Связанные Неприятности (СИ) - "AnnKo"

Глава 13

Шелк в грязи и первый шаг

Глава 13.

Телега затормозила так резко, что я едва не влетела лицом в сгорбленную спину возницы, чудом удержав равновесие. Скрип несмазанных колес оборвался, и нас мгновенно поглотило леденящее безмолвие этой мертвой долины.

— Всё, хозяйка. Прибыли, — голос старика ощутимо дрожал, он даже не повернул головы в мою сторону. — Дальше я не двинусь, госпожа. Вы как хотите, а я ещё в своем уме и пожить хочу. Мне моя голова дороже любого герцогского золота. Да и дорога дальше закрыта. Лошади не пойдут. Они чуют… — он осекся, и в полумраке я отчетливо услышала, как его куртка зашуршала — дед судорожно и часто крестился.

— В смысле «прибыли»? — я ошеломленно уставилась на крутую, едва заметную тропинку, которая змеёй уходила вверх к замку. — До ворот еще добрых полкилометра в гору! Вы что, всерьез собираетесь бросить меня здесь, посреди этой… выжженной чертовщины?

Вместо цивилизованного ответа возница резко вскочил на ноги, сгреб мой скудный узелок со сменными платьями и корзинку с провизией, а затем безжалостно швырнул их на обочину. Мешок с издевательским сочным чавканьем приземлился прямо в черную болотную жижу.

— Пропади оно всё пропадом! Сам герцог пускай сюда суется! — завопил старик, со всей силы стегнув притихших коней.

Лошади испуганно всхрапнули и взвились на дыбы. Телега, опасно накренившись и крутанувшись почти на одном месте, с оглушительным грохотом унеслась обратно в туман, увозя единственного человека во всей этой вселенной, который знал, где я нахожусь.

Я осталась одна.

Я стояла посреди голой, обугленной пустоши под мертвенно-желтым диском Ириды. Пронизывающий, злой ветер тут же по-хозяйски забрался под мое парадное атласное платье, безжалостно выдувая остатки тепла и напоминая, что я — всего лишь замерзшая, хрупкая девчонка, застрявшая на грязной обочине в абсолютно нелепом, сковывающем движения наряде от кутюр.

— Ну что, Лиза… Элизабет… — прошептала я в темноту, и собственный голос прозвучал пугающе чуждо. — Показ начался. Твой персональный выход, детка.

Я сделала первый шаг к увязшему мешку и тут же осознала: мои туфли совершенно не предназначены для дефиле по первозданной грязи. В этой глуши они мгновенно превратились в изощренное орудие пытки. Каблук с ходу ушел в мягкую, чавкающую жижу по самую щиколотку.

Чпок.

Я дернула ногу вверх, но вытащила лишь чулок — сама туфля осталась в прожорливых недрах астральгийской земли. Ругнувшись так, как категорически не подобает благородной «владелице поместья», я обреченно опустилась на одно колено прямо в жижу. Прощай, дорогой кутюрный атлас цвета грозового неба! Одной рукой я вцепилась в подол, а второй, утопая по запястье в грязи, кое-как выковыряла обувь обратно.

Дальнейший подъем к замку превратился в персональный филиал ада. Тяжелый, плотный подол платья стремительно напитался ледяной влагой и весил теперь добрую тонну. Он путался в ногах, намертво цеплялся за корявые корни тех самых «костлявых рук»-деревьев, словно мертвецы из-под земли пытались утянуть меня к себе. Корсет, который и во дворце мешал дышать, теперь казался раскаленным железным обручем, безжалостно сжимающим ребра при каждом судорожном вдохе.

Я шла, пошатываясь от усталости и таща за собой несчастный грязный мешок. На середине пути один каблук всё-таки с треском сломался. Недолго думая, я со злостью сбросила обе туфли к чертовой матери. Идти босиком по холодной, скользкой и враждебной жиже было унизительно до слез, но хотя бы быстрее.

С каждым шагом замок становился всё огромнее. Он буквально нависал надо мной, раздавливая своими циклопическими размерами. Массивные кованые ворота были зловеще приоткрыты, напоминая пасть голодного хищного зверя. Ледяной ветер со свистом гулял в пустых глазницах окон, и мне чудилось, что это не просто сквозняк, а потусторонний шепот сотен голосов, радостно приветствующих новую жертву.

