Связанная кровью с Королём Ликанов. Книга 3 - Lenaleia

Когда мы приближаемся к сараю, вонь становится настолько сильной, что у меня начинают слезиться глаза, и моё либидо наконец обращает на это внимание и отступает. Я отслеживаю изменения в осанке Эхо: как напрягаются её плечи, как шаги становятся более выверенными, а дыхание — поверхностным.

Я оглядываюсь на неё, кажется, в тысячный раз. Может, идти первым было ужасной идеей. Я хочу иметь возможность видеть её постоянно. Роуэн, этот болван, как всегда некстати, встаёт рядом со мной, сжимает кулаки и пялится на дверь.

Конечно, он, вероятно, понятия не имеет, что я тут пялюсь на странную ведьму, но логика ничуть не усмиряет моего раздражения. Конечно, я не из тех парней, кто это показывает. Запихнуть поглубже. Волчий Глаз всегда беззаботен и спокоен, чёрт побери.

— Это она? — спрашивает он Эхо. По крайней мере, я предполагаю, что он спрашивает её, поскольку никто из нас не понимает, о чём он говорит.

Она не отвечает сразу. Её правая рука медленно поднимается ладонью наружу, и под кожей нарастает мягкое свечение, будто она заточила под ней звёзды. Только ярче, потому что их видно даже при солнечном свете.

— Нет, — говорит она, и в её голосе звучит усталость от знания, которого нет ни у кого из нас. — В каком-то смысле, даже хуже.

Дверь распахивается.

Глава 105

Эхо

След не остыл. Он ледяной. Криогенно запечатанный в сожалениях и тщетности.

Я знала, что здесь будет пусто, ещё до того, как мы свернули на подъездную дорогу, но дотошность — один из многих уроков, усвоенных за мучительные столетия. Она означает проверку каждой зацепки, даже той, от которой за версту несёт впустую потраченным временем.

Лучше отбросить все варианты сейчас, пока они не вернулись, чтобы утащить тебя в другое измерение на три недели, четыре дня, семнадцать часов и одиннадцать минут.

Это воспоминания, к которым я предпочла бы не возвращаться. И не переживать их снова.

Волчий Глаз выходит первым, вытягивает своё длинное тело, будто его слишком долго держали сложенным в оригами-волка. За ним следуют остальные. А я? Я слишком раздражена, чтобы даже открыть эту чёртову дверь.

Я уже знаю, что там внутри.

Барабаня пальцами по рулю, я пялюсь на входную дверь, гадая, насколько суровыми окажутся ограничения, если я устрою здесь разнос.

Соблазнительно. Ох, до чего же, блядь, соблазнительно.

Но остаться без сил, пытаясь выследить ублюдка, который пытается реанимировать Селену, было бы глупым решением, так что мне нужно успокоиться, прежде чем я сорвусь с катушек.

Глубокий вдох.

Медитация никогда не была моей сильной стороной. Слишком импульсивная, слишком вспыльчивая, слишком… оправдания бесконечны, но всё сводится к одной и той же основной проблеме. Это не вяжется с моим характером.

И всё же я заимствую у неё толику спокойствия, чтобы остудить ярость, кипящую в моей крови.

Глубокий, глубокий, глубокий вдох.

Нужно сделать это в машине, потому что вдохнуть полной грудью смерть и кровавую аркану — значит лишь ещё сильнее поднять себе давление.

Наконец, снова обретя равновесие и контроль, я выскальзываю из машины, делая вид, будто ничего ужасного вот-вот не произойдёт.

Волчий Глаз опережает меня, расправляя плечи и принюхиваясь к воздуху.

Что ж. Неожиданно.

Его волк, может, и съёжился от страха, но его человеческая половина всё ещё сохраняет некоторые функциональные инстинкты. Хм. Приятно видеть, что он ещё на что-то годен, даже когда боится моей силы.

Думаю, я понимаю, почему этот надоедливый Король назначил его бетой. Он Ликан альфа-уровня, а значит, имеет право бросить вызов Ашеру за его трон. Но вместо этого он служит с абсолютной преданностью.

Его Королевское Тупоумие делает хороший выбор. Иногда.

Магия в моих венах покалывает сильнее, когда я подхожу к сараю. Я уже знала, что почувствую, но для моих ощущений это всё равно странно и неправильно. В воздухе висит смрад гнили, густой, как сироп, но магический ландшафт вычищен до блеска. Стерильно.

