго «долг чести», да еще и на глазах у своей блистательной, ядовитой невесты.

Глава 10

Подарок с двойным дном

Глава 10.

Лорд Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг, герцог Ареланийский, похоже, решил не тратить на меня ни одной лишней минуты своего драгоценного времени. Он коротко, властно махнул рукой, и оркестр, только что выводивший какую-то заунывную мелодию, мгновенно стих. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как шуршат тяжелые платья дам.

Герцог сделал шаг вперед. Его лицо было непроницаемым, как маска, но в глубине льдисто-голубых глаз плясали искры торжества.

— Дамы и господа! — голос, глубокий и звучный, заполнил каждый уголок зала. — Сегодня мы собрались, чтобы я мог исполнить долг чести. По законам Астральгии, жизнь аристократа, спасенная простолюдинкой, требует достойного вознаграждения. Эта… — он на секунду замялся, бросив на меня короткий взгляд, в котором я прочитала брезгливость, — эта мисс Элизабет проявила похвальное рвение в критический момент.

Он не стал уточнять, как именно я его спасала. Видимо, рассказ о том, как великий герцог барахтался в грязи в виде поросенка, не входил в его планы на вечер.

— И посему, — Максимилиан расправил плечи, а его невеста Брунгильда-Октавия победно вскинула подбородок, — я, Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг, герцог Ареланийский, дарую мисс Элизабет в полную и вечную собственность поместье «Светлый Ключ» вместе со всеми землями и прилегающими угодьями!