Когда я наконец доползла до главного входа и обессиленно прижалась к холодному камню стены, мои руки ходили ходуном. Прическа, над которой две придворные горничные колдовали битый час, превратилась в каноничное воронье гнездо. По лицу грязными полосами размазались слезы и грязь, а роскошный подол был изодран в клочья.

Собрав остатки сил, я толкнула тяжелую створку дубовой двери. Та неохотно поддалась с таким жутким, утробным стоном, что у меня мурашки размером со слонов побежали по спине.

— Есть тут кто? — выкрикнула я в зловещую, пахнущую вековой пылью темноту холла.

Словно в ответ на мой дерзкий вызов, из глубин огромного камина с хлопком вылетел серый клуб сажи, а из дальнего угла ощутимо потянуло могильным холодом. Замок словно проверял меня на вшивость.

— Я здесь хозяйка! — добавила я еще громче, сама внутренне поражаясь собственной наглости. — И если кто-то в этой глухомани думает, что я испугаюсь пыли, темноты и сквозняков после того, как прошла через ЭТО, — я демонстративно указала пальцем на свои грязные, исцарапанные босые ноги, — то вы очень плохо знаете дизайнеров из Москвы! Нас так просто не сожрать!

Глава 14

Хозяева и тени

Глава 14.

Я стояла в холле, и эхо моих босых шагов по холодному, покрытому пылью мрамору звучало вызывающе громко. Этот замок был далеко не таким исполинским, как помпезный дворец фон дера. Тот давил имперским масштабом, заставляя чувствовать себя букашкой, а этот… этот казался просто огромным, заброшенным особняком, который слишком долго стоял без любящего хозяина и хорошей клининговой службы.

Честно говоря, я вообще не понимала, почему местный дед так истошно крестился и трясся от ужаса на обочине. Да, здесь было темновато, жутковато и пахло вековой пылью, но не более того. В Москве в некоторых закрытых на реконструкцию сталинских ДК или старых промзонах атмосфера бывала куда более зловещей. Замок-скелет, рана на фоне луны… Тьфу, у страха глаза велики. Как по мне, старая крепость встретила меня вполне сносно. По крайней мере, потолок на голову не рухнул, и на том спасибо. Ну а то, что замок, судя по всему, с привидениями — это ладно, это ничего. В Москве у меня были такие соседи по коммуналке, что никакие потусторонние сущности меня уже не удивят. С призраками мы как-нибудь подружимся. Главное, чтобы они не шумели после одиннадцати вечера и не пачкали мои ткани.

Первый этаж встретил меня запахом сырости и застоявшегося времени. Потолки здесь были сводчатыми, а на стенах когда-то висели дорогие гобелены — теперь от них остались лишь серые, истлевшие лоскуты, похожие на кожу линяющей змеи. Огромная парадная лестница с перилами из почерневшего дуба уходила вверх, в непроглядную тьму, куда я сегодня соваться не рискнула бы даже под дулом пистолета. Для одного вечера приключений с меня точно хватит.

Всё вокруг было запущено до предела. Паутина свисала с люстр целыми серыми полотнищами, мягко колыхаясь от моего дыхания. Но, как ни странно, вся мебель стояла строго на своих местах. Тяжелые дубовые шкафы с вычурной резьбой, банкетки на изогнутых ножках, консоли — всё было абсолютно целым, хоть и покрытым слоем пыли толщиной в палец. Обивка кресел прохудилась, обнажая конский волос, а позолота на рамах огромных зеркал облупилась, как старая краска на дачном заборе.

Я медленно шла по анфиладе комнат, и кожа на загривке то и дело покалывала от легкого сквозняка. А еще меня не покидало странное ощущение, будто кто-то невидимый постоянно стоит у меня за спиной, провожая тяжелым, немигающим взглядом. Но каждый раз, когда я резко оборачивалась, готовая выставить вперед свои бамбуковые спицы, я видела лишь танцующие в лунном свете пылинки. Замок словно присматривался ко мне, изучая новую жительницу.

Я толкнула очередную массивную дверь и едва не растянулась на полу во весь свой немаленький рост. Из темноты под ноги мне с негромким стуком выкатилась пустая стеклянная бутылка. Запнувшись о неё, я дико взмахнула руками, чудом удержала равновесие в своем тяжелом платье и испуганно замерла, прислушиваясь.