Для людей это выглядело бы так, словно мы наткнулись на кровавое место преступления, с которого стёрли все отпечатки пальцев и ДНК.

Намеренно созданная пустота.

Мой желудок сжимается.

Даже Селена, эта гноящаяся паразитка, оставляла после себя грязь и осадок. Магические улики. Мистический отпечаток, который можно было отследить.

А это? Это — ничто.

Это зачистка уровня Жнеца.

То, что даже Роуэн, потомок ангела, не может в точности повторить.

Когда мы подходим к двери сарая, я поднимаю руку, чувствуя, как под кожей формируется знакомый узор заклинания временного якоря. Аркана струится с моих пальцев в окружающий воздух, сплетаясь в большой пузырь застывшей реальности.

Мой телефон дзинькает. Как по команде.

Я игнорирую его. Приложение «Божественная Связь» может поцеловать меня в задницу. Я не позволю этим идиотам наткнуться на Жнеца. Это я их сюда притащила; их защита не должна, блядь, быть вопросом Правдоподобия. Конечно, для команды Баланса базовая логика обычно ничего не значит.

— Это она? — спрашивает Роуэн, и я чувствую, как под его обманчиво мягкими словами кипит гнев.

— Нет. В некотором смысле, всё хуже.

Дверь сарая, конечно же, распахивается без малейшего скрипа. Они бы никогда не допустили чего-то столь приземлённого, как скрипящая петля.

Временной якорь устанавливается с беззвучным щелчком. Для Волчьего Глаза и остальных ничего не изменилось. Они застыли на месте, повиснув между одной секундой и следующей.

Для меня мир окрашивается в странную, приглушённую палитру застывшего времени. Цвета слегка блекнут. Звуки глохнут. Всякое движение иссякает в идеальной неподвижности, словно я заключила нас в снежный шар и запечатала его шёпотом.

Выходит фигура, и я с трудом сдерживаю желание закатить глаза.

Жнец всё так же раздражающе красив — фарфоровая кожа и глаза, подобные чёрным зеркалам, что всё отражают и ничего не поглощают. На нём нелепая униформа, на которой они все настаивают: матово-чёрный плащ с тенями, которые цепляются за него слишком долго, слишком густо. И, естественно, коса в полный рост.

Она чисто для вида. Им не нужна коса, чтобы жать души, а вредить чему-либо живому им не позволено. Полагаю, они могли бы использовать её в битве с Божественностью, но все такие битвы строго регулируются, спасибо правилам Правдоподобия и Причинности.

— Всё ещё используете их для равновесия, я смотрю, — сухо говорю я.

Его губы изгибаются в улыбке, но на лице не дрогнул ни единый мускул. Жутко для людей, но нормально для тех из нас, кто вырос с этими мудаками. — Мы вас ждали.

Я скрещиваю руки на груди, перенося вес на одно бедро. — Хватит играть в игры. Почему вы здесь так рано? На то ведь есть причина? Кто за этим стоит?

— Вы создали нить отклонения. — В его голосе ровно те же интонации, что и триста лет назад, то есть — никаких. Монотонный ублюдок. — Мы не единственные, кого отправили для достижения баланса.

— Слушай. У меня есть дела поважнее, чем играть с тобой в бинго из загадочной херни. Сожги сарай, уничтожь улики, делай всё, что там тебе нужно для прикрытия задницы. Но я не остановлюсь, и ты не сможешь меня заставить. Так что либо присоединяйся, либо убирайся с моего пути.

Он вздыхает; звук слишком идеальный, чтобы быть настоящим. — Ты когда-нибудь устаёшь бороться с той самой системой, в которой родилась?

— А ты когда-нибудь устаёшь быть космическим старостой? Трахнись с кем-нибудь. Научись расслабляться. Может, попробуй йогу.

Улыбка играет в уголках его губ. — Это приглашение?

— Я не трахаюсь с нежитью.

Он усмехается, делая шаг ближе, и одна его бледная рука тянется к моему лицу. — Я припоминаю иное.

Я отбиваю его руку, прежде чем он успевает дотронуться до меня. — За триста лет, что я тебя не видела, твой флирт стал только более жутким.

— Я скучаю по тебе, Эхоэль.